Чтение онлайн

Кстати сказать, я вообще никогда не считал для себя зазорным здороваться со всеми, кого знаю. И кого не знаю – тоже. Вежливость – она не только способствует сохранению хорошего настроения, иногда она может и спасти. Поздоровался с человеком, а он может хотел тебе вогнать нож в спину! И после твоего «здравстуйте» – передумал.

Утрирую, конечно, но суть такова. И теперь, когда я стал таким узнаваемым и публичным – вежливо поздороваться, не нахамить, не нагрубить – взял себе за правило в ранге закона. Даже когда тебя узнают на пляже и пытаются с тобой сфотографироваться, а ты, понимаешь, не очень хочешь снимка в одних трусах. И тем более – без них.

Да, хорошо хоть в этом мире еще не долезли до смартфонов…иначе никакого спасения! Известный человек в моем 2018 году находится будто под перекрестным огнем – ни в магазин не выйти без того, чтобы тебя запечатлели на смартфон, ни на пляже позагорать. Чего уж тогда говорить о нудистских пляжах – поймать какую-нибудь звезду газет и экранов в абсолютно натуральном виде – мечта любого папарацци.

Впрочем, по большому счету мне и наплевать – в каком виде меня сфотографируют. Чего мне стесняться? Как сказала Ольга – у меня фигура культуриста, а что касается мужских причиндалов – 90 процентов мужчин точно обзавидуются. И сто процентов женщин – Ольге.

Не знаю, может и так. Я не специалист по мужской красоте и гениталиям. Оставлю это дело женщинам – пусть они оценивают мужчин и их причиндалы.

Кадиллак катил по утренней Москве, на рассвете обильно умытой поливальными машинами. Пахло мокрой травой, землей, мокрым и нагретым асфальтом. По улицам уже спешили прохожие – ярко и вполне нарядно одетые. Девчонки радовали стройными ножками в коротких, очень коротких юбчонках (пришла мода с Запада) – еще чуть-чуть и будет видно трусики. Парни подметали асфальт дико расклешенными и обтягивающими бедра штанами, расстегнув легкие приталенные рубашки практически до пупка. Жара! Июнь!

Честно сказать, в Москве летом просто ужасно. В Москве нужно быть осенью, в сентябре, когда под ноги падают листья и запах этих вянущих лабораторий фотосинтеза ласкает твои запаховые рецепторы. Люблю запах осени, хотя саму осень не очень люблю. Увядание, умирание природы – что в этом хорошего? Вот весна, май – это здорово!

Лето? Ну а что летом особо хорошего, если ты заперт в мегаполисе, стоящем на болотах, и тебе некуда деться, некуда спрятаться от палящего солнца и влажного, пропитанного запахом плавящегося асфальта воздуха? О кондиционерах простые граждане тут и не мечтают. Это я могу себе позволить вставить в окно чудо японской техники и наслаждаться прохладным воздухом, а остальные…

В общем – на волю, в пампасы! То есть – в Переделкино. На Дачу. Кстати, там по проекту должны быть кондиционеры. И когда я заложил их в проект, мне никто ни слова не сказал о том, что это сибаритство, и что советский гражданин должен терпеть и преодолевать – иначе какой же он советский гражданин? Шучу, конечно – когда дело касается государственных интересов, Страна Советов не мелочится. И в отношении мое личности – тоже.

Впрочем – Дача сама по себе должна быть чем-то вроде термоса. С ее-то толщиной стены, в которой замурованы бронеплиты. Это ведь настоящий бункер! И не удивлюсь, если он способен выдержать удар ядерной бомбы – не в «макушку», конечно, но где-нибудь поблизости. В «макушку» и подземные схроны не выдержат.

Доехали нормально, и как всегда – под перекрестным огнем взглядов советских граждан, для которых белый кадиллак – это как летающая тарелка с зелеными человечками. Менты нас не останавливают, только смотрят вслед и показывают пальцем. Смысл останавливать такую персону, даже если он чего-то там нарушил? Скорость, например, превысил. Ясно же, что ездить на кадиллаке в Советской стране может только лицо самого высшего ранга, такого высокого, что лучше бы от него быть подальше. Как от греха.

