Чтение онлайн

Таким образом, советское командование на южном фасе Курской дуги было поставлено немцами в очень трудное положение, а силы Воронежского фронта были исчерпаны. Все немецкие корпуса, напротив, сохранили боеспособность, и это после 10 дней непрерывных тяжелейших боев. Так что говорить о разгроме сил группы армий «Юг» в ходе «Цитадели» (как любят многие отечественные историки) не приходится.

День 16 июля стал завершающим днем «Цитадели». К этому числу дивизии 2-го танкового корпуса СС захватили в плен 6000 советских солдат, плюс еще 500 красноармейцев добровольно перешли на немецкую сторону в полосе эсэсовского корпуса [918] . Существенных изменений в оперативной обстановке за день не произошло. Немцы готовились к отходу: формировали арьергарды, организовывали танковые засады, саперы готовились сразу после отхода основных частей минировать дороги и сооружать заграждения на танкоопасных участках местности. К вечеру немецкая артиллерия открыла огонь, чтобы дать главным силам спокойно выйти из боя и начать отход.

Что касается «Дас Райх», то 16 июля началась смена дивизии частями 167-й пехотной дивизии и передислокация «Дас Райх» в район Яковлево, Покровка, Береговое. При этом то там, то тут периодически вспыхивали жаркие схватки. 16 июля в бою погиб командир 5-й танковой роты оберштурмфюрер СС Ханс Павелка. Новым командиром роты был назначен унтерштурмфюрер СС Карл-Хайнц Химме [919] , адъютант 2-го танкового батальона [920] . Всего в этот день погибло пять(!) офицеров «Дас Райх», больше, чем за любой другой день «Цитадели».

Активизировалась и советская авиация. В районе Ивановки с воздуха был атакован 3-й дивизион артиллерийского полка, погиб командир дивизиона штурмбаннфюрер СС Фридрих Айхбергер. После войны солдат 3-го (самоходного) дивизиона артиллерийского полка Хайд Рюль рассказал о непосредственном воздействии советской авиации на его батарею: «Пока я с легким ранением был на перевязке, русские самолеты атаковали наш дивизион, что стоило нам 108 человек, включая командира (вероятно, здесь имеется в виду как раз Фридрих Айхбергер, хотя должность и указана неточно. — Р.П.) … Я «слегка» столкнулся с «Тигром», в результате моя самоходка получила повреждения. После я вернулся в «Б» эшелон (то есть в тыловой район. — Р.П.), чтобы собрать машины, прибывшие на пополнение (вернувшиеся из ремонта. — Р.П.), сюда я прибыл как раз к началу еще одного воздушного налета и снова был легко ранен, на этот раз в спину. Мне залили рану какой-то жидкостью с высоким содержанием алкоголя, залепили пластырем, и я вернулся в батарею. Здесь я обнаружил, что еще большее число моих товарищей погибло» [921] . Точное время этих налетов неизвестно, но не исключено, что они произошли именно в ночь на 16 июля, когда советские 208-я и 262-я ночные бомбардировочные авиадивизии выполнили 219 и 146 самолето-вылетов соответственно, в районы Беленихино, Казачье, Озеровский [922] . После гибели Айхбергера дивизион возглавил гауптштурмфюрер СС Людвиг Кальхаммер.

К концу дня 16 июля в «Дас Райх» насчитывалось 103 боеспособных танка и самоходки [923] .

В ночь на 17 июля были выведены из боя основные силы «Лейбштандарта» и «Дас Райх». При этом 1-й панцер-гренадерский полк СС и полк СС «Дер Фюрер» временно переподчинялись дивизии СС «Тотенкопф», которая прикрывала отвод корпуса в тыл, и до их смены оставались на прежних позициях. Отход 1-го батальона полка СС «Дойчланд» прикрывал взвод Ойгена Штокера из 4-й роты. Штокер снова проявил себя с лучшей стороны, разместив свои позиции так, чтобы закрыть открытый правый фланг, и точным огнем отражал ограниченные попытки красноармейцев атаковать отступающий батальон. Многочисленные заслуги Штокера были замечены командованием, он был представлен к Германскому кресту в золоте (награжден 16 сентября 1943 года, однако награда вручена в октябре).

