Чтение онлайн

Кольцо умело стрелять, и это немного пугало Галадриэль – она ехала на Игрища за миром, а не за войной. Хотя догадывалась, что для того, чтобы развенчать магию жестокого Саурона, ей придется воевать, и для победы достаточно было добыть не одно кольцо, а все три.

Галадриэль уединилась в Вигваме хрустальной тишины и, перебирая знамения и приметы долгого дня, выискивала самый безупречный способ объединения колец. Тем временем ее мастеровитый муж Келеборн (ох, если бы не воспаленные угри!) выковал лютый sekir-bashka-меч и преподнес своей королеве, преклонив колено. «Из валерийской стали», – шептались знатоки.

На рассвете эльфы услышали вой рассекающего воздух снаряда. На берег выгружалась зловещая десантура. Назгулы пришли на плоскодонных весельных ладьях, на флагмане высилась устрашающая боевая катапульта. «На первый-второй рассчитайсь!» – орал старшина с высоким ирокезом, и назгулы поспешно выстраивались на берегу в замысловатую геометрию. Маршируя, они словно нарочно выбивали сапогами седьмую симфонию Шостаковича, ту, которую обычно называли «Ленинградской». С неба назгулов прикрывала эскадрилья остроклювых стервятников. Полет их был зигзагообразен, пружинист, моторен.

Король эльфов Келеборн в первом же единоборстве с чернозубым назгулом пал смертью храбрых. Малолетний эльфийский принц Келебриан также был убит, стрела пронзила ему грудь. Эльфы отступили к лесу. Увидев смерть родных, королева было обнажила sekir-bashka-меч и полетела в эпицентр боя, но вовремя погасила безрассудный порыв и присоединилась к отступающему войску. С единственным кольцом она была слишком слаба.

Во время поспешного отхода к Маше приблизился ее оруженосец и предложил обменять свою жизнь на возвращение в мир угрявого Келеборна – новыми правилами Игрищ такое допускалось. Предложение паренька растрогало королеву Галадриэль до сердечной ломоты, она, замедлив ход, обняла парня – и тут ей в плечо ткнулась утомленная полетом назгульская стрела. К счастью, не вонзилась, лишь оцарапала кожу. Отступающие эльфы прибавили ходу.

Не прошло и часа, как на залитой солнцем поляне произошло воссоединение королевы эльфов с союзниками Средиземья – айнурами, хоббитами и речными великанами. По сигналу горниста королева открыла второй мировой фронт, а за ним третий и четвертый. Во все концы полетели гонцы с депешами, почтовые голуби поспешили к мудрецам Совета Великого Света. Галадриэль не без помощи верных оруженосцев (их число, увы, сократилось) облачилась в доспехи, не забыв натянуть высокие солдатские сапоги на шнуровке. Затем одним дуновением затушила три свечи триколора, сделала щедрый глоток эля из чаши-непроливайки, вынула из ножен заветный sekir-bashka-меч – и двинулась во главе войска бить Сауронову нечисть. Пошли смертным боем Светлые на Темных.

Множество стрел не нашли добычу, множество копий было сломано, но сотни воинов нашли на поле брани погибель свою. Бездыханные герои, нацепив на головы белые тряпицы, потекли горевать в мертвятник. Его устроили на пригорке, чтобы удобнее наблюдать за сражением.

Когда живых осталось меньше полегших в бою, выросла над полем радуга из трех широких полос: белой, голубой и алой. Сигнал Совета Великого Света означал, что теперь все три волшебных кольца принадлежали королеве Галадриэль. И утратили назгулы былую мощь, и обессилел Саурон. Упали тяжелыми камнями стервятники с небес, превратившись в щедрые столы с угощениями.

Но вот же незадача – в быстротечной фланговой стычке угрястый король Келеборн, которому тремя часами ранее была дарована вторая жизнь, вновь пал замертво. Да что же ему так не везет… Но ничего, он останется жить в песнях зануд-миннезингеров.

Саурон, державший совет со Жрецами Тьмы, решил воспользоваться последним шансом – и вызвал Галадриэль на пеший поединок. Ни прозрачные небесные боги, ни мудрецы Совета Света не смогли ответить отказом черному магу. Солнце, макнув кончик носа в реку, вобрало в себя всю ее прохладу и погасло. Соперники скрестили клинки, и озарили сгустившийся сумрак искры. Одновременно по всему периметру поля сражения вспыхнули десятки керосиновых факелов.

