Чтение онлайн

Следующим за этими переживаниями идут собственно прошлые жизни. Причем это чаще всего бывает какой-то самый яркий момент – очень часто это момент смерти либо самой большой ошибки той жизни. Не удивительно, что Денис меня избегает. Его представление о себе как о прекрасном принце не соответствует моим словам.

Конечно, все мы хотим увидеть себя Наполеонами, героями и принцессами. Собственно, за этим мы и лезем в прошлые жизни… Нам не хватает идеальных картин себя. 99,999 % населения долгие века были крестьянами и вели монотонную жизнь в попытке отбить для себя хоть немного милости у природы. Но все пытаются вспомнить только что-то особенно возвышенное и уникальное.

Я, разумеется, переживала. Во-первых, злилась на Дениса – нежный какой, прынц. Во-вторых, злилась на себя. Так глупо обидеть кавалера, без пяти секунд бой-френда (разумеется, я тайно, да что там, почти явно надеялась, что прошлые жизни и всякие гляделки нас сблизят!).

Облила обильными слезами жилетки подружек и мамы. Исписала несколько пачек бумаги своими переживаниями – вдоль и поперек, вкривь и вкось. Рвала их, комкала – это такой мой личный способ успокаиваться. Взятый на вооружение у одной моей подруги, девушки чрезвычайно сдержанной в проявлениях эмоций, никогда не повышающей голоса ни на кого. Даже в серьезных личных разборках, даже на подчиненных. Даже на детей и своих собак. Так уж ее воспитали.

Зато от сдерживаемых негативных эмоций у нее постоянно развиваются мигрени, невриты, диареи и многое другое, что может приключиться у человека с итальянским темпераментом, если связать ему руки и рот.

Где-то на психологических курсах она узнала технику «бумага все стерпит».

Когда тебя разрывают эмоции – просто начни писать все, что у тебя есть в голове, на бумаге. Не стесняйся в выражениях, рви, комкай, плачь, но пиши до тех пор, пока в голове не останется пустота, сколько бы часов на это ни ушло.

В идеале потом надо отложить все исписанные листы на несколько дней и недель. Когда ты снова вернешься к этим записям, то увидишь, что фактически одни и те же мысли повторяются по кругу через равные промежутки времени. Так что фактически в голове все время вертится одна и та же пластинка. Когда нам плохо, мы так громко кричим «за что?», что редко задаем вопрос «что делать?». А задавая, заняты чем угодно, но только не слышим ответа Бога, его подсказок. Мы переживаем и пережевываем, мы страдаем, негодуем, надрываемся и чаще всего просто повторяем одни и те же слова по бесконечному кругу.

Короче, однажды бойфренд моей подруги повел себя неадекватно и, поставив ее перед каким-то неблаговидным фактом, смылся восвояси. И она пошла портить бумагу. И портила ее часа три. Пол был застлан листами А4, на каждом красовались надписи «ну вот козел, что теперь делать… если бы я… его надо было бросить к чертям еще прошлый раз… и вот теперь из-за этого дебила …», и эти фразы повторялись бессчетное количество раз с незначительными вариациями.

Несколько успокоившись, она собрала листы в стопку и, как «правильная девушка», положила их в сервант, чтобы разобраться потом – таковы условия психотехники.

Далее вышло неожиданно. Молодой человек явился мириться и помирился. Дисциплинированная девушка постаралась «разобрать ситуацию» и воздержалась от ругательств. А через день он от скуки залез в ее сервант и узнал, что на самом деле она думает о его поведении.

Самое замечательное в этой истории то, что для него все это было глубоким шоком. И это он устроил ей скандал о том, что она считает его козлом и другими тождественными животными.

Так что знание законов психологии не освобождает от ответственности!

Да, а во-вторых, я злилась на себя! Ну а в-третьих, и в главных, я сама испугалась и сильно запуталась. Встретить здесь человека, с которым ты уже была когда-то вместе, вообще, наверное, редкость, я об этом только в книгах читала. К тому, что это случиться в моей личной биографии, я точно была не готова. Тем более сразу двое «бывших» – и все за какие-то две недели! Ну и стоит ли мне связываться с человеком, который уже меня убил когда-то? Что хорошего от него можно ждать? И пусть он здесь культурный и обаятельный, я-то точно видела его ненависть, и мне кажется, он принес ее сюда с собой. Да и моя ярость на момент смерти была… сильнее страха смерти. Наверняка мы завязали тогда кармический узел (а узлов я очень боялась, начитавшись, что в этой жизни их придется развязывать и отрабатывать, и я не хочу ни быть задушенной, ни душить других – моя голова была полна подобных идей, о которых никто ничего точно не знает, но многие любят обсуждать).

