Чтение онлайн

Спустя несколько месяцев Екатерина устроилась на работу в поликлинику, а еще через полгода она рассказывала мне о том, сколько иллюзорных страданий переживают люди, которые туда обращаются. «Я пытаюсь помочь им понять, — говорила она в процессе одной из наших бесед, — что страдание дается человеку с тем, чтобы он умел ценить жизнь». Я не уверен, что страдания, которые выпадают на долю каждого из нас, даются нам с какой-то определенной целью, но то, что мы начинаем ценить жизнь, избавляясь от своей иллюзии страдания, это совершенно очевидно и ясно. Однако это начинаешь понимать только доведя «санацию» своих иллюзий до логического конца.

Как ни странно это прозвучит, но наше страдание — не более чем наша же собственная привычка страдать. У кого-то она развита в большей степени, у кого-то в меньшей. Для кого-то страдание — стиль жизни, для кого-то — способ пережить очередной кризис. Но если это стиль жизни, то завидовать нам и вовсе нечего. Если же мы таким образом переживаем собственные кризисы, то на второй-третий раз это может и в привычку войти, стать «второй натурой».

Проблема в том, что мы, играя роль жертвы, лишь усиливаем свое же собственное страдание. Словно бы учившись по системе Станиславского, мы настолько вживаемся в роль жертвы и страдальца, что мир действительно начинает восприниматься нами подобным образом. Мы сами создаем свое страдание, сначала упиваемся им, а потом в нем же и тонем.

Мы пытаемся использовать свое «страдание» для обороны и нападения, для привлечения к себе внимания и для удержания тех, кого нам очень хочется удержать. Короче говоря, нам без своего страдания уже и ни туды, и ни сюды. Но мы ведь с вами не лицемеры какие-то! Мы не можем, не должны обманывать окружающих, это как-то некрасиво. Подобное поведение не согласуется с нашим собственным представлениемо себе. Вот поэтому мы и вынуждены начать верить в свое страдание! Поскольку если мы и себя обманули, если мы и себя убедили в том, что страдаем, то получается вроде бы, что мы других не обманываем. То есть мы должны верить своему страданию, чтобы сохранить собственное лицо. А ведь вы знаете, как это важно!

Когда человек принимает на себя роль жертвы, он начинает «социальную игру». Специфика социальных связей, принятое в обществе отношение к страданию (сочувствие, сопереживание, поддержка) усиливают эту роль. Постепенно мы уже и сами теряем способность отличать — где наигранное страдание, которое мы с таким успехом симулировали в детстве, а где фактическое. Зачастую мы принимаем свою роль жертвы, роль страдающего, несчастного человека за действительное страдание. И в результате находимся в состоянии постоянной жалости к себе.

И в этом есть определенный, я бы сказал, романтизм, что ли… «Я не понят! Я не оценен! Я мученик! Я несчастен!» — драматично, романтично, изысканно. Мы находим в своем страдании удивительные нотки — возвышенные, восторженные, трагические. Мы, признаемся в этом, упиваемся иногда своим страданием, ведь это способ ощутить собственную индивидуальность, исключительность, противопоставленность миру. Наше страдание — это прежде всего яркое переживание, страстное чувство, а только потом собственно страдание. И ради одного этого — возможности так чувствовать и так переживать — уже можно и пострадать!

Мы рассказываем себе и окружающим о том, как тяжела и драматичная наша жизнь. Мы уверяем себя в том, что не заслуживаем той жизни, которую имеем. Мы жалуемся на внешние обстоятельства, а в итоге страдаем еще больше. Здесь вся проблема в вере, поскольку если ты веришь, что страдаешь, то, разумеется, страдаешь. И чем больше веришь, тем больше страдаешь. Мы сами того не осознаем, с какой любовью, нежностью и теплотой мы относимся к собственному страданию. Лиши нас его, и мы расстроимся! Мы будем требовать его обратно!

С другой стороны, если так себя убеждать, то разве же можно себе не поверить? А если ты веришь в то, что ты страдаешь, разве ты не будешь страдать? Будешь, обязательно будешь! И тут начинается новый виток: мы страдаем — нас игнорируют (у них и своих забот полон рот — не будем забывать об этом!), а мы начинаем думать, что мы никому не нужны, что мир — это чистой воды несправедливость и что участь наша трагична, причем «фатально трагична».

Если ты не ищешь внимания и поддержки, то и не заметишь их отсутствия, если же ты ждешь внимания и поддержки, то всякое подобное действие по отношению к тебе кажется тебе недостаточным. Удивительно, но именно те люди, которые буквально купаются во внимании и заботе, чаще всего страдают от странной идеи, что они «никому не нужны».

Вообще говоря, с этой собственной «нужностью» и «ненужностью» возникает целая проблема! Нужна может быть какая-то вещь, функция, нужной может быть какая-нибудь запчасть. Но об этом ли, о такой ли участи мы мечтаем, когда хотим «быть нужными»? Отнюдь! Мы хотим быть нужными сами по себе, просто так. А разве может быть что-то нужным «просто так»? Вряд ли, и мы явно выходим на шаткую почву иллюзии счастья. Тут-то и вспоминается сакраментальная фраза из необычайно популярной у нас комедии: «Ему нужна не я, а мои миллионы!» Ее забавность подчеркивается еще и тем, что восклицает это самозванец, переодетый женщиной и не имеющий за душой и ломаного гроша.

Вот и мы с вами так: сидим, нам скучно, к нам приходят и говорят: «Надо, друг мой, то-то и то-то. Как ты на это смотришь?» А мы театрально заламываем руки и восклицаем, как та «тетя»: «Вам нужна не я, а мои миллионы!» При этом сами мы, в свою очередь, обращаемся к кому-то только в связи с чем-то, т.е. если нам чего-то от этого кого-то нужно. Возможно, нам нужно внимание этого человека, его ум, эмоциональный задор, тело, дело и т.п. — Но ведь он не является ни своим вниманием, ни своим умом, ни эмоциональным задором, ни даже телом! Все это его составляющие, функции, некие «запчасти», но не он сам. А потому и он, в свою очередь, может ответить нам тем же: «Вам нужна не я, а мои миллионы!»

Все это, должно быть, ясно и понятно, однако если нам нужен повод для страданий, душевных терзаний, мук и переживания, то он, безусловно, лучший! Итак, мы начинаем мучиться от того, что мы, как нам кажется, «никому не нужны», выкидываем коленца, отказываем в предмете обращения, и в конечном итоге действительно становимся никому не нужны. А что с нас взять?.. А если с нас ничего не взять, то кому мы тогда можем быть нужны? Что с нами тогда вообще делать?..

С другой стороны, мы сами хорошо знаем, что можем привлечь чье-либо внимание, если озадачим его (ее) необходимостью быть нам полезными. Вспомните своих родителей. Если вы получили пятерку, что говорила ваша мама? Она выглядывала из кухни со словами: «Хорошо! Молодец! Гуляй!», и отправлялась по своим делам. Все, разговор окончен, ты никому не нужен.

А если вы напортачили, получили двойку, то что мама делала? Сначала буря эмоций — и все вам! А потом она садилась рядом и начинала делать с вами ваши уроки или, что тоже вариант, принималась вас воспитывать.