Чтение онлайн

— Ваш отец поручил мне составить завещание. Правда, за этим громким названием не стоит ничего особенного. Это вовсе не завещание, упомянутое в детективных романах, — сказал адвокат и откашлялся. — Вообще, оно похоже на простую записку. Я вам сейчас коротко её опишу. В завещании прежде всего определяется план проведения похорон. Кажется, его содержание вам недавно пояснил представитель фирмы ритуальных услуг, не так ли?

— Объяснил. Скромные похороны.

— Хорошо, — сказал адвокат. — Именно этого хотел ваш отец. Все сделать как можно скромнее. Похоронные расходы покрыты за счет его сбережений, а лечение оплачивалось из денежного обеспечения, единовременно переданного во время его устройства в эту здравницу. То есть, вы, господин Тэнго, не будет иметь финансового бремени.

— Вы хотите сказать, что никому я не буду ничего должен?

— Именно так. Все заранее оплачено. Кроме того, на отцовском счету в почтовом отделении Тикури остались деньги, которые принадлежат вам как наследнику. Придется только переоформить этот счет на себя. Для этого вам нужно иметь документ об изъятие отца из книги записей актов гражданского состояния, собственную выписку из нее и удостоверение о правильности личной печати. С такими документами в руках обратитесь непосредственно к упомянутому почтовому отделению и собственноручно подпишете нужные документы. Эта процедура займет определенное время. Как вы сами знаете, в японских банках и почтовых отделениях относятся придирчиво к форме документов.

Адвокат достал из кармана пиджака платок и вытер пот со лба.

— Вот все, что я должен передать вам о наследовании имущества. Кроме сбережений, ваш отец ничего другого не оставил — ни страховки жизни, ни ценных бумаг, ни недвижимости, ни драгоценностей, ни антикварных вещей. Вам все ясно из моего короткого объяснения?

Тэнго молча кивнул. Все сделано в отцовском духе. Однако перспектива наследования отцовской сберегательной книжки Тэнго подавила. Ему показалось, что на него набросили несколько тяжелых мокрых шерстяных одеял. Если бы была возможность, он бы не хотел ее брать. Но сказать это тучному, с густыми волосами, приветливому адвокату не решился.

— Кроме того, я храню от отца один конверт. Я взял его с собой и хотел бы вам сейчас передать.

Этот разбухший, большого формата, коричневатый конверт был крепко заклеен липкой лентой. Дородный адвокат добыл его из портфеля и положил на стол.

— Я храню его с тех пор, как переговорил с господином Кавана вскоре после его прибытия в этот санаторий. В то время он был еще в полном сознании. Конечно, иногда его здоровье барахлило, но в целом жил он без осложнений. И тогда он мне сказал, что в случае смерти хотел бы передать этот конверт законному наследнику.

— Законному наследнику? — несколько удивленно переспросил Тэнго.

— Да, законному наследнику. Конкретного имени ваш отец не назвал. Но, кроме вас, другого конкретного преемника нет.

— Насколько мне известно, так оно и есть.

— Тогда я передаю его вам, — сказал адвокат, указывая на конверт. — Можете поставить свою подпись на расписке?

Тэнго подписал документ. Коричневатый деловой конверт, лежавший на столе, казался безличным, чужим. На нем, на обеих сторонах, не было ни одной надписи.

— Я хотел бы задать вам один вопрос, — обратился Тэнго к адвокату. — Когда-нибудь отец хоть раз произносил мое имя? Или называл сыном?

Размышляя над этим вопросом, адвокат снова достал из кармана платок и вытер пот со лба. Потом кивнул головой.

— Нет, господин Кавана неизменно употреблял только слова «законный наследник». По-другому ни разу не высказывался. Я это запомнил, потому что это меня немного удивило.

Тэнго молчал.

— Но сам господин Кавана хорошо знал, что законный наследник — это вы, господин Тэнго. Лишь в переговорах со мной не упоминал вашего имени. А вас что-то беспокоит? — сказал адвокат, словно выступая в роли посредника.

— Нет, — возразил Тэнго. — Отец всегда был немного странным.

Вроде успокоившись, адвокат улыбнулся и слегка кивнул. Потом передал Тэнго выписку из книги регистрации.

— Во избежание юридических ошибок в случае у вашего отца какого-нибудь заболевания, я осмелился проверить его запись в книге регистрации. По ее данным, вы, господин Тэнго, — единственный сын господина Каваны. Ваша мать через полтора года после вашего рождения умерла. Отец второй раз не женился, и в одиночку сумел вас вырастить. Его родителей, братьев и сестер уже нет на свете. Так что вы действительно единственный его законный наследник.

