Чтение онлайн

«Надо бы включить носовой фильтр», — подумал Басс. И очень удивился этой мысли. Раньше вентиляционная география запахов забавляла его, и он специально оставлял нос открытым, играя сам с собой в угадывание континентов. Но сегодня привычные утренние ароматы казались какими-то неестественными. И причина была очевидна.

Хотя он точно помнил, что закрыл за собой решетку, в носу по-прежнему стоял звериный запах лисицы.

Выход в заведение Отто закрывало что-то вроде здоровенной плаценты. Сначала Басс даже решил, что это новый робот-чистильщик, застрявший в тоннеле. Все оказалось проще — знакомую вентиляционную решетку кто-то накрепко залил розовым пластиком. Свет с той стороны, пробиваясь сквозь пластик, обрисовывал контуры решетки, отчего вся заслонка выглядела как цитоскелет живой ткани под микроскопом.

«Тяжелые роды могут длиться до трех дней», — процитировал Басс. И тут же получил очередное доказательство того, что дурацкие ассоциации имеют свойство развиваться в сторону неприятных совпадений. Замок не просто отказался принимать код — он вообще не работал. Коммут Отто тоже не отвечал.

Басс вытащил из замка бесполезное жало «джека». Лежать в душном тоннеле перед закрытой дверью не входило в его планы. Ситуация все больше напоминала жутковатый виртуальный тренажер, который Мария притащила в дом, когда увлекалась ребефингом. Оригинальная система для обучения акушеров была взломана сектантами и переделана так, чтобы оператор наблюдал роды не с точки зрения врача, а с точки зрения плода. Однако там клаустрофобия по крайней мере была виртуальной. А здесь, в этой каменной матке…

С другой стороны, сам виноват — знал же, что дела у немца идут неважно. Может, заведение Отто просто разорилось?

Или что похуже. Во время их последней встречи в кабаке Шона немец намекал… Баг, что же он там такое рассказывал? Все тогда были навеселе: Шон уговорил их попробовать новый конопляный эйль. Сразу и не вспомнишь, до чего они там дошутились. Отто еще размахивал пачкой печенья…

Точно, печенье. Протеиновая память. Моментально растворяется в желудочном соке. «Я тебе серьезно говорю, Базель, в современном бизнесе никто не доверяет Сети. Там же все прослушивается, все архивируется. Даже электронные голуби надежней. Но если ты голубей используешь, или ракетную почту, то сам факт пересылки все равно на виду. А у нас — смотри! — полная гарантия. Ни хроматографом, ни террагерцовкой, ничем не засечешь. В случае опасности — хрум-хрум! А для отвода глаз везешь с собой какой-нибудь более привычный носитель с цифровым мусором…»

Отто звал их с Шоном работать подпольными курьерами. Вся задумка звучала на редкость бредово. Шон вежливо отшучивался, потом на всякий случай предложил немцу более серьезный курс амнестической терапии. Мол, всем нам тяжело было потерять работу из-за проклятых медискинов. Всем нам приходят странные идеи на новом месте. Когда бывший диетолог работает консультантом в нанокопировальном центре… Мы же понимаем, старик.

Басс поторкал ланцетом в розовую плаценту. Может, подорвать ее к Багу, пока эта коралловая матка не уморила его окончательно? «Кесарю — кесарево», пронеслось в голове. Но сразу вспомнилось, что адепты этой религии имели в виду совсем не акушерские методы.

Он сжал кулак и трижды ударил в розовый люк. Грохот покатился назад по тоннелю, в сторону родной башенки-глушителя.

С той стороны решетки, залитой пластиком, лязгнул металл.

— Кто там?

— Отто, какого Бага ты все замуровал?

— Это ты, Базель?

— Нет, блин, это говорящее яйцо дракона, мечта секты овологов! Ты не против, если я вылуплюсь уже?

Вопреки ожиданию, люк не открылся. Отто молчал. Может, он все-таки согласился пройти чистку памяти, как Шон советовал? В таких случаях вместе с неприятными воспоминаниями люди иногда теряют и вполне нейтральные.

