Чтение онлайн

Он закончил вторым в своем выпуске, получив лучшие оценки по стрельбе и спорту — он был крепким парнем и отлично бегал. Но его годы в полиции на севере и теоретические занятия здесь не имели значения. Он никогда не присутствовал на вскрытии и не работал над крупным уголовным делом.

Он начинал с нуля. В тридцать лет, вместо того чтобы отправить его на улицу, его свежий взгляд использовали для того, чтобы он рылся в огромной массе телеграмм, которые ежедневно поступали в штаб на втором этаже дома № 36 из всех полицейских управлений Франции. Идея заключалась в том, чтобы собрать информацию о сексуальных посягательствах, преступлениях против нравственности, убийствах... Одним словом, о всех деяниях, которые могли иметь прямое или косвенное отношение к их делу. Если в Марселе или в окрестностях Нанта кого-то изнасиловали, если в Каркассоне кого-то убили из пистолета, нужно было установить совпадения, провести сравнения, позвонить по телефону, чтобы убедиться, что преступник не был тем человеком, которого они разыскивали.

Ранее в тот день, прежде чем погрузиться в телеграммы, которые все попадали сюда, в архив, Франк обнаружил аномалию, которая беспокоила его в «пузыре.
– Пузырь — это набор желтых листов, пронумерованных, датированных, отсортированных по убыванию и скрепленных съемным переплетом, на которых полицейские из одной группы записывали все, что приходило им в голову во время расследования. Простые ощущения, проверки, которые нужно было провести, или даже нелепые идеи, не заслуживающие официального протокола. Впечатления после допроса свидетеля, например, или деталь, которую нужно учесть при обыске. Пузырь был памятью команды.

В папке, посвященной «Пропавшим, - Шарко заметил, что из 197 страниц не хватает 146-й. Только этой, среди событий, которые произошли в мае 1989 года, через несколько недель после третьего и последнего убийства. Шарко сосредоточился на этой детали, вероятно, зря: не исключено, что какой-то инспектор выбросил ее, забрал для проверки или случайно уронил.

В почти 22 часа он отодвинул пачку телеграмм, которые только что просмотрел. Он выделил две, по которым нужно было позвонить. Скорее всего, ничего не выйдет, и он вернется сюда, чтобы снова и снова продолжать свою утомительную работу. Это было далеко от того, как он представлял себе работу полицейского в самом престижном подразделении Франции, но он не жаловался: это был один из способов внести свой вклад в общее дело...

Устав от темпа, который он навязал себе с момента прибытия, он надел летную куртку, взял документы, закрыл комнату и пересек мощеный двор. Дежурный разговаривал с возбужденным человеком у входа.

— Что происходит? — спросил Шарко, подойдя к двум мужчинам.

— Мне нужно поговорить с полицией, — напряженным голосом сказал незнакомец.

Он задыхался. Очевидно, он бежал сюда. Он сунул Шарко в руки фотографию, как будто хотел избавиться от нее. На глянцевой бумаге был черно-белый снимок: женщина лежала в постели, одеяло подтянуто до плеч, руки привязаны к спинке кровати. Голова была засунута в бумажный пакет. На пакете были нарисованы глаза и грубый рот. Подбородок прижимался к груди. Слева стоял небольшой столик, а на стене за кроватью висело много фотографий, но было трудно разглядеть, что на них было. Похоже... на силуэты детей.

Черные зрачки молодого инспектора устремились на глаза мужчины.

— Что это?

— Не знаю. Нашел в почтовом ящике. Послушайте...

Взволнованный мужчина начал объяснять что-то, но Шарко почти ничего не понял. Затем он попросил полицейского перевернуть фотографию. На ней был напечатан адрес: - Chemin de l'Etang, Saint-Forget, Yvelines.

— Передать дежурной группе, инспектор? — спросил дежурный.

Шарко на мгновение посмотрел на мерцающие огни на пятом этаже. Дежурила группа Сантуччи. Сказать, что его начальник, Тьерри Броссар, и Сантуччи ненавидели друг друга, было бы мягко сказано. Эти двое соперничали за самые громкие дела. 36-й участок был гигантским чаном эго.

