Чтение онлайн

Эти выступления вышли боком чемпиону после разгрома нацистской Германии. Американская федерация шахмат, в которой в основном были евреи, обвинила Алехина во всех смертных грехах. Но Федерация шахмат СССР делала вид, что ничего такого не знает. Это было связано с согласием Алехина все-таки провести матч с Ботвинником, и руководство советских шахматистов надеялось на легитимный переход титула чемпиона в СССР.

Но матч не состоялся. Алехин внезапно умер. Умер без видимых причин, загадочно. По одной из версий, он подавился куском мяса в парижском ресторане, по другой – в его еду был подсыпан яд, и он умер на улице, а потом его тело незаметно перенесли в гостиницу. Мартовским утром 1946 года Алехина нашли мертвым в его номере, сидящим одетым за столом, на котором стояла шахматная доска с расставленными фигурами.

В 1921 году глава Совнаркома Владимир Ильич Ленин подписал распоряжение о создании токсикологической лаборатории, которую стали именовать «Специальным кабинетом». В первые годы после своего создания «кабинет» подчинялся непосредственно Совнаркому, а не спецслужбам. Опытные химики и врачи под руководством профессора Козакова создавали новые яды и составы для врагов первого в мире рабоче-крестьянского государства.

Одной из первых операций ОГПУ, проведенной с помощью «Специального кабинета», было устранение Ярославского. В. Л. Ярославский, бывший гвардейский офицер, во время Гражданской войны командовал знаменитой кавалерийской «Железной заволжской бригадой». Он воевал на Восточном, Южном фронтах. Когда его конников бросили против народной армии Нестора Махно, он начал понимать «всю бессмысленность войны против своего же народа». После войны Ярославский закончил Военную академию и был направлен в Вену, откуда координировал действия Военного центра Болгарской компартии по подготовке восстания. В середине 1920-х годов Ярославский принял участие в разработке и проведении теракта против главы болгарского правительства. Акция окончилась неудачей. 16 апреля 1925 года при отпевании покойного военного коменданта Софии в результате взрыва бомбы в софийском соборе погибло 150 человек, а тот, на кого покушались, премьер-министр Цанков, не пострадал. Бессмысленные жертвы привели к депрессии и разочарованию Ярославского в своей работе, и он решил порвать с военной разведкой. Он уехал в Германию, где попытался выйти на резидента английской разведки. Это стало известно Москве. По приказу начальника иностранного отдела ОГПУ М. А. Трилиссера он был отравлен в августе в одном из кафе немецкого города Майнца работниками военного аппарата Германской коммунистической партии братьями Голке. 29 августа 1925 года Трилиссер отправил телеграмму в Берлин тамошнему резиденту: «Уважаемый товарищ. Ваше сообщение об исполнении поручения в Майнце получено. Необходимо устранить свидетелей… Нами установлено, что Ярославский имел связь с каким-то англичанином, приехавшим из Америки в Париж, и к нему он и порывался ехать. Об установлении его личности нами сообщено в Париж». Подчищая хвосты после акции, ОГПУ вычислило, что англичанином был небезызвестный Сидней Рейли, который позднее тоже стал жертвой советских спецслужб.

В том же 1925 году из-за сходных причин порвал с ГПУ нелегальный резидент в Прибалтике Игнатий Дзевалтовский. В декабре 1925 года по приказу того же Трилиссера он был отравлен. Сделав небольшое историческое отступление, мы можем увидеть, что ликвидация невозвращенцев является старой доброй российской традицией, которую большевики только подхватили. В конце XVII века московский посол в Константинополе Петр Андреевич Толстой прислал царю Петру донесение, в котором речь шла о молодом подьячем Тимофее, который, познакомившись с турками, вздумал обасурманиться: «Я его призвал тайно и начал ему говорить, а он мне прямо объявил, что хочет обасурманиться; я его запер в своей спальне до ночи, а ночью он выпил рюмку вина и скоро умер; так его Бог сохранил от такой беды… Теперь, опасаясь того же, я хотел бы отпустить тех людей, от которых боюсь отступничества». Толстой впоследствии принимал участие во всеевропейской охоте российских спецслужб на царственного невозвращенца – царевича Алексея. Так что спецслужбы молодой советской республики развили добрые старые традиции российской монархии.

Под «крышу» НКВД «Специальный кабинет» перешел в 1937 году и подчинялся непосредственно начальнику спецотдела оперативной техники при комендатуре НКВД. «Кабинет» Ежова занял место «камеры» Ягоды. Спецам последнего «железный нарком» не доверял. Но с падением Ежова пал и «кабинет». В 1938 году профессора Казакова расстреляли. Остатки «кабинета» влились в 4-е Спецуправление, и во главе стал полковник медицинской службы, профессор Майрановский. Ведущую исследовательскую группу, которая непосредственно работала над созданием различных ядов, возглавлял директор Института биохимии академик Бах.

