Чтение онлайн

— Что делает кофеварка в твоей спальне? — спрашивает Карстен, сделав глоток из чашки. — И… ультрапастеризованное молоко? Фрукты?

— У меня на кухне поселились мошки-вредители, — на ходу импровизирую я.

— А, ладно, — говорит он. С момента пробуждения Карстен рассеян, будто бы чем-то смущен — совсем не тот любящий и внимательный мужчина последних двух дней.

— Итак, ты хотел со мной поговорить, — решаюсь я, хватая быка за рога.

— Таня знает про нас.

Я замираю, чашка с кофе зависает на полпути ко рту. Это к худу или к добру?

Без паники. Если все совсем плохо, он вряд ли провел бы со мной выходные.

— Разговор не с моей подачи завязался, — продолжает он. — Она нашла твой красный лифчик в моей машине. Почти две недели назад. Но рассказала мне об этом только в среду.

Мои щеки начинают гореть. Ладно, теперь я знаю, куда делся лифчик.

— Ох, — только и говорю я, крепче сжимая чашку обеими руками.

Снова воцаряется тишина.

— Что ж, и как она это восприняла? — небрежно спрашиваю я, стараясь не показывать свою нервозность. Ну наконец-то. Он все-таки признался, пусть даже его заставил лифчик.

— Ну, сперва разбушевалась, понятное дело. Швырялась в меня вещами. — Карстен пожимает плечами. — Говорила, что я пожалею. Что я от нее еще натерплюсь. А потом… ну, у нее наступил период отчаяния, ненависти к себе… а потом она просто смирилась.

От этого хладнокровного перечисления мне становится не по себе. Его прямота поистине беспощадна. Нормально ли это — вот так прохаживаться по собственной жене, пусть и нелюбимой? Содрогаюсь при мысли, что он мог так же откровенно рассказать ей о моем поведении.

— И что дальше? — осмеливаюсь спросить я; мой пульс бьет все рекорды, а ладони вспотели. — Вы пришли к консенсусу?

— Да. Нам с тобой лучше больше не встречаться, — говорит Карстен, не глядя на меня, и я клянусь, что в этот момент слышу, как разбивается мое сердце.

— Что? — слабым шепотом спрашиваю я.

— Только не надо трагедий, Лу. Ты и сама на это намекала в прошлый понедельник. Хватит, наигрались. — Его голос звучит задумчиво, почти меланхолично, будто Карстен прощается со старыми воспоминаниями. Но в сравнении с болью в моем сердце эта его серая эмоция — ничто. — С тобой было здорово. Славно, славно мы резвились…

Он замолкает, как будто осознавая, насколько пусты и обидны его фразы. «Славно резвились»? Пока я каждую секунду надеялась, что он выполнит свои обещания и оставит Таню, он всего-то резвился, получается? Думал, что это ужасно забавно — заставить меня регулярно бегать за ним?

— То есть ты решил расстаться… а потом заявился сюда, чтобы трахать меня почти два дня? И что это было, а? Марафонец пробежал круг почета?

— Я пришел подвести черту, — поправляет он меня. — Но когда ты открыла дверь… этот твой взгляд… я просто не устоял.

А теперь, значит, все гладенько? Да за кого он меня держит? У него при себе была смена белья и пачка презервативов. Боже, ну и мудак!

— Лу, — он снова пытается оправдаться, — ты много значишь для меня. Но я люблю Таню и…

В эту секунду мои предохранители перегорают.

— Уходи, — холодно говорю я.

— Ладно, ладно. — Он успокаивающе поднимает руки. — Я немедленно уйду. Но…

— Живо, — говорю я, поднимаясь и глядя на него. Достаточно!

— Но… моя одежда… — протестует он.

— Убирайся, — повторяю я, залезая в карман. Кто бы мог подумать, что я буду угрожать ему этим?

— Можно я хотя бы возьму джинсы?

Карстен замолкает, и его глаза расширяются, когда он видит перцовый баллончик, который был моим постоянным спутником все эти дни и который я автоматически сунула в карман, как только встала с кровати.

— Еще одно неверное слово, и, клянусь Богом, я брызну этой гадостью тебе в лицо, — бесстрастно объясняю я.

— Я тебя услышал.

Он вскакивает, хватает сотовый, ключи от машины и отступает, пока не натыкается на дверь, ведущую в коридор; все это время он не сводит глаз с маленького баллончика, который я сжимаю так крепко, что немеют пальцы.

Иду за ним по коридору, радуясь, что чувствую больше гнева, чем отчаяния. Что ж, он хотя бы не увидит мои слезы. Его руки слегка дрожат, ему требуется несколько попыток, чтобы открыть входную дверь. Но вместо того, чтобы наконец уйти, он замирает.

— Привет, — небрежно здоровается Фил, в руках у него большой пакет.

Вид человека, одетого только в трусы-боксеры, похоже, его не удивляет. Думаю, по курьерской лавочке он и не такого навидаться успел.

Карстен разевает рот, словно хочет что-то сказать.

— Это ничего не меняет, — опережаю я его. — Уходи, или я позабочусь, чтобы ты не видел, куда идешь.

Он поджимает губы, кивает и идет к своей машине.

— Кажется, он тебя расстроил, — нейтрально замечает Фил, провожая вместе со мной взглядом отъезжающую машину Карстена.

— Он мудак, — рычу я, в изнеможении прислоняясь к дверному косяку.

— Я так и думал, потому что ты пригрозила ему перцовым баллончиком, — с кривой ухмылкой отвечает Фил и со смесью сочувствия и искорками веселья в голубых глазах протягивает мне пакет. — Увы, мне уже пора. Распишись вот здесь. И да, почему бы не признаться себе в том, что у тебя большие проблемы?

Я таращусь на него, вся подобравшись:

— Это ты о чем сейчас?..

— У тебя зависимость. — Фил вздыхает. — Опять ароматические свечи заказала, я смотрю. Из-за них у меня все машина провоняла корицей. Думаешь, я не пойму, чей заказ так благоухает?

— Будешь жаловаться — стану заказывать через тебя только кошачью еду, — парирую со слабой улыбкой, и Фил поднимает руки в притворном испуге.

— Не грусти из-за идиота, Лу, — вдруг серьезно говорит он. — Он не заслуживает такой женщины, как ты.

Прежде чем я успеваю ответить, он отворачивается и идет к своему фургону. Несколько секунд я задумчиво смотрю ему вслед, затем возвращаюсь в дом. Как только за мной закрывается дверь, мой хладнокровный фасад рушится. Внезапно все силы покидают меня, и я падаю, как марионетка с обрезанными ниточками. Я так устала, так истощена этим всем. Я всегда возлагала надежды на Карстена, а он не оставлял от них и камня на камне. И вот эта игра наконец-то подошла к концу.