Чтение онлайн

…Сколько малых племён Россия получила в истории, сколько она их соблюла. Она выделила, правда, верхние слои присоединённых племен, но лишь для того, чтобы включить их в свой имперский верхний слой. Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивающим обрусением он никогда не занималась…»

Говоря о возможном расчленении России, Ильин отмечал, что в Европе появится «ряд небольших и в самоотстаивании слабосильных государств: Эстония, Латвия и Литва; многоземельная, но неудобозащитимая Польша; стратегически безнадёжная… маленькая и разоружённая Австрия; урезанная, обиженная и обессиленная Венгрия; до смешного раздувшаяся и стратегически ничего не стоящая Румыния; и не по-прежнему обширная, но по-новому оскорблённая, мечтающая о реванше Германия».

Ильин заключает: «…Россия — не человеческая пыль и не хаос. Она есть прежде всего великий народ, не промотавший своих сил и не отчаявшийся в своём призвании. Этот народ изголодался по свободному порядку, по мирному труду, по способности и по национальной культуре. Не хороните же его преждевременно! Придёт исторический час, он восстанет из мнимого гроба и потребует назад свои права!»

В.И. БОЯРИНЦЕВ

Советское обществоведение предпочитало на распределении не заостряться: было бы что распределять; главное — производство. И пока то, что производилось в стране, предназначалось для народа и до него доходило, в этом был свой резон. Но когда все, созданное целыми поколениями, вдруг очутилось в немногих руках или бесследно исчезло, стало очевидным, что и распределение заслуживает самого пристального внимания.

ЕСТЕСТВЕННОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Естественный принцип распределения — получать в меру созданного и в меру участия в создании. По совести и по справедливости. Именно так, по участию в совместном труде, распределялись между работниками результаты их труда в артелях, которые в летописях упоминаются на Руси с Х века, то есть известны на протяжении всей более чем тысячелетней русской истории. На этих же естественных, традиционных началах русское крестьянство веками совместно использовало луга и воды, соединяя семейный труд с общинным укладом.

Артели были широко распространены в строительстве, на лесозаготовках, рыбных промыслах, в добывающей и других отраслях промышленности. Мало кто знает, что в XVIII — начале XIX века артельные формы труда широко применялись в России на заводах и фабриках. «Именно это, — пишет О.А. Платонов, — явилось одной из главных причин бурного развития крупной железоделательной промышленности, которая уже с 1730-х обогнала Англию. К 1782 выплавка чугуна на всех заводах России достигла 7,5–8 млн. пудов, то есть была значительно выше, чем в Англии, Швеции, Франции, Пруссии или Америке… Хорошие результаты наблюдались и в других отраслях. Однако, — по словам О.А. Платонова, — в начале XIX века Россия начинает сильно отставать экономически от западных стран. Одна из главных причин отставания, наряду с тормозящим влиянием крепостного права, — механическое копирование в российской практике западноевропейских форм организации труда, отказ от артельности, ставка на несвойственный русскому народу индивидуализм, превращение работника в “винтик” производства».

Что же это за западноевропейские трудовые отношения, в жертву которым приносились и русские работники, и развитие России?

ЧТО ЛЕЖИТ В ОСНОВАНИИ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ?

Начнем с того, что западноевропейские порядки намного моложе традиционных русских. Они известны не больше четырех-пяти веков, а в нашей стране — и того меньше. В их основе — наемный труд, то есть труд за зарплату.

Хотя наемный труд как услуга был известен с древнейших времен, но появление особого экономического уклада, при котором наемный труд одних людей используется другими для извлечения из него дохода, связано с возникновением в XVI–XVII веках западной, капиталистической цивилизации. Ее становление происходило на западной окраине Европы, сначала в Голландии, затем в Англии, и было обусловлено различными культурно-историческими и экономическими предпосылками. Из последних важную роль сыграли развитие производства, расширение торговли и мореплавания, колониальные захваты. Роль непосредственного толчка сыграл приток в Европу огромного количества золота и серебра из Южной Америки. Вместе с несметными сокровищами испанские галеоны несли в своих трюмах в Старый Свет великие духовные и социально-экономические потрясения.