Когда адвокат, выразив сожаление, вышел, Тэнго остался сидеть и невозмутимо разглядывать переданный ему конверт, лежавший на столе. Адвокат сказал, что его отец — настоящий, а мать действительно умерла. Возможно, что это неоспоримый факт. По крайней мере, в юридическом смысле. Однако, чем доказательней становился этот факт, то, казалось, все больше удалялась истина. Почему?

Тэнго вернулся в отцовскую палату и, сидя за столом, попытался разорвать прочно заклеенный коричневатый конверт. Возможно, в нем скрывается ключ к разгадке тайны. Но открыть конверт было непросто. В палате он не нашел ни ножниц, ни чего либо другого, что бы их заменило. Пришлось ногтями отрывать одну за другой липкие ленты. А когда с трудом открыл конверт, то обнаружил в нем еще несколько других конвертов, так же крепко заклеенных. Действительно, в отцовском духе. В одном содержалось наличными пятьсот тысяч иен — точно пятьдесят новеньких банкнот по десять тысяч, завернутых несколько раз тонкой бумагой. Был также листок бумаги с надписью: «Деньги на крайний случай». Несомненно, это написал отец. Небольшими, аккуратными, черта за чертой, четко выписанными иероглифами. Мол, «используй в случае необходимости для уплаты непредвиденных расходов». Отец не надеялся, что «законный наследник» будет иметь достаточно денег.

Самый толстый конверт заполняли вырезки из старых газет и похвальные грамоты. Все они касались Тэнго. Похвальная грамота за отличные успехи на математическом конкурсе в начальной школе и статья в местной газете. Фотография с полученными наградами. Аттестат об успехах в учебе, похожий на произведение искусства, с высокими оценками по всем предметам. Кроме того, другие документы, удостоверяющие его исключительные способности как вундеркинда. Фотография в форме дзюдоиста в средней школе, улыбающегося, с флажком победителя в полуфинале. Все увиденное потрясло Тэнго. Выйдя на пенсию, отец оставил жилье, которое ему предоставляла корпорация «NНК», и переселился в съемную квартиру в Итикаве, а напоследок оказался в санатории Тикури. Переезжая не один раз с одного места на другое, он почти не сохранил личных вещей. Кроме того, их отношения, отца и сына, в течение многих лет охладели. И, несмотря на это, отец не расставался с блестящим наследием того времени, когда Тэнго был вундеркиндом, как с чем-то очень для него дорогим.

Еще в одном конверте содержались различные документы, касающиеся работы отца как сборщика абонентской платы «NHK». Ежегодные награды его успешной, усердной работы. Несколько простых похвальных грамот. Фотография, сделанная совместно с коллегами во время экскурсии. Старое удостоверение личности. Записи о пенсии и уплаченных взносах за страхование на случай заболевания. Много непонятных подробностей о заработной плате. Документ о выплате при выходе на пенсию… Она была удивительно скудной, если учитывать, что отец гнул спину на «NHK» более тридцати лет. В сравнении с блестящими достижениями Тэнго в начальной школе, вознаграждение отца, казалось, равнялась нулю. Возможно, с точки зрения общества, отцовская жизнь действительно «равнялось нулю». Но для Тэнго она не была такой. Отец бросил на его душу тяжелый груз и густую тень. Вместе со сберегательной книжкой.

В этом конверте не было ничего, что свидетельствовало бы об отцовской жизни перед тем, как он получил работу в «NHK». Казалось, она началось только тогда, когда он стал сборщиком абонентной платы этой корпорации.

В последнем, маленьком и тонком, конверте была одна черно-белая фотография. И больше ничего. Ее, старую, но не выцветшую, будто пропитанную водой, покрывала бледная пленка. На ней было изображение родителей с ребенком. Отец, мать и ребенок. Судя по виду, младенцу не было еще и года. Мать, в японской одежде, нежно держала его на руках. За спиной виднелись тории [22] храма. Одежда подсказывала, что была зима. А посещения синтоистского храма, возможно, свидетельствовало о праздновании Нового года. Прищурив глаза, будто от яркого света, мать улыбалась. В межбровье отца, одетого в темное, немного великоватое пальто, образовались две глубокие продольные морщины. На его лице прочитывалось: «Я не могу все это принимать за чистую правду». Младенец, казалось, растерялся перед широтой и холодом мира.