Чтение онлайн

Услышав новую угрозу, домработница в полуобморочном состоянии грохнулась перед Надей на колени и снова истошно завопила:

– Не губи, матушка, я всё сделаю, что прикажешь! Не губи…и… и…

– Прекрати истерику! Мигом! – Надя поднялась с кресла и с размаха нанесла пожилой женщине пощечину.

Та завалилась набок и замолкла.

– Слушай меня внимательно, – свирепо прошептала Надя. – Сейчас ты пойдешь и прикажешь от моего имени двум бездельникам из охраны, чтоб шли по домам отдыхать. Они мне не нужны сегодня. И Олегу Евгеньевичу тоже. Затем обмоешь папеньку, завернешь его в чистые простыни и уложишь тело на каталку. Как только стемнеет, вывезешь каталку в дальний угол парка, где растут три ольхи. Потом возьмешь в гараже две канистры с бензином, дрова и разожжешь там большой костёр. Когда всё будет готово, позовёшь меня. Поняла, старая?

– Что ж такое творится, боже милостивый? Уж не сжигать ли ты собралась батюшку своего? Не по-христиански это! Бог покарает! – возопила прислуга. И тут же получила очередную звонкую оплеуху.

– Я тебя, кажется, предупредила! Ещё одно слово, и тебе конец. Да будет тебе известно, Олег Евгеньевич сам завещал похоронить его таким образом. Не верил он ни в бога, ни в чёрта, ни в свечу, ни в кочергу!

– Прости меня, глупую! Не буду больше, ей-богу, не буду, вот те крест! – Домработница трижды перекрестилась, затем с кряхтеньем поднялась на ноги и поспешила удалиться долой с глаз рассвирепевшей хозяйки. Бедная женщина окончательно убедилась, что Надя не шутит.

Когда прислуга ушла, Надя долго и пристально рассматривала себя в большое старинное зеркало.

– Ну, Надежда Олеговна, – вновь заговорила она сама с собой, обращаясь к отражению в зеркале, – что сделано, то сделано! И нечего нюни распускать! Ты теперь Хозяйка Медной горы, красивая, богатая и недоступная врагам! Каковы же ваши дальнейшие творческие планы, владычица «Альбеги»? Именно творческие, ибо хорошо спланированное и осуществленное убийство – ведь тоже творчество… Поэтому что надо будет сделать – после кремации папульки ликвидировать Фроську, там же, у костра. Вряд ли старухи кто-нибудь хватится, она уже двадцать с лишним лет живет безвылазно в доме, ни родственников, ни подруг у неё нет. Второй пункт – полная замена охранников. Мужики слишком долго работали на отца и, зная его привычки, могут что-нибудь заподозрить. Третье и главное – нужно серьёзно заняться устранением Куратора. Кому такое сложное дело можно поручить? Ну, конечно, Всеволоду Агарунову, моему верному соратнику по «Гринпису». Он же работает в Кремлёвской больнице, где все номенклатурные товарищи регулярно проходят диспансеризацию. Помнится, даже хвастался, что делал операцию Черкасову. Один лишний укольчик – и тю-тю, товарищ Куратор… Гениально, Надежда Олеговна! Абсолютно гениально! Кандидатура Севы просто идеальна… Он так фанатично влюблен в меня, что за одну ночь в постели со мной дьяволу душу продаст.

Надежда достала мобильный телефон и набрала номер профессора.

– Сева, здравствуй, дорогой, это Надя Адова, – заигрывающим тоном заговорила она в трубку. – Ты почему заставляешь меня скучать? Я хочу встретиться с тобой! Когда и где? Да завтра же в семь вечера, в ресторане. Какой ты предпочитаешь? Ну и отлично! Тогда до встречи. Целую.

– Ну, на сегодня, кажется, всё! – снова произнесла Надя вслух, глянув в зеркало. Затем устало откинулась в кресле.

Вскоре она уснула безмятежным сном. И снились ей далёкое детство, её любимый папулька с огромными подарочными коробками и свёртками в руках. Он улыбался, приговаривая: «Всё тебе, моя прекрасная принцесса!..»

Потом она увидела себя с ребёночком на руках, что заставило её мигом пробудиться от удивительно радостного, неведомого доселе чувства.

– Бог ты мой! Как жаль, что это только сон! – вскочив, воскликнула наследница. – А может, всё наоборот, это и есть реальность? А наша проклятая жизнь на самом деле кошмарный сон в бесконечном ожидании счастья?

Москва, январь

В кабинете советника президента атмосфера была накалена до предела.