Да, все ученья говорят, что ненависть надо искупить любовью, и виноваты мы были оба, и прочие ля-ля-ля, вот только, если честно, то я изрядно к нему охладела.

Без пяти секунд роман, которому заранее перетерли все кости коллеги в офисе, завис, как перегруженный компьютер. «Программа выполнила недопустимую операцию и будет …». Будет что?

Любые попытки понять прошлое – это попытки предсказать, а лучше запрограммировать будущее. Мы его слишком боимся, копаясь в писаной истории, в учебниках и архивах. Мы перед будущим раболепствуем, заигрываем, подкупаем. А уж если кто дорывается до истории прошлых жизней… «А давайте я посмотрю, что у меня было. Какие были кармические следы, чтобы я их быстренько увидела, исправила и ничего ужасного у меня бы больше не было».

Положа руку на сердце, для меня это было обещанием, что здесь я все смогу преодолеть, потому что умная. Или потому что уже преодолевала. Правду сказать, во многих жизнях мне встречались такие драмы и такие испытания, что нынешние кризисы современного человека можно считать прогулкой по парку аттракционов с чудовищами из пенопласта. Ну а раз я когда-то это проходила, то и сейчас смогу! Это давало дополнительный балл моей уверенности в себе.

И, несмотря на страхи, опасения и подозрения, я была увлечена чрезвычайно. И очень горда собой, что я так могу! Ведь мало кто может подобное, а у меня выходит! Ведь даже в книгах не написано, что кто-то может видеть все это наяву! И потому я позволяла мутной воде времен уносить меня часто и по ее настроению. Я видела себя древней доисторической рыбой и крестьянкой на рисовой плантации. Я была монахиней – несколько раз и в нескольких разных монастырях, настолько далеких друг от друга по обрядам и самой вере в Бога, что проще сравнить апельсин с пылесосом. Молодой пантерой, которая только что родила двух белёсых котят и теперь вышла на первую охоту. Еще очень слабая, она подвывала от страха и бессилия, но точно знала, что поесть надо обязательно. Стражником, убийцей, деревом…

Зато я живо заинтересовалась Антоном. Еще бы мне не заинтересоваться: если мы были так счастливы даже под угрозой пыток и смерти. Даже без денег, без гарантий безопасности, без будущего.

Если я была с ним так счастлива 10 лет, что не променяла бы ни один день во дворце с мужем! Если добровольно пошла на смерть, когда его не стало!

Что ж это была за любовь такая? И будет ли она такой сейчас?

А весьма чуткий к таким настроениям юноша усилил натиск. Он всегда был рядом, как кот возле пакетика с Вискас. Он был готов чинить мой компьютер. Нести мои тяжелые вещи. Сопровождать. Слушать. Понимать. Он становился так же естественным в моей жизни, как шуба зимой и босоножки летом.

Кстати, это он прилепил мне имя «Маняша» вместо затертой «Машки». Мол, ты так меня к себе манишь, что называть тебя иначе было бы просто не честно.

Умница какой! Копирайт я оставила за ним, а имя присвоила себе и стала носить с гордостью.

Я почему-то очень хорошо запомнила тот день, как я собиралась на встречу со своим старинным другом. Который привел мне кого-то, кто хотел бы поучиться эзотерике.

Я долго отнекивалась, говорила, что ничего не знаю (специально скромничала, потому что считала, что я-то ого-го, знаю). Трёхсторонняя встреча должны была состояться на моей станции метро в центре зала, разумеется. Где ж еще в Москве встречаться…

Помню, как я тогда долго поправляла волосы у зеркала, часа три выбирала одежду покреативней (то есть пооригинальней) и думала о своей второй половинке, о том, что я-то с моей чувствительностью его точно узнаю. О том, что мне уже целых 25 и не стыдно ли в этом возрасте не иметь любимого человека (поклонники не в счет). Чувствую ли я себя одинокой? Или это называется модная «свобода»?

