Чтение онлайн

Социальное время, как и все социальное, т. е. связанное с человеческим сообществом, может рассматриваться как то, что можно оценивать, а также как критерий оценки всего, что в той или иной степени связано с человеком. Считается, что чем дольше во времени живет человек, тем он умнее. Считается, что если сам человек или его окружение полагают, что живут хорошо, то они живут в хорошие, а стало быть, в «свои» времена, хотя в этот же временной период кому-то обязательно живется плохо и, соответственно, время становится плохим, а иногда и проклятым. Попадая в новые условия, человек приспосабливается к ним, привыкает к ранее неизвестным обстоятельствам и правилам. Любой процесс познания нового сопряжен с усилиями и ожиданиями, и до тех пор, пока неизвестное не стало привычным, кажется, что время течет очень медленно. Вместе с тем все, что вошло в привычку, проходит незаметно, а значит, становится быстротечным во временном измерении. Ведь какие годы самые длинные – детские, а точнее, годы взросления, когда кажется, что школа, институт, армия не кончатся никогда. Однако все когда-то кончается. И чем взрослее, старше, старее становимся, тем привычнее живем, и тем быстрее движется часовая стрелка, и меняются листки календаря.

Мы, оглядываясь в прошлое, нередко сетуем, что лучшие времена позади и что те, кто сегодня младше нас, воспринимают время иначе, не относятся к нему серьезно и рачительно, не умеют ценить и правильно использовать. Но ведь мы не так давно были такими же и точно так же, легко и не особо задумываясь, проживали дни и годы, не пытаясь скопить и отложить их «на черный день». А во времени нет черных и белых дней, счастливых и несчастных лет, судьбоносных секунд. Во времени нет, а у нас есть. И мы, проживая в безмерном времени свое время, иногда начинаем понимать, что другого времени, чем то, которое у нас есть, не будет. И поняв это, кто-то учится любить свое время, любить себя и людей, окружающих в своем времени себя любимого, а кто-то не учится. Ведь двоечники и отличники есть всюду, в том числе во времени, своем и не своем.

Жизнь в своем содержательном большинстве – суета. Мы живем с утра до вечера, непрерывно что-то делая, с кем-то общаясь, радуясь, переживая, порою скорбя. Сталкиваясь с неприятной проблемой, испытываем ощущение тоскливой безысходности, сходное с приближением смерти, хотя сами такого ощущения, как правило, никогда не переживали, и, дай Бог, подольше его не переживать. Вот только что разговаривал со своим знакомым, который успешно защитил докторскую диссертацию, а через некоторое время ее «зарубили» коллеги по научной корпорации, которым работу отправили на повторную защиту. Я, человек со стороны, понимаю, что никто не умер, и даже не заболел. Ну, подумаешь, не защитил диссертацию. Большинство нормальных людей смутно себе представляют, что вообще такое эта самая диссертация, и прекрасно обходятся без ученых степеней и званий. Но ведь еще совсем недавно я точно так же всерьез переживал, да что там переживал, реально психовал, несправедливо срываясь на своих самых близких для меня людях, когда против меня по абсолютно надуманному поводу, найденному ретивыми правоохранителями благодаря моим недавним «товарищам по службе», возбудили уголовное дело, а за неделю до этого прооперировали рак. Вот уж воистину «от сумы и от тюрьмы не зарекайся». Но прошло время, и казавшиеся глобальными проблемы как-то сами по себе рассосались. Конечно, с кем-то из своего прежнего окружения общаться перестал, поняв, что про живущих плохих (в отношении меня), как и про плохих мертвых, хорошо говорить не хочется, а плохо говорить ни к чему. Ну, и нормально. Прошлое прошло и некоторые люди, оставшиеся в прошлом, навсегда ушли из моей жизни, и Бог с ними, и не я, а Бог им судья, как, впрочем, и мне. А жизнь продолжается. И, глядя на себя сегодняшнего, понимаю, что прошлые проблемы и не проблемы были, а так, суета. И вот пытаюсь все это объяснить несостоявшемуся (хочется верить, что пока) доктору наук, а про себя понимаю, что слова мои, наверное, и нужны, и к месту, вот только до тех пор, пока сам не пережил, не перестрадал, не перетерпел свое сегодняшнее горе и обиду, любые слова остаются словами. Что делать? Не знаю. Но точно знаю, чего делать не стоит. Прежде всего, не стоит суетиться. Совершать действия ради действий. Суета – это когда «надо что-то делать». Причем что делать точно, не знаю, но что-то же делать надо. Конечно, надо. Вот чего очень сильно хотелось, но все как-то то руки не доходили, вот этим и следует заняться в первую очередь. А то когда еще подвернется удобный случай. Ведь, с одной стороны, исполнять собственные желания необходимо для собственного удовлетворения. С другой стороны, это отвлечет от пакостных мыслей о несправедливости мироздания как такового. Ну, и наконец, любое занятие, как бы то ни было, является времяпрепровождением, а время, как известно, «лучший лекарь» и «лучшее лекарство». Поэтому лечить проблему, связанную с состоянием мозгов, на мой взгляд, следует не с помощью горьких пилюль разочарования во всех и вся, а посредством приятных, несмотря на объективно безрадостное состояние, ощущений, которые самому для себя можно и нужно создавать. В конце концов, мы хозяева собственной жизни и делаем ее такой, какой сами хотим. Вот и надо время от времени заставлять себя жить в собственное удовольствие. Скажете, нелегко. А кому сейчас легко.

