Чтение онлайн

Должно ли нас это волновать? Не особо, ответили бы экономисты-рыночники. Если какие-то компании настолько неразумны, что выплачивают непонятно почему пособия и пенсии несправившимся с работой директорам, сказали бы они, то и ладно. Такие компании будут оттеснены более практичными конкурентами, которые не позволяют себе подобных глупостей. Так что, сколько бы ни существовало плохо продуманных схем вознаграждения, все они рано или поздно будут уничтожены конкурентным давлением рынка.

Звучит вполне убедительно. Конкуренция призвана уничтожить неэффективные модели, будь то технологии производства текстиля или произвольные схемы оплаты труда руководителей высшего звена. И то, что американские и британские компании проигрывают иностранным компаниям, которые в целом используют более продуманные административные стимулы, является тому подтверждением.

Но пока давление конкуренции вытеснит порочную практику оплаты труда руководящих кадров, пройдет немало времени (как-никак, подобная практика продолжается несколько десятилетий). До произошедшего недавно банкротства «Дженерал моторс» люди лет тридцать знали, что компания находится на спаде, но никто ничего не предпринял для того, чтобы лишить топ-менеджеров компенсационных пакетов, больше приличествовавших их предшественникам в середине XX века, когда компания сохраняла абсолютное лидерство в мире (см. Тайну 18).

Несмотря на это, почти не предпринимаются шаги для того, чтобы отказаться от практики выплачивать тем, кто занимает в компаниях руководящие посты, излишне завышенные и никак не связанные с результатами работы (в том смысле, что провалы практически не наказываются) оклады и премии. Класс управленцев в этих странах приобрел слишком большое влияние, не в последнюю очередь из-за огромных зарплат, к которым они привыкли за последние несколько десятилетий. Профессиональные менеджеры захватили власть в залах заседаний советов директоров, сочетая диктаторские методы и ловкое использование в личных интересах информации, которую они передают независимым директорам, и в результате редко какой совет директоров задается вопросами о размерах и структуре выплат менеджменту, которые устанавливает генеральный директор. Эти вопросы почти не возникают и у акционеров, которых радуют постоянно растущие выплаты дивидендов (см. Тайну 2). Демонстрируя свою экономическую силу, класс администраторов приобрел огромное влияние в политической сфере, в том числе и в считающихся левоцентристскими британской лейбористской партии и американской демократической партии. Для США вообще характерно, что многие главы частных предприятий рано или поздно начинают руководить правительственными департаментами. А главное, что свое экономическое и политическое влияние они используют для распространения идеологии свободного рынка, которая гласит: все, что существует, имеет место быть потому, что наиболее эффективно.

Мощь этого класса управленцев наиболее ярко была продемонстрирована после финансового кризиса 2008 года. Когда осенью 2008 года американское и британское правительства вливали астрономические суммы из денег налогоплательщиков в проблемные финансовые организации, почти никто из руководителей, ответственных за катастрофические результаты в этих компаниях, так и не был наказан. Да, небольшое число генеральных директоров потеряло работу, но никому из тех, кто сохранил свои посты, зарплаты существенно не урезали, а попытки конгресса США ограничить денежные вознаграждения руководителям компаний, получающих деньги налогоплательщиков, встретили колоссальное — и действенное — сопротивление. Британское правительство отказалось что-либо предпринимать, когда дискредитированному бывшему главе Королевского банка Шотландии сэру Фреду Гудвину выплатили около 15–20 миллионов фунтов пенсии (соответствующих примерно 700 000 фунтов ежегодного дохода). Правда, мощная кампания в СМИ, развернутая против него, впоследствии вынудила сэра Фреда вернуть 4 миллиона фунтов. То, что британские и американские налогоплательщики, ставшие акционерами спасенных своими правительствами финансовых организаций, не могут даже наказать своих теперешних наемных работников за плохую работу и заставить их перейти на более эффективные схемы оплаты труда, показывает масштабы власти, которой в настоящее время пользуется в этих странах класс управленцев.