– Я тебе откровенно скажу, Петр Семенович, кончай мне тут лапшу на уши вешать! – чуть ли не орал Крутов. – Что прикажешь мне докладывать? Галиматью, что ты тут нарезал из различных источников? Знаешь, как такое называется в народе? Одна баба сказала… И это слова главы Агентства национальной безопасности?! Может, лучше будет заложить тебя по самые помидоры? Мол, так и так, Кушаков расписался в своем бессилии…

– Ты, Илья Ильич, говори да не заговаривайся, – спокойно парировал директор АНБ.

За годы своей нелегкой службы в органах из героя Афгана он вырос до серьезного руководителя одной из самых закрытых спецслужб и упрямо не хотел сидеть перед кремлёвским чинушей в унизительной роли побитого палкой человека. По личному печальному опыту Петр Семенович давно изучил, что артериальное давление у него сейчас наверняка опять зашкаливает. Но не мог же он позволить себе глотать спасительные таблетки перед ненавистным ему серым кардиналом! Эта скотина даже рюмочки коньячка не предложила, а ведь сразу бы стало легче…

Генерал, сам не понимая почему, питал почти патологическую неприязнь к Крутову. И самое главное – он до сих пор не знал толком, каким образом тот попал в ближайшее окружение главы государства. Одутловатое, моментами просто злое лицо Крутова с водянистыми, бегающими глазками непроизвольно вызывали у Кушакова приступ идиосинкразии. С каким бы удовольствием он сейчас собственноручно задушил бы этого холуя… Но, увы, сейчас Крутов был прав, и других слов от него в данную минуту ожидать не приходилось.

– Илья Ильич, погоди. Я же говорю, что ровно в семь утра Интеграл лично позвонил и сообщил, что прибыл в Москву. Дал понять, что задача выполнена. А ты мне вотум недоверия выносишь! Не хочешь верить, тогда что хочешь и докладывай Хозяину. И вообще, меня уже затрахало это «полониевое дело»! Понимаешь или нет? Уже трое асов «Ибиса» за месяц погибли! А теперь вдруг и Интеграл пропал. Ехал ко мне навстречу и пропал.

– Неужели?! – усмехнулся Крутов. – А я вот думаю, что твои тренированные молодчики просто-напросто обросли жирком и потеряли профессиональную квалификацию.

– Да ты, Илья Ильич, хоть читал мою докладную? Там ведь всё подробно изложено. Сдается мне, что вам здесь, за «Стенкой», стало неинтересно это дело. А надо бы вдуматься! Смотри что получается. Стоило мне послать специалиста на грёбаный урановый ГОК, тот самый, откуда предположительно утекал полоний, – как к месту мой спец не прибыл. Пропал. Растворился. И тот агент, который трубит мастером участка на руднике, ровно через день тоже сгинул в неизвестность. Ещё двое агентов утонули при невыясненных обстоятельствах… Тебе это, Илья Ильич, ни о чём не говорит? Разве такие «случайности» не доказательство того, что кто-то тайно работает против нас? Причем где?! В своей же стране! Рядом!

– Ой, говорит, дорогой мой Петр Семенович, о многом даже говорит! – чуть сбавив тон, ответил Крутов. – Говорит о том, что плохому танцору яйца мешают.

– Если ты так считаешь, я готов застрелиться. Прямо здесь, в твоем кабинете.

Крутову на какое-то мгновение показалось, что Кушаков не шутит. Вон и рука генерала потянулась к подмышечной кобуре.

– Неужели выстрелишь, Кушак? Ха-ха-ха! Давно в кремлёвских стенах такого не случалось! Со времён Иосифа Виссарионовича! – нахально рассмеялся Крутов. – А если всерьез, Петр Семенович, ты как в воду глядишь. Задание по полонию с меня никто не снимал, но представь, ни одна душа не интересуется, подчищены ли следы, что происходит в Лондоне. Ну и я, в свою очередь, не слишком доставал тебя – ты молчишь и я молчу. Кому охота подставляться… А докладные твои помню. Но что мне с ними делать, хоть убей не знаю. По докладной получается, что твой человек ищет завещание отщепенца Люсинова? Хорошо, конечно, что ищет. Но поверь, я теперь ни черта не понимаю, надо ли его находить. Вдруг там та-а-кое понаписано, что третья мировая война может начаться. Может, твой легендарный агент тоже не торопится, поскольку знает что-то, чего не знаем ни ты, ни я, ни даже президент… Ну что, генерал, нечем крыть? Или ты исключаешь подобное развитие событий?