— Ничего не указывает на преступление, — ответил он. — Возможно, это просто сексуальная игра или что-то в этом роде. Запишите в журнал время, личность и адрес этого господина и добавьте, что инспектор Франк Шарко проведет обычный досмотр на основании подозрительной фотографии.

Пока двое мужчин оформляли эти формальности в будке, Шарко подумал, что он совершает ошибку, тем более что, насколько ему было известно, Ивелины находились в ведении полиции Версаля, а не их. Другими словами, это не было их дело. Но история, которую ему только что рассказали, настолько заинтересовала его, что он должен был во всем разобраться.

Когда Васкес закончил с бумажной работой, Шарко достал из куртки связку ключей, среди которых был ключ от его новенького Renault 21: мечта, которую он осуществил, чтобы отпраздновать свое назначение в 36-й.

— Вы не против проследить за мной? Вы сможете спокойно все мне объяснить.

Филипп Васкес хотел бы отказаться, вернуться домой и забыть обо всем, но в темных глазах полицейского, который был на голову выше его, он уловил электрический блеск, не позволяющий ему противоречить.

.

Деревья сменили бетон. Когда они съехали с трассы 906 к югу от Версаля, растительность Верхней долины Шеврез стала все гуще, окружая их автомобиль. Раскрыв дорожную карту на коленях, Филипп Васкес направлял Шарко по лабиринту дорог и заброшенных деревень, пока они наконец не достигли Сен-Форже.

В темноте место казалось опустевшим. Они легко нашли площадь с церковью, и полицейский вышел, чтобы найти на карте, вывешенной за плексигласовым щитом, нужный ему адрес: - Chemin de l'Etang.
– На глаз это было примерно в двух километрах, на окраине леса.

Через пять минут R21 припарковался рядом с Austin Mini, въехав на гравийную дорогу. Шарко заглушил двигатель, но не выключил фары. Надев шерстяные перчатки и черную шапку на коротко стриженные волосы, он попросил своего спутника не двигаться, взял из ящика с инструментами в багажнике фонарик Maglite и расстегнул застежку кобуры, на всякий случай.

Он обошел Austin, затем подошел к дому. Ничего подобного он никогда не видел: это были два огромных транспортных контейнера высотой не менее трех метров, расположенные под прямым углом между деревьями, частично отделанные деревом, без единого окна. К двери, тоже деревянной, вела лестница. Ни соседей, почти ничего не видно. Часть леса, подумал Франк. Сверху пробивался слабый свет, как будто плоская крыша была оборудована мансардными окнами. Машина, свет: внутри кто-то должен был быть.

Он постучал кулаком, но ответа не последовало, и убедился, что других выходов нет. Затем он вернулся к передней части контейнеров и повернул ручку, но безрезультатно.

— Откройте! Полиция!

Он наклонился и попытался увидеть что-нибудь через почтовый ящик с помощью фонарика. Безрезультатно. Что делать? Где ближайший полицейский участок? Вокруг не было ни души.

Женщина на фотографии все еще была привязана к кровати, голодная, обезвоженная? Шарко не хотел терять время. Он вынул из кобуры свой Manurhin MR 73. Ему было странно делать это вне стрельбища: это оружие могло лишить человека жизни. Он знаком показал Васкесу, чтобы тот оставался на месте.

Затем он сделал шаг назад и с сильным толчком прижал свои восемьдесят килограммов к двери. Она не поддалась. Ему пришлось повторить попытку несколько раз, прежде чем с треском деревянная рама наконец вырвалась из замка.

Его сразу обдало жаром. На потолке висела одна лампочка.

— Есть кто-нибудь?

Он крикнул, скорее для того, чтобы успокоить себя. Он поднял с пола, прямо из-под щели, пакет с почтой: счет за электричество на имя Дельфи Эскремье.

Вокруг него были сложены десятки картин, некоторые на мольбертах. Искаженные, неполные лица, кошмарные животные, вытянутые, как будто расплавившиеся. Кисти, палитры, тюбики с краской напоминали мастерскую художника с мрачными вкусами.