Рынок избавляется от неэффективных процессов, но только в том случае, когда никто не обладает достаточной властью, чтобы им манипулировать. Пусть даже практике выплат неоправданных компенсационных пакетов руководителям высшего звена, в конце концов, будет все-таки положен конец, но пока она продолжается, она непомерно дорого обходится остальной части экономики. Рабочим приходится терпеть постоянные урезания зарплат, ухудшение условий трудовых соглашений, сокращение штатов и разукрупнения, чтобы руководство могло получать прибыль, достаточную для выплат акционерам, дабы последние не возмущались высокими зарплатами руководящей верхушке компаний (подробнее об этом см. в Тайне 2). Когда руководство максимально увеличивает дивиденды, чтобы акционеры не поднимали шума, инвестиции сводятся к минимуму, ослабляя производственную мощь компании в будущем. В сочетании с завышенными выплатами менеджменту такая практика ставит американские и британские компании в невыгодное положение в международной конкурентной борьбе, выливающееся в потерю сотрудниками этих компаний рабочих мест. Наконец, когда проблемы становятся масштабными, как это произошло во время финансового кризиса 2008 года, налогоплательщики вынуждены оказывать финансовую помощь обанкротившимся компаниям, тогда как руководители, которые привели компанию к банкротству, уходят практически безнаказанными.

Когда класс управленцев в США и, в меньшей степени, в Великобритании, обладает такой экономической, политической и идеологической властью, что способен управлять рынком и перекладывать негативные последствия своих действий на других, заблуждением будет считать, что заработная плата руководителей высшего звена — тот параметр, оптимальную величину и структуру которого будет определять и должен определять рынок.

Предприимчивость лежит в основе активной экономической деятельности. Если не будет предпринимателей, ищущих новые возможности зарабатывать деньги, создавая новые продукты и удовлетворяя неудовлетворенный спрос, экономика не сможет развиваться. Одна из причин низкой экономической активности в ряде стран, от Франции до многочисленных государств развивающегося мира, — недостаточная предприимчивость. Если в бедных странах все те люди, которые попусту слоняются без дела, не поменяют свое отношение к жизни и не начтут активно искать возможностей для получения прибыли, их страны развиваться так и не будут.

Людям, живущим в бедных странах, приходится быть предприимчивыми просто ради выживания. На каждого бездельника в развивающейся стране приходится два-три ребенка-чистильщика обуви и четыре-пять уличных торговцев. Бедные страны делает бедными не отсутствие предпринимательской энергии на личном уровне, но отсутствие эффективных технологий и развитых социальных организаций, особенно современных компаний. Все более и более явные проблемы с микрокредитованием — очень небольшими ссудами, которые выдаются малоимущим в развивающихся странах с целью помочь им открыть собственный бизнес, — отчетливо указывают на ограниченность индивидуального предпринимательства. В прошлом веке, более чем когда-либо, предпринимательство превратилось в коллективный вид деятельности, так что слабость коллективной организации стала еще большим препятствием экономического развития, чем недостаток предпринимательского духа у отдельных людей.

Рассказывают, что Джордж Буш-младший, бывший президент США, жаловался, что проблема с французами в том, что у них в языке нет слова для обозначения предпринимательства. Возможно, французский у мистера Буша не на высоте, но в его заявлении выражен довольно широко распространенный англо-американский стереотип относительно Франции как страны нединамичной и оглядывающейся на прошлое, страны, где полным-полно ленивых работников, фермеров, которые сжигают овец, протестуя против низких британских цен, напыщенных интеллектуалов левого толка, повсюду сующих свой нос бюрократов, а также гордых собой официантов.

Истинно ли представление Буша о Франции или ложно (подробнее об этом — позже и в Тайне 10), однако стоящий за этим утверждением подход разделяют многие: если хотите иметь успешную экономику, нужны предприимчивые люди. Поэтому они и нищету развивающихся стран тоже приписывают недостатку предприимчивости. Посмотрите на всех этих людей, что рассиживают за одиннадцатой за день чашкой мятного чая, говорят наблюдатели из богатых стран, — чтобы вылезти из нищеты, этим странам непременно нужны энергичные дельцы и разворотливые организаторы.

Однако всякий, кто родился или какое-то время прожил в развивающейся стране, знает, что развивающиеся страны наводнены предприимчивыми людьми. На улицах бедных стран можно встретить мужчин, женщин и детей всех возрастов, продающих все, что только можно придумать, и то, что вам бы никогда не пришло в голову продавать. Во многих бедных странах можно купить место в очереди в визовый отдел американского посольства (которое продадут вам те, кто превратил стояние в очередях в профессиональное занятие), услугу «последить за вашей машиной» (читай, «воздержаться от нанесения ущерба вашей машине») на уличной парковке, право поставить продуктовый ларек на углу (вероятно, оно будет продано вам коррумпированным местным полицейским боссом) или даже участок земли для попрошайничества (продаваемый местными бандитами). Все это — продукты человеческой находчивости и предприимчивости.