Чтение онлайн

В общем, заключала вся эта многочисленная рать, Сообщение ТАСС от 13 июня как раз и является самым ярким и убедительным свидетельством того, что Сталин в немецкое нападение не верил. А своё сообщение опубликовал, чтобы заставить поверить в гитлеровское миролюбие весь советский народ.

Во всём в этом, правда, всегда существовала одна небольшая частная шероховатость, мешающая принять эти объяснения всерьёз. Заключается она в отсутствии логики.

Ну, посудите сами. Сообщение ТАСС от 13 июня носило ярко выраженную внешнеполитическую направленность. Иными словами, главным его смыслом было направление вовне, а не внутрь страны. Предположим, что Сталин действительно верил Гитлеру. Так зачем тогда разоряться об этой вере так громко и так публично? Ведь сообщение это, можно быть уверенным, внимательно прочли не только в Берлине, но и в Лондоне, Вашингтоне, Токио, как, впрочем, и многих других столицах планеты.

Если ты веришь, то о вере этой вовсе незачем звенеть на весь мир. Твоя вера, это твоё личное дело. Веришь - и верь себе на здоровье. Молча.

Поэтому, когда ты произносишь что-то на весь мир, это означает, что ты хочешь сообщить этому миру что-то, для себя важное. А не само собой разумеющееся.

В данном случае Сталин действительно заявил всему миру. Но не о своей вере в миролюбие Гитлера. А о миролюбии Советского Союза, высказанном подчёркнуто простодушно и даже как-то обескураживающе беззащитно.

Сталин действительно не мог не понимать, что это сообщение (кстати, то, что он приложил к нему свою руку, хорошо чувствуется по стилю изложения) обязательно будут читать в мировых столицах. А не только в Берлине. То есть мы видим перед собой своего рода демонстрацию, родственную той, что была искусно проведена им на проводах японского министра Мацуоки. Только теперь зрителями такой демонстрации была не японская делегация, а весь мир.

Вместе с тем, безусловно, важна была и реакция Гитлера на это сообщение. Эта акция, которую Молотов впоследствии называл политическим зондированием, была фактически разведкой боем. Только выявить эта разведка должна была не расположение огневых средств противника, а его намерения.

А намерения эти могли быть выявлены из реакции на Собщение ТАСС германского руководства. Оно и было составлено таким образом, что в нём завуалированно, но ясно были поставлены вопросы, на которые они не могли не ответить. Причём ясность вносил любой вариант ответа. А их могло быть только три.

Ответить, что не собираются нападать. Выдвинуть какие-то требования. Промолчать.

Если бы немцы ответили в подобном же примирительном духе в том смысле, что нападать они не собираются, это было бы прекрасным вариантом. Нет, не потому, что ему бы поверили, слова это одно, а немецкие дивизии у границ, это другое. Просто, в случае, если бы после таких же публичных мирных заверений немцы всего через несколько дней напали на Советский Союз, такое вопиющее вероломство в глазах всего мира поставило бы их за грань любых отношений. Кроме того, такой цинизм ещё раз и особо подчеркнул бы миролюбие Советского Союза. Гитлер это тоже понимал, и такого подарка Сталину не сделал. Уверять в своём миролюбии не стал.

Другой вариант. Если у германского руководства действительно были планы предъявить СССР какие-то требования, как об этом настойчиво доносила разведка, то Сообщение ТАСС являлось удобным предлогом для того, чтобы в ответном послании немцы свои претензии наконец-таки выдвинули.

Но они изначально никаких предварительных требований выдвигать не собирались, поскольку внезапности нападения отводилась особо важная роль. Кроме того, не очень отличаются друг от друга нападение после уверений в дружбе и нападение после внезапного выдвижение ультиматума без какой-либо внятной мотивации. Так что и этот вариант Гитлера не устроил.

То есть, это сообщение поставило Гитлера в безвыходную ситуацию. И отвечать нельзя. И не отвечать нельзя. Он выбрал меньшее из зол. Ему пришлось просто отмолчаться. Ответа на сообщение ТАСС немцы не дали. Вообще никак не отреагировали на него. Что, конечно же, для Сталина и явилось своеобразным ответом.

Отказ ответить на миролюбивое послание Советского Союза означал, что окончательное решение о нападении Гитлер уже принял. Речь теперь идёт о его сроках. А сроки эти, учитывая, что это молчание можно было держать лишь совсем небольшое время, исчислялись уже не месяцами или неделями. Понятно, что речь уже пошла о днях и часах. Это, в общем-то, и следовало из молчания германского руководства.