— Да я это, я! — добавил он как можно дружелюбнее. — Не узнаешь?

— Разное бывает… Давай поиграем, а? Я тебе пою начало танки, ты продолжишь.

Нервный смешок Басса эхом запрыгал по тоннелю. Человек с той стороны люка выдержал паузу. И с выражением пропел:

Теперь помешательство Отто стало более понятным. В эту игру Мария любила играть, когда они познакомились. В то время Басс не очень разбирался в сектах, и сообщество телепродавщиц долгое время не вызывало у него подозрений. С виду эта работа не отличалась от того, что делал Шон за стойкой своего бара. Так называемая «гуманная поддержка» для технофобов, не желающих общаться с искинами. Разве что телепродавщица обслуживает сразу несколько заведений одной сети, переключаясь с одного голопроектора на другой.

«Знакомая марка, знакомое качество, знакомое лицо в любом городе». По слогану ни за что не догадаешься, какие извращенные корпоративные отношения возникают в подобных службах. Игра в припоминание вторых половинок рекламных куплетов была самой невинной из их причуд.

— Это ролик мебельного магазина. Я угадал? — Басс не мог вспомнить продолжение стишка и честно в этом признался: — Фирму не помню. Что-то такое очень физиологическое. То ли «икота», то ли «диарея».

— Да-да-да! — донеслась из-за люка знакомая скороговорка Отто. — Но такой ответ может дать любой поискин. А я не просил угадывать. Ты сам должен сочинить продолжение. Без всяких названий и торговых марок.

«Точно свихнулся парень», — подумал Басс. Самому сочинить, это еще понятно. Телепродавщицы тоже иногда сочиняли продолжения сами, если не могли вспомнить оригинала. Но чтобы без торговых марок… Что это за поэзия, если в ней ничего не рекламируется? Она ведь для того и нужна, чтоб люди запомнили марку! В институте у них даже был спецкурс, где рассказывали, как такие образы воздействуют на мозг. Образ должен быть динамичным, вовлекать как можно больше органов чувств…

А главное — в нем должна быть некая парадоксальность, несовпадение с предыдущим человеческим опытом. Тогда он и зацепляется в памяти. Искины, сочиняющие рекламу, зачастую просто используют случайные сочетания слов, чтобы получить такой образ.

Но Отто хочет чего-то другого. «Любой поискин может.» Неужто он решил проверить, с человеком говорит или с машиной? Дурацкий способ!

Хотя, если подумать… Все верно, ассоциативный тест. И даже понятно, где он этого набрался. Их общий знакомый, мусорщик Тисима, обожает такие игры.

Ну допустим. «День новоселья». Как там Тисима говорил? Слиться с окружающим миром, почувствовать невидимую связь вещей… Не очень-то вживешься в такую картинку, сидя в душной каменной норе, которая больше похожа на задний проход кита, чем на новый дом.

В памяти пронеслись дешевые каморки, которые он снимал последние годы. Тоже не дворцы, прямо скажем. Разве что Мария скрашивала жизнь в этих дырах. Но теперь и ее там нет…

Зато есть лисица. Так и спит, наверное, на солнечном подоконнике, наплевав на всю человеческую суету. А вообще, кто ее знает, что она там делает. Бассу снова вспомнился кот Шредингера. Но теперь ритуал квантовых механиков вдруг представился ему с точки зрения биорга, а не человека. Кота сажают в свинцовый бокс, но в установке происходит сбой, и она начинает облучать не зверя внутри, а ученых снаружи. Коту неизвестно, кто из них выжил. А ему и плевать.

— Эй, Отто. Ну-ка повтори еще разок.

Певец из Отто был так себе. «Из меня не лучше», подумал Басс. Он вздохнул и прочел ответ обычным голосом, лишь чуть-чуть выделяя ритм:

Несколько секунд тишины. Потом что-то лязгнуло, и розовая плацента зашевелилась. По глазам резанул свет. Вот сейчас покажутся щупальца робота-акушера…