Чтение онлайн

Теперь они оба смотрели на чёрный комочек, лежащий на чугунном кружке. Прошла минута, затем другая, ничего не менялось. Сердце действительно казалось каменным, а не сделанным из особого, но всё-таки пластика. Антон ожидал, что оно просто расплавится и растечётся бесформенной лужей, как воск, но ничего подобного не произошло. Вместо этого сердце наконец треснуло с сухим резким щелчком, и из него вырвался изумрудный язычок пламени. Теперь уже и у Антона глаза полезли на лоб, хотя он не позволил себе испугаться, зато Матрёну колотила крупная дрожь. Зелёное пламя вырывалось из артефакта и исчезало в тёмной арке дымохода, пластик постепенно выгорал изнутри, пока от него не остались только чёрные плоские угольки.

Теперь Антон взялся за кубки. Он недолго думая срубил ножом горлышко бутылки вина и наполнил их «Молоком матери». Из своего кубка он плеснул немного в огонь, другой передал дрожащей девушке. Они оба сделали по глотку. Вино оказалось редкостной гадостью, всё же ему не пошло на пользу замерзание и оттаивание в недрах сундука, но это не имело значения.

Стоп. Ритуал завершён. Чёрный поблагодарил и отпустил стихии. Ничего особенного он не чувствовал, разве что некоторую внутреннюю свободу, как будто исчезли некие не слишком осознаваемые им до того преграды. Его больше ничто не сдерживало. Матрёна постепенно успокаивалась и согревалась, перестала дрожать. Конечно, это не была дрожь от холода, в зале сейчас было очень жарко, но и она прошла от тепла. Обоим захотелось есть, они приговорили навязанные Матрёниной матерью мандаринки. После чего обоих же неудержимо потянуло в сон. Конечно, их разморило и от тепла, и от еды, и от капельки алкоголя, но Антон знал – всё это признаки правильно отработанного ритуала. Чёрный опустился на шкуры у камина, голова коснулась подушки, и последнее, что он смутно ещё ощутил, – это что рядом пристраивается засыпающая Матрёна. Дальше был провал в черноту с полным отсутствием сновидений.

Антон проснулся от странного шипящего звука. Несколько десятков секунд он лежал, вслушиваясь в темноту, едва подсвеченную красноватым заревом от остывающих в камине углей, пока не понял, что это где-то сильным потоком льётся вода. Звук шёл со стороны кухни. Он вскочил и кинулся туда. Включил свет, рванул дверь и замер на пороге: вода хлестала изо всех щелей. То же самое, судя по звукам, творилось и в ванной. Прибежала перепуганная Матрёна, не успела затормозить и врезалась в Чёрного, вытолкнув его с порога. Антон оступился, шагнул в ледяную воду и тихо охнул. Терять было уже нечего, как был, босиком, он пошёл разбираться – откуда свалилась напасть. Всё оказалось ужасно просто – они вчера так хорошо обогрели дом, что пробки льда в водопроводе и трубах отопления растаяли. Этому помогла и оттепель на улице. Теперь вода била изо всех разорванных труб одновременно, на глазах заливая дом. Действительно, ужасно: чем всё это можно было заделать, Антон не мог и предположить. Он метнулся из кухни в ванную, пытаясь найти, где расположен кран, перекрывающий весь дом сразу. Нет, там его нет. Снова вернулся в кухню, обежал весь периметр, заглянул во все заслонённые кухонной мебелью уголки. Где же он может быть? Этого он не знал – хозяйством, и водоснабжением в том числе, всегда занимался отец. Матрёна носилась следом за Чёрным, тоже по щиколотку в воде, пытаясь чем-нибудь помочь, и только путалась под ногами. Они оба были уже мокрые и стучали зубами. Антон подумал, что это будет последний кирпич для его и так пошатнувшегося здоровья.

Вода поднялась уже почти до колен, угрожая залить также зал и пол спальни. Ах да! Только сейчас Антон вспомнил, что вроде бы отец говорил, что кран находится в подполе. Он побрёл в коридор, отыскивать ведущий туда люк. В коридоре тоже стояла вода, хотя оттуда она просто обязана была уходить в подвал – люк никогда не делали герметичным. Нехорошая мысль закралась в голову Чёрного и подтвердилась полностью, когда он вытянул люк из воды: подвал был залит по самую крышечку. Это же сколько времени должен был длиться потоп?! Но что толку гадать, когда вода всё ещё хлещет, и её становится больше и больше. Антон набрал воздуха, скинул майку на руки Матрёне и ухнул в ледяную купель. В первое мгновение зашлось сердце, но не остановилось, выдержало, продолжило старательное тук-тук.

Под потолком скребли по штукатурке пустые деревянные ящики, трёхлитровые банки, раскачанные появлением пловца, потянулись кругом и принялись, одна за одной, выныривать из люка на простор коридора и уже здесь покачиваться на волнах. Кончился запас воздуха, Антон рванул к светлому квадрату люка, высунул голову, вдохнул и нырнул обратно. Теперь он стал пробираться вдоль стенки, отыскивая выходящую из дома трубу. Руки начала сводить судорога, в ногах, как ни странно, как-то сохраняли тепло мокрые и тяжёлые джинсы. Наконец он нашёл кран, но ему не хватило сил его повернуть. Пришлось снова возвращаться за порцией воздуха. Когда он ушёл под воду в третий раз, его усилия увенчались успехом: то ли накрывающая его паника удесятерила силы, то ли теперь он наконец повернул рычаг в нужную сторону. Антон, как мокрый чёртик из табакерки, выскочил из подвала и, поднимая фонтаны брызг, рысью понёсся в спальню к стоявшему там шкафу с одеждой.

