Чтение онлайн

Замкнутость Барта ни в коей мере не являлась выражением эгоцентризма или презрения к людям. Он считал, что счастье можно обрести, если быть в ладу с самим собой. Ему необходима была обособленность, он расстраивался только в том случае, если ему казалось, что его успехи в учении не так высоки, как хотелось бы, и что он не в силах исправить свои промахи. Со свойственной необщительным людям ранимостью он болезненно воспринимал любую критику в свой адрес, недооценку своих заслуг. Но вместе с тем он не придавал значения внешнему блеску и отнюдь не стремился к богатству. «Я хотел бы лишь идти по пути внутреннего совершенствования, — писал он, — внутренней основательности, чтобы принести людям как можно больше пользы… Только то, что заключено в самом человеке, надежно. Богатство? Через секунду оно может исчезнуть. Внешнее счастье? Оно разбивается наподобие стекла. Только душевную стойкость и профессионализм нельзя отнять у человека, они исчезнут лишь с исчезновением самой личности, но тогда они будут уже и не нужны ей».

Благодаря помощи отца он смог использовать каникулы 1842 года, чтобы отправиться в поездку по Швейцарии вдоль Рейна.

В последующие семестры под влиянием Бёка Барт приступил к более глубокому изучению античного мира. Лекции философа Фридриха Вильгельма Шеллинга (1775–1854) и историка Леопольда Ранке (1795–1886) — прежде всего метод критического анализа источников Ранке — расширили познания Барта, так что был заложен основательный фундамент для подготовки его диссертации. Она называлась «Из истории торговых связей и торгового дела коринфян» и была посвящена торгово-политическим отношениям в древней Греции, крупнейшем центре мировой торговли.

28 июня 1844 года Барт закончил учение, ему была присвоена ученая степень. Преисполненный счастья, он в тот же день написал родителям: «Сдал экзамены! Отныне я свободен! Это великое событие произошло вчера вечером, я начал и кончил спокойно и в весьма приподнятом настроении, хорошо ответил, за некоторыми исключениями, на все вопросы. Моя работа получила оценку „doctrina conspicua“, что означает „отличается ученостью“. Так что это позади, и я бы очень хотел прилететь к вам на орлиных крыльях, хотя пока не смогу по праву называть себя доктором, так как у меня еще нет диплома. Я его получу, лишь когда мне удастся опубликовать хотя бы некоторые выдержки из моей диссертации».

Учась в университете, Генрих Барт все больше убеждался в том, что методика преподавания дисциплин, которые должны были служить делу обогащения человеческого познания, имеет некоторые теневые стороны. Этот критический подход помог ему составить обоснованное представление о степени ответственности ученого, в особенности перед молодой научной сменой. Уже тогда его угнетало сознание того, что он в течение трех лет сидит на шее у родителей. Когда же он сможет сам зарабатывать себе на хлеб? И он старался оправдать затраты рвением в науках, обогащая себя знаниями, с тем чтобы, закончив образование, стать наконец самостоятельным.

Наука не была для него чем-то абстрактным, она, по его мнению, выполняла свое назначение лишь во взаимосвязи с обществом и служа обществу. «Вы могли бы убедиться в том, что я живу не только наукой, я скорее умею соединять науку с жизнью, так что одно без другого не может существовать», — писал он домой.

Накопление новых знаний во время учения и особенно критическая переработка уже полученных знаний способствовали тому, что он перешел от заучивания отдельных фактов к теоретическим обобщениям: «Только теперь я с любовью начал заниматься философией, пронизывающей все области знания общей мыслью, после чего они становятся науками». Барт не уточняет, какого рода философию он избрал: «Моя философия существует для этого мира и взята из него; сначала человек должен в этом мире создать что-то стоящее, а остальное появится само собой».

После напряженной научной работы Барт, казалось, заслужил хотя бы короткий отдых. Однако второе полугодие 1844 года, которое он провел дома, было заполнено исследовательской работой. Больше всего молодого ученого угнетало неопределенное будущее. Он стремился поскорее стать самостоятельным, зарабатывать себе на жизнь. Научная карьера едва ли была реальной целью, так как присвоение звания доцента, необходимого для преподавательской деятельности, как правило, становилось возможным лишь спустя три года после защиты диссертации. Все попытки получить место домашнего учителя, несмотря на прекрасные рекомендации, также были безуспешными.