17 июля ОКХ приказало немедленно снять весь 2-й танковый корпус СС с фронта и перевести его в свое распоряжение. Также две танковые дивизии были переданы в состав группы армий «Центр». Все это означало конец немецких операций под Курском.

В 13.00 17 июля Хауссер информировал свои части о серьезном изменении обстановки. Что касается «Дас Райх», то Вальтер Крюгер издал приказ по дивизии, где благодарил солдат за их достижения.

В 17.20 штабы дивизий СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» получили распоряжения на марш. Однако солдат обстановка в штабах мало заботила, они, наоборот, стремились отдохнуть от боев. Вечером личному составу выдали шоколад. Вилли Бётцель вспоминал, как гренадеры из 2-й роты разведывательного батальона устроили праздничную вечеринку, в честь этого повар приготовил мясные тефтели и картофельный салат. «Музыка играла недолго» — в 20.30 пришел приказ выступать [924] .

По советским данным, отвод немецких войск был обнаружен уже 17 июля: «… 16 июля противник окончательно прекратил атаки и начал отвод своих тылов на Белгород. 17 июля был обнаружен и отход войск, но части, находившиеся в соприкосновении с нашими войсками, оказывали упорное сопротивление» [925] .

Солдаты дивизии СС «Дас Райх» проезжают через украинское село

В ночь на 18 июля началось движение дивизии СС «Дас Райх» в тыл. В целях обеспечения скрытности передвижение бронетехники и артиллерии должно было осуществляться только ночью, небольшими группами по 10 машин с интервалами в 15 минут с соблюдением всех мер светомаскировки и в условиях полного радиомолчания. При этом все равно не удалось избежать недоразумений, что привело к перекрещиванию маршрутов выхода двух дивизий в назначенные районы. Это привело к некоторой неразберихе и задержке колонн.

18 июля генерал-оберст Герман Гот подписал приказ по армии, подчеркивающий заслуги 2-го танкового корпуса СС (см. приложение 1, документ № 4). К утру 18 июля дивизия СС «Дас Райх» вышла в район восточнее шоссе на Белгород — от Красной Поляны до Покровки. Здесь в 17.30 дивизия получила приказ продолжать марш в район севернее Харькова. Двигаться надлежало по двум маршрутам, при этом подразделения на колесных машинах отправлялись практически сразу же. Части и подразделения на гусеничных машинах должны были выдвигаться для погрузки на поезда на железнодорожные станции в Белгороде и в Долбино (14 километров южнее).

Интересно, что солдатам конечную цель переброски не сообщили, по частям сразу же поползли слухи о возможном месте назначения — Германия, Сицилия, Франция. Но вскоре все выяснилось.

В первом эшелоне двигался разведывательный батальон дивизии, за ним — все остальные. В 21.00 19 июля батальон проследовал через Лозовую, а в 03.00 20 июля прибыл в Славянск.

20 июля советская авиация нанесла бомбовый удар по позициям танкового полка «Дас Райх». Точных данных о результатах налета нет, но известно, что один танк «Тигр» был поврежден. В боеспособном состоянии их осталось всего восемь.

24—25 июля части дивизии, в частности танковый полк, грузились в поезда в Сосновке, затем по железной дороге, через Лозовую, они были переброшены к Барвенково. Уже 26 июля «Тигры» «Дас Райх» выгрузились в Барвенково. На 28 июля в дивизии в боеготовом состоянии насчитывались 33 Pz-III, 17 Pz-IV, два Т-34 и два «Тигра» [926] .

