Чтение онлайн

На улице было морозно и ветрено. При мысли о предстоящей работе на таком холоде я невольно поёжился. Руки почти моментально окоченели, и я натянул пониже рукава, стремясь хоть немного отогреть пальцы. Узза направилась в сторону корабля, а я в сопровождении солдат в противоположную сторону к лазарету.

Лазарет был огорожен, возле небольшой калитки стояли двое Иных. Они что-то обсуждали, и на их лицах застыли странные улыбки: кривые и уродливые, будто эти солдаты только-только узнали, что мышцы лица способны двигаться подобным образом. Сам лазарет был точной квадратной формы, в три этажа. На уровне второго и третьего по всему периметру расположились окна. Внутри я был лишь единожды, когда осенью, простояв несколько часов под проливным дождём на ветру сильно заболел. На ноги меня поставили за два дня, но и этого времени хватило, чтобы насладиться теплом и удобствами, которые Иные создали для больных. Сюда попадали только в случае тяжёлых заболеваний или травм, и почти всегда он был заполнен полностью. Врачи Иных знали своё дело, и очень скоро узники могли вернуться к своим обязанностям.

В коридоре нас встретил один из врачей. Сопровождавшие меня солдаты обратились к нему, по-видимому, сообщая о цели нашего визита. Тот кивнул и жестом поманил меня за собой. Солдаты остались ждать возле входной двери.

Вслед за врачом я поднялся на третий этаж и сразу оказался в просторном помещении, заставленном кроватями, на которых лежали или сидели узники. Вдоль рядов кроватей сновали врачи с инструментами в руках или бинтами. В дальнем углу лежали те, кто умудрился выжить при взрыве. Некоторые из них громко стонали, другие тупо смотрели перед собой, не обращая внимания на происходящее вокруг них. Они казались неживыми, и только судорожно вздрагивающие груди от дыхание свидетельствовали, что в них ещё теплится жизнь.

Безумный старик сидел на кровати возле окна. Обхватив голову руками, он качался из стороны в сторону, тихо и монотонно напевая какую-то мелодию себе под нос. Его запястья были перевязаны бинтами, а от ножки кровати под одеяло, где находились ноги, тянулась тонкая цепочка. На мой немой вопрос врач спокойно, будто сообщал прогноз погоды на неделю, ответил:

— Сбежать пытался. И хотел браслет сорвать с руки. Совсем обезумел. Сомневаюсь, что он когда-нибудь сможет здраво мыслить. Не думаю, что тебе удастся что-то у него узнать.

— Приказ есть приказ, — пожал плечами и подошёл к койке старика.

Одна из девушек, совсем молоденькая (ей могло бы быть по нашим меркам лет четырнадцать) по приказу врача принесла мне табурет и поставила рядом с изголовьем кровати. Я сел, и врач удалился.

С минуту старик не обращал на меня внимания. Я ждал, не решаясь первым заговорить. На картонной табличке, прикреплённой над кроватью было написано его имя: Сергей Николаевич, а следом шли какие-то знаки, видимо, дублирующие знаки на его браслете. Наконец, Сергей Николаевич меня заметил. Он вздрогнул и опустил руки.

— О, ты наконец пришёл! — радостно забормотал Сергей Николаевич. — Совсем деда забыл, негодник!

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — осторожно произнёс я. Тот нахмурился и обиженно произнёс:

— Какой я тебе Сергей Николаевич, внучок? Ох, совсем тебя мать распустила. — Безумный покачал головой, и в его глазах появились слёзы.

— Прости, — я запнулся, — дедушка. Как ты?

— Я хорошо, внучок, — Сергей Николаевич провёл рукой по одеялу и чему-то тихо засмеялся. — Вот, мама твоя санаторий мне нашла. Хороший санаторий. Вчера даже салюты запускали.

Я вскинулся.

— Какие салюты?

— Представляешь! — восторженно произнёс Сергей Николаевич, поддавшись вперёд. — Самый настоящий! И такой громкий. Я стоял очень близко, даже оглох ненадолго.

— А ты видел, кто устроил этот фейерверк? — я подался вперёд, чувствуя, как в животе затягивается неприятный узел волнения.

— Как же не видеть, внучок, — Сергей Николаевич засмеялся. — Видел-видел! Приятель мой, Сашка, с собой привёз.

— Что за Сашка? Кто он? — безумный старик начал раздражать.

— Как же какой? — Сергей Николаевич удивлённо посмотрел на меня. — Неужто не помнишь моего старого друга? Он же каждое лето к нам в деревню приезжал, тебя, мальчишку, на рыбалку брал.