Тогда отец снова протянул сыну руку помощи. Он готов был пожертвовать всеми сбережениями ради того, чтобы сын достиг заветной цели. Зная о его затаенной мечте поближе познакомиться со Средиземным морем, а также с центрами античного искусства, он сделал для него возможным первое многолетнее научное путешествие. Барт не искал легкой жизни и деньги отца решил потратить с пользой для науки. Он мечтал о научных исследованиях, а это требовало основательной подготовки. В конце января Барт отправился в Лондон и в течение двух месяцев овладел письменным и разговорным арабским языком. Кроме того, он сумел воспользоваться своим пребыванием в Лондоне, чтобы ознакомиться с сокровищами его музеев и завязать знакомство с английскими консулами, аккредитованными в странах Средиземноморья, чья поддержка могла быть для него весьма полезной. Важное значение имел тот факт, что прусский посланник фон Бунзен (1791–1860) обратил внимание на одаренного молодого ученого. Бунзену, превосходному знатоку античности, суждено было стать влиятельным покровителем Барта.

Из Лондона Барт направился в Париж, а затем на юг Франции и в Испанию. 7 августа 1845 года началось наконец путешествие к Средиземному морю. Он пересек Гибралтар и достиг марокканского порта Танжер, впервые ступив на африканскую землю. Однако проникнуть в глубь страны на этот раз ему не удалось из-за происходивших тогда военных действий [2] . Барт поспешно покинул страну и 29 августа отправился в Алжир. Он почти три недели прожил в относительно «безопасном» районе. Это предприятие стоило денег. И теперь ему было особенно трудно, так как еще в мае 1842 года отец потерял значительную часть состояния из-за большого пожара в Гамбурге, к тому же снизились прибыли от торговли. Но, несмотря ни на что, ему удалось покрыть расходы сына. Барт в полной мере оценил эту жертву и был за нее очень благодарен отцу.

Обстоятельное исследование культурно-исторического прошлого он смог впервые произвести в Тунисе. Барт изучал руины, храмы и архитектурные памятники на территории древнего Карфагена. После кратковременного пребывания на острове Мальта в январе 1846 года он возвратился в Тунис, однако 5 марта с тяжелым сердцем покинул эту страну, пересек Киренаику, славившуюся своей живописностью, и продолжил путешествие вдоль Средиземного моря по направлению к Египту. Вблизи расположенного на побережье Мармарики портового города Тобрук 7 июня 1846 года Барта постигло несчастье: преследовавшие его в течение двух дней бедуины напали на него и ограбили. Он лишился большей части имущества, но самое обидное — зарисовок и записей. Кроме того, был дважды ранен в стычке. «Дальнейшее продвижение, — пишет об этом Барт в своих путевых заметках, — больше походило на бегство человека, стремящегося во что бы то ни стало оправдать цель своего путешествия, чем на научную экспедицию, во время которой принято обращать внимание на все детали, которые тебя окружают». Днем Барт был вынужден зачастую прятаться, и лишь с наступлением ночи ему удавалось продолжать путь. Ему было тяжело передвигаться из-за полученного ранения, и нередко его стоянки затягивались. Порой Барт становился таким беспомощным, что даже был не в состоянии писать свой путевой дневник. Поэтому записи, относящиеся к этому периоду, весьма скудны.

Мобилизовав остаток сил, он пробивается к Александрии и прибывает туда вечером 17 июня. Этим событием Барт заканчивает описание своего путешествия по Средиземноморью.

Залечив раны и отдохнув, он осенью продолжает путешествие. Поднявшись по Нилу, Барт высаживается близ Асуана и отправляется через пустыню к Красному морю, чтобы разыскать античные развалины Береники. 10 декабря Барт через порт Кусейр вернулся в Каир. Он охотно задержался бы здесь, однако вскоре понял, что не в состоянии охватить все. На берегах Нила было еще много древних памятников, да и сама река представляла для него немалый интерес. Однако ему все же удалось повидать самое значительное, а с остальным предстояло познакомиться лишь по книгам.

Из Каира его путь лежал через пустыни и полупустыни Синайского полуострова в Газу, где он остановился на месяц, чтобы продолжить изучение арабского языка. Далее Барт двинулся в глубь территории Палестины, посетил Дамаск, а также Баальбек с его величественными архитектурными памятниками времен Римской империи. Несмотря на то что ему удалось сделать интересные научные разработки, его угнетала мысль о будущем, которое рисовалось ему весьма неопределенным. Барту необходима была должность, которая гарантировала бы наконец финансовую самостоятельность. В своих потребностях он был весьма скромен и нетребователен, особенно после путешествия, во время которого привык во всем себе отказывать. «Что касается меня, то для моего благополучия требуется самая малость. Я сам себе могу испечь хлеб, сварить рис, а спать в поле, на камнях или на земле приятнее, чем под мягким пуховым одеялом».