В метро было пусто и гулко. Перестук моих высоких каблуков по лестнице «та – тадам – та – тадам» заполнил, кажется, всю станцию. Тонкий юноша посреди платформы поднял голову. Я заметила его еще с середины лестницы – интересный какой, подумала я. Жаль не ко мне…

Давнего друга не было. Интересно, чего еще я ждала от этого раздолбая, сейчас придется его ждать, а ждать я ненавижу. Вот просто не выношу саму идею ждать мужчину, по моему феминистическому мнению это просто оскорбляет даму. Я уже даже приметила лавочку в середине, уже приготовилась на нее садиться, когда одинокий юноша потянулся ко мне. То есть я сначала почувствовала, как он ко мне тянется, а потом он сделал несколько шагов в мою сторону.

– Вы Костю ждете?

– Угу, – сказала я неуверенно. Юноша обежал меня взглядом, что-то прикинул с таким выражением лица, будто умножал трехзначные числа в уме.

– Друг наш опаздывает, он меня послал первым, – видимо, молодой человек остался доволен результатом вычислений и объяснил наконец: – Костян сказал ехать к вам, а он подтянется.

– А вы Антон? – теперь я уже могла позволить себе «официальное» любопытство и тоже просканировала юношу. Действительно симпатичный.

Мы стали болтать о чем-то нейтральном и пошли к выходу. У юноши были очень темные, бархатные глаза, как будто с подогревом. Располагающие скромные манеры и три кило обаяния. Поэтому я решила про себя, что этот слишком хорош для меня. И вздохнула. Мальчики-мажоры не для меня, они слишком… успешные, все им в руки само идет, не мой случай.

По дороге, в автобусе, забитом потными злыми людьми, Антон посматривал на меня и шевелил губами – что-то говорил тихонько. Я его плохо слышала, переспрашивала, он отшучивался. Позже он признался, что всю дорогу шептал слово «жена» и глядел на меня. Примерял – и не верил, что все это возможно. Я ему показалась слишком роскошной для него, скромного мальчика.

В моей по-летнему душной квартире было тесно и пахло увядающими девичьими мечтами. Мы сидели на полу по-турецки, пили чай, болтали об эзотерике.

Антон осторожно выспрашивал меня на тему – что меня занесло в эту степь? Это так модно, отвечала я! Не рассказывать же о том, что я мечтаю понравиться Денису! Теперь все в этом разбираются, все так говорят, но вот он никогда не видел таких людей в жизни, только по телевизору. Только друг как-то ему спьяну проболтался, что он сам занимался, но когда на следующий день Антон к нему пристал бульдожьей хваткой, то трезвый друг стал открещиваться, говорить, что он тогда маленький был – и «сдал» меня, вот только он меня знает из «таковских».

Потом Антон говорил, что он ожидал от меня чего-то ведьминского, особого, зловещего. И то ли друг так наплел Антону, что я какая-то не такая, то ли это дофантазировал сам юноша, но меня он представлял какой-то помесью ведьмы и робота с компьютером вместо головы. Когда он на прощание в этом признался, я хохотала до икоты.

В тот день никто ничего угрожающего не заметил – и вообще все казалось вполне невинным. А между тем, можно сказать, что гром уже грянул, и самое время было бы креститься, только никто из нас этого не сделал. Ни я со всей своей хваленой сверхчувствительностью, ни Антон с его фантастической интуицией.

А на второй встрече, тоже вполне по делу – антивирусы он мне привез – и случился казус с испанскими любовниками. Что Антона, как выяснилось довольно быстро, от меня не только не отпугнуло, но, напротив, стало для него проблесковым маячком: эту женщину можно получить вот так!

Ну а Денис все решал сложные морально-этические вопросы. Можно ли верить женщине на слово? Нет, такого быть не может! Он не такой! Он себя лучше знает. Или, может быть, ему переключиться на девушку попроще, без сюрпризов?

Мне очень нравился Денис, я глубоко сожалела о своем неразумном поведении и решила взять объяснение в свои руки. Но стоило мне решиться – все, сегодня мы с ним останемся и поговорим, как он срывался с работы ракетой, которая уже отбросила вторую ступень. Или наоборот, когда меня мучили сомнения, он как бы вроде бы что-то такое проявлял.

Это напоминало сложный испанский танец (фу, опять Испания!). Кажется, он называется фанданго – два человека, обычно мужчина и женщина, танцуют друг напротив друга. То есть именно напротив, но не вместе. То мужчина начинает красоваться и выделывать па перед дамой, он придвигается к ней, выгибается, теснит ее, как павлин предъявляет хвост – дама отступает. То наоборот инициатива переходит к женщине и теперь уже в нерешительности отступает мужчина. Соль и суть этого танца – темперамент, страсть, агрессия. Соперничество, подавление.