То есть, цели своей Сталин добился. Получил ясность в ответе на вопрос об окончательности гитлеровского решения о начале войны. И одновременно продемонстрировал всему миру своё миролюбие.

Эта опция, между прочим, была не так маловажна, как это может кому-то показаться. Потому что в очередной раз должна была воздействовать не на правительства, а на народы тех стран, в союз с которыми Сталин надеялся вступить. Это, кстати, хорошо помогало и тем лидерам, которые были согласны на этот союз, но внутренние обстоятельства внутри страны в этом им мешали. Тому же Рузвельту при его общении с политиками - изоляционистами или принципиальными противниками коммунизма достаточно было публично предъявить эти доказательства миролюбия России, чтобы обеспечить себе в глазах избирателей поддержку, а своим противникам - снижение популярности. Что многие из них хорошо понимали, и особо подставляться в этой ситуации не спешили. И риторику свою им поэтому приходилось несколько приглушать. Чем, естественно, опять же облегчали Рузвельту проведение его политики.

Кроме того. Сообщение ТАСС от 13 июня в известной мере нейтрализовало пропагандистский эффект обращения Гитлера к германской нации 22 июня 1941 года. Гитлер обращался со своей пространной речью, где приводил доводы в оправдание своего решения напасть на Советский Союз, естественно, не только к немцам и не только к своим союзникам. Его аргументы могли бы охотно использовать внутри США противники курса Рузвельта на союз с СССР. Однако Сообщение ТАСС от 13 июня, а самое главное, молчание Гитлера по его поводу, сильно снизило эффект от его речи. Да практически нейтрализовало значимость его аргументов. Уже в силу того простого обстоятельства, что он на глазах всего света, грубо оттолкнув руку, предлагавшую ему мир и переговоры, ответил голой и неприкрытой агрессией. После этого использовать любые его аргументы в чьих-то собственных политических целях стало просто самоубийственно глупо.

То есть Сталин своим Сообщением ТАСС снова решал одновременно несколько важных задач. Выявляя действительные намерения Гитлера и одновременно с этим продолжая выстраивать наиболее благоприятный для СССР фундамент будущего общения с возможными союзниками.

И была у этой акции ещё одна важная, но уже чисто техническая задача. Прикрытие подготовки страны к отражению германского нападения, которую теперь уже не очень просто было представить как подготовку СССР к нападению на немцев. Это сообщение фактически прикрывало эти масштабные мероприятия, которые было трудно спрятать, поэтому необходимо было каким-то образом объяснить. Продолжавшуюся переброску армий ко второму стратегическому рубежу по Днепру и Западной Двине. Призыв на долгосрочные сборы военнообязанных запаса. Досрочный выпуск училищ и академий. Начавшееся выдвижение к границе глубинных дивизий, входящий в резерв командования военными округами.

Заметим. Теперь, после Сообщения ТАСС, где говорилось о том, что в СССР проводятся плановые летние сборы и предстоят ежегодно проводимые маневры с проверкой работы железнодорожного транспорта, да еще, когда по этому поводу отмолчались сами немцы, представить эти события как подготовку Сталина к агрессии стало значительно сложнее.

Теперь о реакции на это сообшение внутри страны.

Сообщение было явно направлено внешней аудитории. Оно, собственно и имело форму реакции на сообщения английской прессы. Которую, как это известно, в огромном Советском Союзе читало от силы пять-шесть человек, да и то по служебной необходимости. Ясно поэтому, что для населения страны это сообщение могло иметь только характер информации о том, как советское правительство разговаривает с заграницей. В качестве руководства к действию внутри страны оно не предназначалось.

Можно было, конечно, воспринять её именно так, но была здесь одна тонкость, которую, конечно, люди внимательные не могли не заметить. Те директивные документы, которые представлялись советскому народу в качестве генеральной линии партии и правительства, всегда публиковались в главном печатном органе страны - газете "Правда". В данном случае "Правда" отмолчалась, ограничившись комментариями о миролюбивом внешнеполитическом курсе. Сообщение было опубликовано в "Известиях".

Понятно, что не Сообщением ТАСС руководствовался генерал армии Павлов, докладывая Сталину, что немцы ничего не затевают. И понятно также, что никакие сообщения ТАСС не заставляли генерал-майора Захарова отказаться от мысли, что на другой стороне границы противник как раз-таки затевает нападение. И уж конечно не Сообщением ТАСС руководствовался генерал армии Жуков, разрешая генералу Павлову разместить его дивизии в брестской мышеловке.