Шкаф был большой и высокий, сухая одежда нашлась для обоих, они переоделись, закутались в одеяла и принялись размышлять, что же теперь делать. Оставлять всё как есть, только лишь перекрыв воду, безумие: первый же мороз превратит внутренности дома в ледяной каток и искорёжит всё так, что потом не исправишь никаким ремонтом. Воду нужно было откачать. Антон влез в найденные на шкафу болотные сапоги и отправился искать насос. Он точно был в доме, отец использовал его для полива своего любимого огорода. Стараясь сдержать горестные мысли, Чёрный копался в закромах отца. Насос нашёлся, Антон установил его в коридоре и принялся освобождать от воды подвал. По мере откачивания уровень воды во всём доме тоже равномерно понижался. Наконец на полу кухни и ванной остались всего лишь большие лужи, которые можно было собрать с помощью ведра и тряпки. Этим занялась Матрёна. Тут и выяснилось, что, галопируя по кухне, Антон умудрился выронить свой телефон, так что он уже несколько часов был без связи. Он попросил Матрёну взглянуть на часы. Шестой час вечера – значит, Татьяна наверняка уже давно ищет его и сходит с ума. И вместе с ней его разыскивают использующие её Силы.

Обратно ехали в полном молчании: сил на разговоры не было. Матрёна сжалась в комок и неотрывно смотрела на дорогу. Чёрный вцепился в руль и старательно проходил за поворотом поворот, несмотря на подступающую время от времени дрожь – давало о себе знать ледяное купание.

В город они въехали уже в темноте. В первую очередь Антон доставил домой Матрёну, которую наверняка ожидал материнский скандал. О том, что творится сейчас у Татьяны, он боялся подумать. Его снова начало колотить ещё до эстакады, слёзы подступили к глазам. Он не смог остановить их, оставалось лишь снизить скорость. Антон не понимал, что с ним творится – рыдания рвались наружу, хотя его рассудок не мог обнаружить для них никаких причин. Как будто все эмоции, которых он лишал себя в течение почти двадцати лет, решили разом вернуть своё. Он кое-как припарковал машину, поднялся на лифте и, грязный и зарёванный, предстал перед глазами Night.

– Ты меня в гроб сведёшь! – Таня с перекошенным лицом и дрожащими губами возникла в дверях. – Что случилось?! Я все морги уже обзвонила, все больницы, переполошила ребят! Вот и Люминос уже тут.

Из-за спины Night выглядывал удивлённый и обеспокоенный Леонид.

– Угу, – буркнул Антон, проходя в коридор и подавая ему руку. Он разулся, сбросил в коридоре куртку и, в носках и с мокрым пакетом в руках, пошёл в комнату. Леонид и Татьяна последовали за ним, встали в дверях.

– Антон, что случилось? – Лишь по искусственно ровному тону Люминоса можно было догадаться, насколько сильно он беспокоился.

– Я ездил кормить собаку. – Чёрному не оставалось ничего, кроме как говорить правду, и только правду. Это не значило, что ему следовало рассказать всю правду.

– Почти сутки?! – снова взвилась Night.

– Там батареи сорваны. Водопровод лопнул. Оттепель, развезло всё. Полный дом воды. Я её до полудня только откачивал.

Горло перехватывало, он мог выдавить из себя только короткие, обрывистые фразы, останавливаясь и срываясь на всхлип.

– А позвонить ты не мог? – Татьяна сбавила пыл, разглядев, в каком жалком виде её собеседник.

Антон порылся в пакете и вытащил утопленный телефон. Уронил на ковёр, осмотрелся, с трудом соображая, куда деть пакет с мокрой одеждой, потом прошёл с ним в ванную, едва прикрыв за собой дверь. Татьяна и Леонид поспешно посторонились. Люминос впервые видел Чёрного в таком состоянии, он растерялся и не знал, что предпринять. Они с Night остались в комнате, негромко обсуждая происшествие. Конечно, они понимали причины: смерть отца, тяжёлая болезнь, угроза инвалидности и в довершение всего разрушающийся на глазах дом – это добьёт кого угодно. Антон тоже не из железа, отсюда и его нервный срыв.

Из ванной, пробиваясь через плеск воды, доносились сдавленные рыдания. Пока не наполнилась ванна, Антон как опустился без сил на пол, так и сидел там на сброшенной куче одежды и скулил, как побитый пёс. Его трясло. Он пытался умыться, дотянуться до бьющей из крана струи, но руки срывались, скользили по пластику, и он лишь ударялся о край ванны лицом. Слёзы текли и текли, не давали дышать, он глотал солёную влагу и размазывал её по лицу, которое уже всё было в грязных разводах. Хорошо, что его никто не видел. И хорошо, что он не видел себя сам.