Чтение онлайн

Попытавшись добыть какого-то зайцеобразного зверька, выстрелив из лука, Женька, с огорчением проследил за стрелой, исчезнувшей в неизвестном направлении, и удрученно вздохнул:

– Кажется, добытчик из меня никакой. Сейчас бы дробовик сюда!

– А что такое дробовик?! – не унывая, спросила Лэя.

– Да это ружье. Но прошу тебя, не экспериментируй с "выдумыванием" оружия – это может стоить нам жизни! – испугался Женька, представив, как он будет стрелять из такого непроверенного ружья.

– А зачем мне оружие. Пристраивайся сзади по курсу, и если какая пичуга или кролик выскочит, будет тебе жаркое.

– А ты сможешь? – осторожно спросил Женька, намекая на девичью сердобольность.

– Слушай, гость инопланетный, ты за кого меня принимаешь? Я выросла в деревне и хорошо понимаю, откуда мясо на столе берется! Нам выживать нужно, а не девичьи слезы лить! А напрасным живодерством я заниматься не собираюсь! И вообще, после монахов с разбойниками на мне столько грехов висит, что от нескольких загубленных зверюшек ничего не измениться!

– Хорошо, согласен, но смотри внимательно, а то зверюшка может и со слона размером попасться!

– Тогда, тем более, мне надо впереди ехать!

– Ладно, я буду по компасу сверяться и тебе кричать, если отклонишься с пути, – Женька вынужден был согласиться, и пристроился ведомым за Лэиной лошадкой.

С этого момента Женька почувствовал себя совсем беспомощным в мире странных чудовищ. Зато они всегда были со свежим мясом, причем, без большого напряжения для Лэи. В Женькины охотничьи обязанности входило только потрошить и свежевать тушки, пока принцесса немного отдыхала после охоты. Памятуя о странных экспериментах у нее дома, самой "придумывать" пищу Лэе не хотелось. Во-первых, такая еда могла исчезнуть в животе, а во-вторых, было непонятно, из чего она, в конце концов, состоит, и к чему такая диета приведет.

Поскольку ручей сильно петлял, они решили ехать прямо через лес. Тем более что деревья, в основном, были довольно высокие, и ехать под ними было легко. За два дня путешествия под кронами деревьев не произошло ничего сверхъестественного, если не считать встречи с большущим солком, который, правда, мог быть вполне обычным для этих мест. Лэя оказалась быстрее этого хищника, размером с двух среднестатистических земных медведей и умеющего лазать по деревьям – настоящей машины для убийства. Получив хорошую плюху от фирменного электрошокера принцессы, зверюга галантно поспешила уступить дорогу, даже не помышляя о плотном завтраке.

Путники тоже решили, что данная дичь немного великовата даже для обеда, и на этом стороны вполне дипломатично разошлись, ну если не считать несколько рассерженных воплей и рыков солка после шокотерапии.

По-настоящему захватило у них дух, когда они, продравшись через кустарники, вышли из леса. Перед ними развернулась бесконечная степь. Впервые они увидели, почему этот край зовется страной Высоких Горизонтов: перед ними не было обычного горизонта. Тающая в дали степь поднималась все выше, пока окончательно не растворялась где-то далеко в мареве воздуха. Стоящий, как вкопанный, Женька почувствовал, что кто-то взял его за руку. Это Лэя выбралась вслед за ним из кустарников, ведя на поводу свою лошадку, и сама, не в силах оторвать взор от захватывающе неправильного зрелища, просто, молча, коснулась его ладони. В небе они заметили пару уже хорошо им знакомых гигантских птиц. Наконец, Лэя выразила свой восторг:

– Да, не врали, значит, книжки!

– По-моему, так больше умалчивали, чем сообщали, – Женька согласился с несовершенством географических описаний этой местности, и хвастливо спросил. – Ну что, оправдываются мои прогнозы?!

– Оправдываются: вполне потянешь на придворного предсказателя до первого повешения за ошибку, – оценила его таланты Лэя.