Наплыв в Европу драгоценных металлов разрушил существовавшую в ней систему обращения. Это привело ко всеобщему росту цен, разорению массы крестьян и ремесленников, сосредоточению земли и других средств производства в немногих руках. Оставшиеся без традиционных источников существования вчерашние крестьяне и ремесленники искали приложение своим силам и становились наемными работниками у хозяев отчужденных от них средства производства. Образовавшийся разрыв между ценами всех товаров и ценой труда (рабочей силы) определил выгодность использования наемного труда для извлечения из него доходов.

Разница была достаточно велика, чтобы наниматель, присваивая созданную трудом работников стоимость и выплачивая им тот минимум, за который они были согласны работать, получил возможность жить и обогащаться за их счет тем больше, чем меньше им заплатил. И чем глубже становилась нищета на одном полюсе, тем больше росло богатство на другом полюсе возникшего гражданского общества, состоявшего из разобщенных индивидов (буквально: неделимых, атомов), в котором богатые вели и ведут с тех пор непрерывную войну против бедных, регулярно закрепляя свои победы над ними демократически. Это, собственно, и составляет истинную цель и суть демократии. Так же, как суть рыночной экономики составляет постоянное сведение к минимуму цены ее наиболее массового товара — рабочей силы — для извлечения максимальной прибыли из ее использования.

Но главное зло и бесчеловечность капиталистического распределения состоит даже не в его несправедливости, а в отчуждении. Считается, что если работнику не принадлежит ни сырье, которое он обрабатывает, ни орудие его труда, то ему изначально не принадлежит ни продукт его труда, ни сам его труд, воплотившийся в этом продукте. Пока с этим соглашаются все, в том числе и сам работник, его труд — это не его, чужой для него труд. Отчужденный от него в пользу нанимателя. Он и относится к нему, как к чужому. Поэтому наемного работника к труду надо принуждать — постоянным контролем, штрафами, угрозой увольнения. Наемный труд принудителен и не может быть иным. Работник в его результате не заинтересован, потому его надо искусственно заинтересовывать: в количестве продукции — премиями за количество, в ее качестве — премиями за качество, в экономии сырья — премией за экономию и т. п. стимулами, заранее вычтя их из основной суммы заработной платы. Кстати, стимулом в древней Греции называли заостренную палку, которой погоняли быков.

Одним из важнейших оснований, на котором изначально строилась Западная цивилизация, стала отмена соблюдавшегося до этого в Европе с античных времен религиозного запрета на ростовщичество. Первым предпринимателям для извлечения прибыли из наемного труда нужен был оборотный капитал. Деньги для этого можно было тогда взять только у ростовщиков — главным образом иудеев, на которых христианские религиозные запреты не распространялись. В услугах ростовщиков нуждались и прибегали к ним не только купцы, простолюдины, мелкие дворяне, разного рода авантюристы, но и владетельные князья. Поэтому тяжкий грех ростовщичества, которое неизменно оборачивалось экономическим людоедством, отчего и запрещалось на протяжении многих веков («у вора взыщи вдвое, у ростовщика — вчетверо»), был не только узаконен, но и стал преподноситься ими как благодеяние и впоследствии оформился в финансовый капитал.

Полнейшая бесчеловечность, снятие моральных запретов на любую подлость, насилие и обман, разобщение людей и разжигание беспощадной войны каждого против всех — именно это было необходимо нарождавшемуся капиталу. Именно это и обеспечивала новая религия, воцаряя в душах людей кромешный мрак одиночества, ожесточения и отчаяния. Христианскую любовь к ближнему она заменила холодным эгоистическим расчетом, общинность — индивидуализмом, жажду стяжания Святого Духа — неразборчивым в средствах материальным стяжательством, милосердие — бессердечием и жестокостью. Конечно, к христианству и христианскому Богу все это никакого отношения иметь не могло. Скорее, — к князю мира сего, столь близкому ростовщикам, наследникам тех, кому Спасителем было сказано: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.,8,44).