— Откуда у него фейерверки? — говорить о таких вещах было странно и некомфортно. Праздники, салюты, развлечения — всё это осталось где-то там, в другой жизни.

— Так ведь же, — Сергей Николаевич вдруг побледнел, нижняя губа у него задрожала. — Катенька моя, — пробормотал он. — Катенька говорила, не надо его запускать внутри. В лесу что угодно можно найти, а мы ж не маленькие дети, чтобы всякое в руки тащить. Но Сашка не послушал. Всегда был упрямым. Катенька, Катенька, — он затрясся, застонал, и от этого мне стало тоскливо и гадко на душе. — Катенька моя была там, рядом совсем. Всё говорила, что надо подождать. Нужен удачный момент. А потом, когда будет толпа, кинуть в неё эту мину. В бараке же невинные люди, — Сергей Николаевич заозирался, потом уставился на меня и нахмурился. — Ты не мой внук.

— Сергей Николаевич, — осторожно произнёс я, аккуратно беря его за левую руку и слегка сжимая дрожащие тонкие пальцы. — Пожалуйста, успокойтесь. Попробуйте чётко рассказать, что именно случилось. Кто такая Катенька? И откуда у вашего друга мина?

Сергей Николаевич забормотал себе под нос что-то бессвязное. Он крепко, до боли, сжал мои пальцы, но я терпел. Спустя минут десять Сергей Николаевич опять обратил на меня внимание. В его взгляде неожиданно появилась осмысленность.

— Вы хотите знать откуда мина? Извольте. Команда, которая занимается захоронением трупов, копая могилу, обнаружила её в лесу. Александр, мой старый товарищ, смог пронести её в лагерь, в свой барак. Где он её прятал я уж не спрашивал. Мина старая, такие у нас были в армиях в тридцатых годах, незадолго до того, как мы решили отказаться от оружия и начать строить новый мир. Моя дочь, Катя, пыталась уговорить Александра не взрывать мину. Говорила, что это неправильно, что в бараке столько людей, которые хотят жить. И куда лучше бросить её в толпу Иных. Но Александр уже был не в себе. Он чувствовал, что смерть его близка: мы же оба прекрасно знаем, что Иные делают с сумасшедшими. Катенька успела предупредить меня. Она столкнулась со мной в нескольких шагах от нашего барака, сказала, что Александр намерен взорвать мину, и бросилась обратно в барак. Наверное, хотела спасти ещё хоть кого-то, вывести оттуда. Но не успела.

Сергей Николаевич замолк и уставился на свои колени, скрытые одеялом. На глазах его появились слёзы, грудь часто и неровно вздымалась от дыхания. Я молчал. Всё, что надо, я узнал. Делать тут было нечего, но что-то не позволяло мне просто встать и уйти. Может, нежелание выходить на мороз и идти разгребать завалы, а может нечто иное…

— Катенька, — Сергей Николаевич пронзительно вскрикнул.

Пробегавшая мимо медсестра остановилась. Достав из нагрудного кармана комбинезона небольшую ампулу, она сломала её и, подойдя к кровати, поднесла её ко рту Сергея Николаевича. Тот послушно выпил содержимое, и через несколько секунд он уснул.

— Вам пора, — я встал, и девушка подтолкнула меня к выходу.

Солдаты меня ждали у выхода. Один из них обратился ко мне:

— Удалось выбить информацию?

Я кивнул. Солдаты что-то быстро обсудили, а затем приказали следовать за ними. Вместо того, чтобы направиться к завалам, они повели меня в сторону корабля. Они провели меня в большой зал с десятками кресел и большим прозрачным экраном, свисающим с потолка. Там нас ждали Узза, Иг и несколько незнакомых мне Иных. У них была загорелая кожа, и я невольно подумал о жарких странах и море. Заметив нас, они резко прервали свой разговор и выжидательно уставились на меня. Узза была бледна и встревожена, что было на неё не похоже.

— Говори, что узнал, — приказал Иг. Он, напротив, казался довольным и спокойным.

— Один из узников, который работал в лесу, нашёл мину и сумел принести её в барак. Он же её и взорвал, — отчитался я, глядя в пол.

— Мину? — в голосе Уззы послышалось сомнение. — Откуда на этой планете, тем более в лесу, мины? Оружие давно было уничтожено.

— Видимо, осталась с давних времён, — осторожно предположил я. — Этот старик сказал, что такие мины были распространены лет сорок назад. Наверное, затерялась. Мало ли что…