Артиллерия дивизии перебрасывалась своим ходом. Причем в ходе успешного ночного марша от Харькова к Миусу ремонтники артиллерийского полка смогли отремонтировать часть поврежденной техники. В частности, командование отмечало заслуги обершарфюрера СС Томаса Швайгхофера, начальника мастерских 4-го дивизиона артиллерийского полка, за проведение ремонтных работ во время ночного марша [927] . Отметим, что Швайгхофер неоднократно отличился в ходе операции «Цитадель», проводя ремонтные работы прямо на передовых позициях и обеспечивая высокую боеспособность 4-го дивизиона [928] .

27 июля в Италию убыл «Лейбштандарт», а его боевая техника была передана дивизиям СС «Дас Райх» и «Тотенкопф». В частности, 28 июля «Дас Райх» получила девять «Тигров», 39 Pz-IV и от трех [929] до четырех [930] Pz-III. Тем самым боевая мощь дивизии была существенно усилена. Одних «Тигров» в дивизии насчитывалось теперь 22 единицы [931] . В этот же день части дивизии начали перебрасывать в Лисичанск. 29 июля танковый полк дивизии прибыл в Макеевку и расположился на отдых в районе двух километров к северо-востоку от Петровского.

Впереди дивизию СС «Дас Райх» ждали еще восемь месяцев тяжелых оборонительных боев, восемь месяцев попыток сдержать наступление Красной армии, восемь месяцев отступления.

В целом операция «Цитадель» не стала проигранной битвой для Германии, но скорее битвой, прерванной до наступления кульминации. Противники разошлись, так и не добившись решающих результатов. С одной стороны, немецкое наступление так и не увенчалось прорывом, все надежды, связанные немцами с «Цитаделью», рухнули, а инициативу Вермахту захватить не удалось. С другой — Красной армии были нанесены тяжелые потери, а наступательный дух советских командующих был подорван (вспомните приказы Ватутина на переход к обороне в момент отвода немецких войск). Не случайно, анализируя действия советского командования в Курской битве, российский историк О. Пленков метко отметил, что «Курская битва стала доказательством не превосходства Советской армии, а наоборот — дефектов сталинского руководства» [932] . Располагая огромными людскими и материальными ресурсами, советское командование распорядилось ими весьма бестолково, угробив людей и технику и при этом не сумев ни нанести Манштейну поражения [933] , ни хотя бы причинить немцам серьезные потери. Действительно, практически все части германской армии, принимавшие участие в операции «Цитадель», после почти двухнедельных жестоких боев сохранили боеспособность и, что важнее, наступательный дух. И только отказ Гитлера от активных действий позволил Красной армии взять инициативу на юге в свои руки. Советские войска, временно подавляемые, получили свободу действий. Здесь важно помнить, что эта свобода была отдана противнику самими немцами. На основании этого факта П. Карель категорически заявил о поражении Германии под Курском. Именно Курская битва, по его мнению, была во всех отношениях судьбоносным сражением, определившим исход войны на Восточном фронте [934] . Если говорить о «большой стратегии», то с ним необходимо согласиться, однако в других условиях операция «Цитадель» пошла бы в актив германского командования, Анализ показывает, что с 5 по 16 июля 1943 года 2-й танковый корпус СС действовал весьма успешно. В первые два дня сражения эсэсовцами были прорваны две из трех советских оборонительных полос. Практически все советские контрудары по корпусу Хауссера закончились неудачей, при этом Красная армия понесла огромные потери. С другой стороны, почти двухнедельные бои предельно измотали людей и исчерпали ресурс техники. 2-й танковый корпус СС понес тяжелые (по немецким меркам) потери. Британский историк Д. Киган отметил, что «Курск сейчас расценивается как наиболее гибельная из всех немецких инициатив и, конечно, дивизии СС понесли там огромные потери, но при этом ни одно пятнышко не легло на их боевую репутацию» [935] . Подчеркнем, что боеспособность всех трех дивизий эсэсовского корпуса после «Цитадели» оставалась на довольно высоком уровне.