Никаких постов при подъезде к Даче не было, по крайней мере – видимых. Может и сидели какие-нибудь «ниндзя» по кустам, но я их не заметил. Да и смысла никакого нет – выставлять пост. Это когда строили, имело смысл – вдруг сделают закладку? Шпионское устройство, например! Или бомбу заложат! Или подсмотрят устройство объекта. А теперь-то чего? За высоченным бетонным забором совершенно ничего не разглядишь, при всем горячем желании. Если только забраться на вершину одной из сосен в ста метрах от Дачи? Но это надо еще забраться, на высоту двух и более человеческих ростов все ветки посрубали, без спецсредств не заберешься. А человека со спецсредствами засекут просто-таки на-раз. Наблюдатели из охраны не дремлют. Ну да, еще остаются вертолет, воздушный шар, космический корабль – но я не буду умножать число сущностей.

Плотные стальные ворота выдержат гранату и обстрел из тяжелого пулемета – как и планировалось. Если поставить напротив гаубицу, или засветить из танковой пушки, тут, конечно, им и конец. Но для того, чтобы поставить гаубицу или подогнать танк – надо еще постараться. Защитники Дачи тоже не пальцем деланы, и у нас есть тяжелые пулеметы и противотанковые гранатометы. И еще кое-что…о чем знают совсем немногие. Мы готовы к бою.

Кадиллак подкатил к воротам, и не успел я нажать на сигнал, как они медленно и плавно, практически бесшумно стали отъезжать в сторону. Никого не было видно – никакой охраны, никаких постовых – просто ворота отъезжают сами по себе. Отъехали, и кадди снова двинулся вперед, постукивая шинами по стыкам больших квадратных плит.

Дом был красив, и…как бы это лучше сказать? Могуч! Да, вот то слово – могуч! Нечто среднее между средневековым замком и барским поместьем. Не видно ни тяжелых пулеметов, укрытых за пуленепробиваемым барьером на крыше, ни автоматических гранатометов, никак не видно, что это на самом деле не дом, а дот, готовый выпустить из своего нутра сотни и тысячи смертоносных снарядов, каждый из которых может унести человеческую жизнь. И не одну. Здесь даже стекла были не простыми – пуленепробиваемые, они спокойно выдерживали бронебойную пулю автомата Калашникова или СВД. Эти стекла не так давно начали выпускать, и вот – они уже стоят в моей «даче».

У дверей меня встретил худощавый мужчина лет сорока, невидный, можно сказать неказистый, одетый просто и неброско. Я с ним уже встречался – еще в мае. Он тогда представился Федоровым Юрием Игоревичем и сообщил, что служит завхозом при моем доме, и по всем вопросам хозяйствования мне следует обращаться к нему лично – телефоны имеются и в кабинете, и в спальне, и везде, где это нужно. А теперь в доме есть две поварихи и несколько горничных, которые будут ухаживать за мной с Ольгой, и за нашими гостями – если таковые появятся. Нет, обслуживающий персонал живет не в доме – для них гостевой дом чуть поодаль от главного дома, персонал работает по неделе – неделю работает, неделю отдыхает.

Юрий Игоревич предложил проводить меня по дому, показать, где и что находится, освежить так сказать память (он уже показывал дом в нашу прошлую встречу) но я, поколебавшись, отказался. Мне нужно было увидеться с моей группой инструкторов, и самое главное – с ее руководителем. О чем я Юрию Игоревичу и сообщил. Он ничуть не удивился, и предложил мне пройти за ним туда, где живут курсанты и находятся инструкторы. Да, именно находятся, потому что здесь они не живут, после окончания занятий ездят домой, в Москву.

Отправив Ольгу в дом – смотреть и разбираться, где там что и как найти – я следом за «завхозом» отправился к невысоким длинным строениям, совсем непохожим на казармы. Сложены эти строения из так называемого «дикого камня» – грубо отесанные глыбы скреплены известковым раствором. На самом деле скорее всего это была стилизация под старину, и плиты, наклеенные на кирпич только изображали этот самый камень.

Казармы построены по тому же принципу, что и главный дом – в середине стены, сложенной в три кирпича, находится стальная бронеплита, способная выдержать интенсивный обстрел из крупнокалиберного пулемета типа ДШК или только что созданного, еще не пошедшего в войска «Утеса». Трехсантиметровая бронеплита со слов инженеров легко выдерживала пули из ДШК, который превращает в решето любой бэтэр. Надеюсь, что они не врут.