– Шутки – шутками, но нам надо серьезно подготовиться. Во-первых, по моим предположениям, степь в середине может быть высохшей, и нам надо запасти воду для лошадок, если мы хотим пересечь это травяное море. Во-вторых, видишь тех, знакомых птичек?

– Да, – только кивнула Лэя.

– Мне не улыбается наблюдать, как ты будешь отстреливаться от них всю дорогу.

Так что я предлагаю сделать маскировку. Надеюсь, птички не умнее наших военных и не сообразят, что под двумя кустами движутся конные сэйлы.

– Ну, насчет конных сэйлов, для наших лошадок, сильновато сказано. Только объясни мне: что это за маскировка?

– Скоро сама увидишь. Только не смейся! Возвращаемся к ручью, по которому мы прошли полчаса назад.

– Шутишь?! Через этот частокол?!

– Это, может быть, наш последний шанс напиться вдоволь и наполнить все бурдюки водой! Тем более что их у нас всего два и довольно маленьких!

– Ты что забыл? Я тебе сейчас быстро еще парочку организую!

– Ты мне еще воду организуй! Хотя, погоди, ботинки два дня держались. А сейчас мы еще ближе к линзе. Давай, делай бурдюки! По крайней мере, первый день из них пить будем. Только ничего больше не "придумывай", а то ослабнешь, а нам еще часа четыре по степи галлопировать. Да! Чуть не забыл, нужно еще сухого хвороста захватить, а то придется тебе воду в котелке своей магией кипятить. Больше энергии потратишь, чем с едой получишь!

– Ты не путай душевную и желудочную энергию! В крайнем случае, и вскипятила бы.

Хотя ты прав, легче сухих веток прихватить.

Через час они, заправленные под завязку водой, как с наружи, так и внутри, стояли на том же месте. Вернее Лэя сидела на пони, а Женька наводил камуфляж.

Довольно скоро они представляли собой два симпатичных самоходных куста. Причем кустик поменьше все время норовил посмеиваться, а куст побольше все ворчал, что вот выедут они в степь, так сразу станет не до смеха. Ведь птички здесь погрузоподъемней будут – воздух-то плотнее, а жертвы легче. Несмотря на недоверчивое хихиканье Лэи, большие птицы не обращали на них внимания – действительно, принимали их за пару, хоть и ненормально двигающихся, но совершенно несъедобных, кустов. В результате, они до вечера покрыли довольно большое расстояние, так как лошадки резво бежали по оптимальной для них поверхности.

Женька остановился, присматривая место для ночлега, и обернулся назад. Его изумленный вскрик остановил, едущую впереди Лэю. Зрелище, развернувшееся вокруг них, стоило того, чтобы посмотреть. Они стояли на дне огромной, очень пологой чаши и смотрели на темневшие в милях десяти-пятнадцати кусты и лес, поднимающиеся темной массой над несуществующим здесь горизонтом. А ведь они как будто все время немного поднимались, видя постепенно восходящую поверхность перед собой.

– Смотри! Отсюда видно весь профиль этой огромной раны на теле Сэйлара! – сказал Женька, сняв несколько веточек, мешающих обзору. – Если бы не гравитационная линза, то все это пространство было бы заполнено водой.

– Но почему мы стоим на ее дне? – удивилась Лэя. – Ведь до центра впадины еще несколько сотен миль?

– В этом-то и состоит весь фокус гравитационной линзы. Она смещает вектор притяжения от центра планеты немного наружу от себя, все время ослабляя силу притяжения при приближении к капсуле. Поэтому в любой точке этой впадины мы будем стоять почти строго вертикально к поверхности земли, и нам будет казаться, что мы стоим на самом дне, а горизонты будут исчезать где-то вверху.

– Умом вроде все понимаю, но глаза не хотят верить, что я стою, на самом деле, под наклоном к действительной поверхности Сэйлара, – призналась Женьке Лэя.