Следует сказать, что спецслужбы не терпели конкуренции в области ядов. Примером тому может служить судьба профессора Евгения Ивановича Шпитального. Он был крупнейшим специалистом в области химии отравляющих веществ, славился честностью и щепетильностью. Его арестовали весной 1929 года. Попытки знакомых выяснить причину ареста натыкались на стену молчания. И только Георгий Максимилианович Кржижановский под большим секретом рассказал ученым-ходатаям: Шпитального обвиняют в том, что три года тому назад на собрании в Большом театре он хотел разом отравить всех вождей, сам же показывал пузырек с ядом, которого на всех хватит. Коллеги «химика-отравителя» вспомнили тот случай. «Страшный яд» был всего-навсего пузырьком с водой, который для наглядности Евгений Иванович показал во время доклада, какие, мол, ужасные отравы бывают. Попытка вызволить ученого не удалась, да и не могла удастся. Лубянка ликвидировала независимых спецов.

В 1951 году по личному распоряжению Сталина в МГБ прошла очередная чистка. По обвинению в космополитизме и сионизме был арестован целый ряд высокопоставленных чекистов, в том числе и Майрановский. Однако, в отличие от большинства арестованных, которых или расстреляли или приговорили к длительным срокам тюремного заключения, шефу «спецкабинета» повезло – ему дали всего лишь десять лет за незаконное хранение ядов и злоупотребление служебным положением. После смерти Сталина Майрановского должны были освободить по протекции Берии, но выйти из Лефортова специалист по ядам не успел – в июне расстреляли и Лаврентия Павловича. В итоге Майрановскому навесили еще один срок – на этот раз как соучастнику Берии.

Написанная Борисом Пильняком «Повесть непогашенной луны» во второй половине 1920-х годов всколыхнула всю Москву. Судьба и образ героя этого произведения, командарма Гаврилова, зарезанного на операционном столе, были очень схожи с реальным персонажем, безвременно ушедшим из жизни Михаилом Васильевичем Фрунзе.

Герой Гражданской войны и руководитель Рабоче-Крестьянской Красной Армии был положен на операцию и умер во время нее по решению ЦК РКП(б) и лично товарища Сталина, заботившегося о здоровье старых друзей.

Операцию Фрунзе делали по поводу застарелой язвы желудка, но уже после вскрытия операционного поля выяснилось, что язва зарубцевалась и, фактически, резать нечего. Но процесс уже пошел. Для общего обезболивания Фрунзе первоначально дали эфир, но затем из-за резкого и длительного возбуждения перешли на хлороформ. В течение первых 20 минут было истрачено 140 г эфира, в последующие 45 минут – 60 г хлороформа, то есть расход эфира составил 7 г/м, хлороформа – 1,33 г/м.

В то время уже знали, что хлороформ представляет собой токсичное наркотическое вещество. Разница между наркотической и смертельной дозой была столь мала, а угроза передозировки столь велика, что применение его каждый раз напоминало игру с огнем. Скорость поступления хлороформа не должна была превышать 1 г/м. Совместное же использование эфира и хлороформа резко усиливало токсическое действие. Поэтому при комбинации данных препаратов их дозы всегда уменьшают. Но расход эфира и хлороформа в единицу времени во время операции у Фрунзе превосходил максимальные пределы, не говоря уже о комбинации наркотических средств.

Но был ли такой наркоз дан умышленно или же это обычная врачебная ошибка при необычном пациенте? Ответ можно найти в хронологии трагического для Фрунзе 1925 года.

19 марта 1925 года в Москве от «разрыва сердца» умер один из соратников Фрунзе в Гражданской войне, председатель союзного совета Закавказской СФСР Н. Нариманов.

Почти сразу после его смерти, 22 марта в авиакатастрофе погибли близкие друзья Фрунзе – Первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) А. Мясников и председатель Закавказской ЧК С. Могилевский. Причины катастрофы установлены не были.

В июне 1925 года Фрунзе дважды попадает в странные автокатастрофы. 6 августа на даче под Одессой убит командир 2-го кавкорпуса, герой Гражданской войны Григорий Котовский. Причиной убийства названа бытовая ревность. Убийце дали десять лет, но через два года выпустили на свободу.

27 августа в озере под Нью-Йорком агентами ГПУ утоплены Э. Склянский, бывший заместитель Троцкого в Реввоенсовете, поддерживавший Фрунзе, и И. Хургин, председатель АО «Амторг». 28 августа на подмосковной станции Перово под колесами поезда погибает В. Павлов, председатель Автотреста, близкий знакомый Фрунзе. В конце августа в автокатастрофе погиб начальник Мосгубмилиции Ф. Цируль, соратник Фрунзе в Гражданской войне. 2 сентября Фрунзе «выпадает на полном ходу из автомобиля», чудом остается в живых.