Чтение онлайн

В этом смысле немецкий ученый Генрих Барт мог считаться на редкость удачливым. Он пробыл в малоизвестных областях Центрального и Западного Судана почти шесть лет, дольше, чем какой-либо европеец до него. Барт благополучно возвратился в Европу и получил признание своих научных заслуг, пусть и не всегда, по его мнению, достаточное. Наконец, он сумел собрать и доставить в Великобританию и Пруссию колоссальный по объему научный материал, в ряде случаев не до конца оцененный еще и сегодня. Таким образом, перед нами, казалось бы, блистательная научная карьера. И все-таки, читая жизнеописание Барта, принадлежащее перу исследователя из ГДР В. Геншорека, сочувствуешь Барту, сожалеешь, что этот незаурядный человек так и не смог до конца раскрыть свои выдающиеся способности. Так в чем же дело?

Можно, конечно, заметить, что Барт обладал далеко не легким и не простым характером. Но дело заключалось не просто в его характере. Простолюдину, выбившемуся из низов ценой огромного упорства и самопожертвования — и собственного и родительского, нелегко было получить в Прусском королевстве — дворянско-помещичьем государстве — «место под солнцем», достойное его способностей и знаний. Цитируемая в книге переписка Барта с высокими сановниками достаточно хорошо показывает, насколько раздражал «их превосходительства» своими настойчивыми просьбами сын торговца, не имевший даже звания доцента. Барт же знал себе цену и не скрывал этого ни перед министрами прусского короля, ни перед лордом Пальмерстоном. Понятно, что это чувство гордости и собственного достоинства «плебея» не слишком нравилось власть имущим. Однако и не в этом было главное. Просто Барт пришелся не ко времени. До объединения Германии под эгидой Пруссии и создания Германской империи, до перехода немецкого капитализма в империалистическую стадию развития колониальный вопрос не занимал много места в кругу интересов прусской правящей верхушки, тем более что пока еще нечего было и пытаться конкурировать с Британией в торговле с африканскими странами. Отставание Пруссии 40–50-х годов от сильнейшей капиталистической страны мира было весьма жестокой экономической и политической реальностью. И понятно, что государственная поддержка экспедиции Барта представлялась королевскому правительству попросту бессмысленной.

Несколько по-иному обстояло дело в Великобритании. С 90-х годов XVIII в. ей принадлежало неоспоримое первенство в африканских исследованиях. Мунго Парк, Александр Лэнг, Хью Клаппертон, Джон и Ричард Лендеры и многие другие первооткрыватели принесли заслуженную славу британской науке. Их трудами была решена проблема течения Нигера, они первыми из европейцев познакомились с могущественными африканскими государствами Центрального и Западного Судана — Борну и Сокото. И все же полученные ими сведения оставались фрагментарными, а как раз с конца 40-х годов прошлого века правящие круги Британии готовились всерьез заняться «освоением» района нижнего течения Нигера и его притока Бенуэ. Да и более далекие области, например бассейн озера Чад, также заинтересовали англичан. Речь пока еще шла не о территориальных захватах, а о «свободе торговли», хотя и для этого нужны были глубокие знания африканских стран. Задача получить их и ставилась перед экспедицией Дж. Ричардсона, в которую Барт и Овервег вошли на правах добровольцев и которая отправилась из Триполи (служившего исходным пунктом всех британских экспедиций через Сахару) в 1849 г.

Британское правительство ничего не имело против участия в экспедиции Ричардсона двух немцев. В конце концов при сохранении общего руководства за британским подданным и неукоснительном выполнении главных практических задач — в первую очередь установления торговых отношений и заключения соответствующих договоров с африканскими правителями — важные сведения, собранные этими немецкими учеными по географии, этнографии, климатологии, другим областям знаний, могли оказаться весьма полезными. А денежное содержание добровольцам не было обременительно для правительства ее величества королевы Виктории.

Оставшись волею судеб один после смерти своих спутников, Барт с присущими ему добросовестностью и педантизмом выполнял политико-коммерческие функции, возлагавшиеся до того на экспедицию в целом. В этом отношении в Лондоне не могли предъявить к нему никаких претензий. Но Барт был прежде всего ученым, и научные интересы неизменно оставались в центре его внимания. А это как раз и раздражало чиновников всех уровней в лондонских канцеляриях: этот задиристый немец и признания и наград-то требовал не столько за выполнение инструкций кабинета, сколько за какие-то свои научные заслуги, которые чиновную публику если и занимали, то лишь постольку-поскольку…

А научные заслуги эти действительно были огромными. Генрих Барт был первым европейцем, посетившим Борну, Сокото и другие суданские государственные образования, со специальной и многогранной научной подготовкой. Историк, археолог, лингвист, географ, климатолог, он сумел нарисовать небывало полную для того времени картину центральных областей Судана — от озера Чад до внутренней дельты Нигера; положил начало изучению языков многих народов региона, впервые познакомил Европу с блестящими памятниками средневековой арабоязычной письменности, созданными в долине Нигера. Барт с живейшим интересом общался с жителями тех стран, где бывал, причем делал это без становившегося уже к тому времени обычным у многих европейцев чувства презрительной снисходительности к «туземцам».

К этому надо добавить, что Барт-ученый не только видел, понимал и осуждал омерзительную язву работорговли, но и весьма убедительно и, увы, верно предсказывал те разрушительные последствия, которые принесла африканцам европейская, прежде всего британская, «свободная торговля» во внутренних областях континента.

Человек угловатый и далеко не всегда «удобный» в обращении, Барт не делал секрета из своих взглядов, выражая их и устно и в печати. И это опять-таки не способствовало взаимопониманию между ним и прусской, а также британской бюрократией (не лучше относилась к нему, впрочем, и купеческая верхушка его родного Гамбурга). В результате ученому с мировым именем, прославленному путешественнику приходилось вести годами унизительную борьбу за штатное место в каком-нибудь из прусских государственных университетов.

Знакомя советского читателя с книгой В. Геншорека, мы исходили из того, что своей неутомимой научной деятельностью на ниве изучения географии, истории, культуры африканских народов и результатами этой деятельности Генрих Барт заслужил почетное место в ряду тех, чьим усилиям мы сегодня обязаны нашими знаниями об окружающем нас мире и населяющих его народах. И это место дает ему право на доброжелательное внимание советской читательской аудитории.

Л. Е. Куббель

<