Недолгой вышла дуэль. Галадриэль после нескольких стремительных маневров пронзила sekir-bashka-мечом шею Саурона, да только не позволила раненому упасть. Подхватила его и поцеловала искаженные болью уста, подарив новое перерождение темному воину. Как пелось в одной древней эльфийской песне, «это до первого поцелуя он был злым, а уж после добрее его и не было в Средиземье». Назгулы, бросив деревянные мечи, направились к реке стирать с лиц угольный мейкап. А эльфы, пока длился поцелуй, нараспев считали хором: одиннадцать, двенадцать, тринадцать… двадцать два… тридцать три… Когда же влюбленные отстранились друг от друга, свита королевы побежала готовить для них палатку в уединенном месте, – чтобы не мешали им протяжные песни хоббитов и танцы-хороводы нольдо. Дважды убитый угрястый король Келеборн заплакал – это был не его день и это была не его ночь.

Радий расшнуровал свои тяжелые доспехи, затем помог эльфийской королеве стянуть с себя кожаную амуницию. В игре Маше казалось, что победила она, но в палатке все лавры достались ему.

– Понимаешь, надо выбирать: Родина или смерть.

Маша с Радием сидели на вокзале станции Рузаевка, ожидая дневного поезда, и лизали одно мороженое на двоих. В ногах валялись сумки с одеждой и доспехами.

– Но какая связь между патриотизмом, которым ты мне все мозги проел, и тем, что ты больше не хочешь участвовать в Хоббитских Игрищах? Ты вроде нормальным был, без заскоков.

– Давай еще раз… Все эти Толкины, все эти Урсулы Ле Гуин, опять же этот Джордж Мартин – они же американчиковая братия. Голимая пропаганда госдепа.

– Радя, херни не говори, а? Причем тут госдеп? Толкин вообще англичанин.

Радий отодвинул Машину руку с пломбиром.

– Одна фигня. Враг. Англичанка гадит…

Маша откусила сочащейся белизны и нараспев произнесла:

– Королева Галадриэль у тебя спрашивает: ты чего, ку-ку?

Радий порылся в карманах и достал мятую брошюру, на обложке сверху было крупно выведено: «НОФ», а ниже располагался двуглавый орел, запутавшийся в георгиевской ленточке.

– Вот… – Радий протянул брошюру Маше. – Национально-освободительный фронт. Последняя надежда Родины обрести суверенитет.

Маша покрутила у виска.

– Что ты крутишь? Я тоже покрутить могу.

– Ты вообще историю изучал? Россия тебе не Африка. У нас и так суверенитет.

– Вот, Машуля! – Радий направил на нее острый указательный. – Бредишь, как заокеанская шавка. Американчики у нас в принципе контролируют всё, они хозяева горы. Мало того, что всем рулят, так они еще и всем в голову залезли. Оккупировали с потрохами. И все эти ролевые игрища, все эти котерии – тоже американчиковские. Всё оттуда. Если уж делать новую игру – так свою, русскую. Про Сталинград, например. А почему нет? (Радий даже подпрыгнул на скамье.) Точно – про Сталинград! Чтобы армию Паулюса пленить! Чтобы на танках – а не на деревянных мечах!

Он пнул футляр, в котором лежало их оружие. В футляре звунькнуло.

Маша откликнулась.

– Ага. Давай еще «Молодую гвардию». Давай «Как закалялась сталь». Скучища, блин.

– Совсем не скучища. Это как подать. Представь ту же «Сталь». Развернем на целине строительство железнодорожного полотна. Вчерашние эльфы, как павки корчагины, будут кайлом фигачить. Уж всяко патриотичнее, чем петь на кострах нудную кельтятину. После паузы.

– Как ты, Маш, не поймешь… Нам же из телевизора каждый день долдонят, что мы худшие в мире, ничего не умеем. Что мы на своей земле туземцы, недостойные большой цивилизации. И что, если нами американчики перестанут управлять, мы вымрем как динозавры. Сеют сомнения в умах поколения.