Суетою заполнена жизнь, мы спешим жить, торопимся получить то желаемое, с чем связываем сиюминутное счастье. Вот какой-то карапуз устраивает родителям истерику по поводу некупленной игрушки или мороженого. Капитан всерьез переживает, что до сих пор не майор, а чиновник в отчаянии от ставшего неминуемым увольнения со службы, которую он еще вчера костерил последними словами. Каждому кажется, что именно здесь и сейчас решается вопрос о смысле жизни. Но проходит время, и появляются новые проблемы, а с ними и новые переживания, а жизнь продолжается, и в ней бывает всякое, и «нет правды на земле, но нет ее и выше». А мы все равно суетимся и, в очередной раз зарекшись влезать в авантюрные проекты, очертя голову, кидаемся в очередной авантюрный проект. Может быть, потому, что мы такие, может, потому, что жизнь такая. А ведь живем же в суетном мире. И чем дольше живем, тем яснее понимаем, что жизнь проходит, и ничто не вечно. Понимать понимаем, но не меняемся, суетимся. А может быть, так и надо. Не может быть, а именно так и надо, потому что по-другому все равно не получается, а у кого получается, так тот и не суетится, но таких, кто точно знает, чего хочет, и то, что хочет, получает всегда, лично я не знаю. У всех моих знакомых что-то получается, а что-то нет, и когда вот то самое что-то не получается, конечно, становится обидно и досадно. Ну и ладно, не получилось здесь и это, получится там и то. Главное ведь, что что-то в этой суетной жизни получается. А значит, живем не зря, хотя и суетливо.

В русском языке множество слов, похожих по написанию и звучанию, однако совершенно разных по смыслу. Вот, к примеру, слова охота и охотник. Каждый знает, что охота – это способ убийства охотником «братьев наших меньших» – съедобных видов животных, с целью их дальнейшего поедания или использования других ценных качеств: меха, бивней, жира, ну и т. п. Наряду с рациональным обоснованием «убийство как средство жизнеобеспечения», охота может быть своего рода хобби, это когда охотники убивают из спортивного интереса или просто потому, что убивать нравится. В таком понимании охота – это, прежде всего, азарт, адреналин, возбуждающее нервную систему чувство опасности и превосходства, в общем, то, что привлекает и мотивирует мужчину, претендующего на статус «настоящего мужчины» или, говоря современным новоязом, «мачо».

Теория охоты является одной из концептуальных основ науки о конфликтах. Считается, что когда-то люди убивали животных и друг друга, руководствуясь стремлением выжить. Соответственно, убийство являлось инструментом в борьбе, связанной с конкуренцией видов в их извечном соревновании за «место под солнцем». Постепенно человек разумный именно в силу своей разумности придумывал новые способы собственного жизнеобеспечения. На смену присваивающему хозяйству, предполагающему жизнь по принципу «жить, чем Бог послал», пришла культура, основанная на преобразовании человеком природы. Охоту и собирательство сменили животноводство и земледелие. Человек, не меняя своей гастрономической сущности, изобрел способ иначе, чем при помощи охоты, получать продукты пропитания и предметы одежды. Казалось бы, охота как сфера человеческой деятельности должна была отойти на второй план. С одной стороны, так оно и случилось. Охота как таковая перестала рассматриваться в качестве одного из основных, если не основного инструмента обеспечивающего выживание рода человеческого. С другой стороны, в рамках «социального разделения труда», наряду с появлением сельского хозяйства, ремесел, торговли выделились такие специфические профессии, как охота и война. Причем и в той и в другой областях профессионалами считались и считаются те, кто специализируется в области убийства. Именно убийство является целью и сущностью охоты как вида профессиональной деятельности охотников. Охота всегда связана с желанием и намерением убивать. Охота – это поединок конкретного охотника с потенциальной жертвой. Поэтому когда я слышу из уст охотника, что он идет охотиться не для того, чтобы убить того или иного зверя или птицу, а в ожидании простого общения с природой и наслаждения от гармонии с ней, то хочется повторить великого Станиславского и воскликнуть: «Не верю!». Ружье, неважно, находится оно в руках или висит на стене, предназначено для стрельбы по живым целям, и если вы берете ружье и идете в лес или на озеро, то предполагаете использование его по прямому назначению. Охотник – это человек, которому охота охотиться, т. е. тот, кто желает и кому нравится убивать.

Живет ли охотник-убийца в каждом из нас? Думаю, что нет. Лично мне убийство, независимо от того, идет ли речь о звере или человеке, неприятно. Не то, что я отрицаю саму возможность, рациональную оправданность и социальную полезность убийства как такового. Есть моменты, когда не убивать нельзя, хотя бы из чувства самосохранения. «Не убил ты, убили тебя». Абсолютно нормально отношусь к блюдам из мяса и рыбы. Ничего не имею против шашлыка из мяса барана или котлеты из оленины. Вопрос в том, считаю ли процесс охоты удовольствием? Могу ли сказать, что иду на прогулку в лес не только с желанием подышать вкусным лесным воздухом, но и с охотой поохотиться. Глядя на себя со стороны, могу с уверенностью сказать: я не охотник, в том смысле, что охота как процесс погони с целью убийства не вызывает у меня охоты. А делать без охоты что бы то ни было, на мой взгляд, не имеет смысла. Хотя знаю много примеров, когда вроде не хочется, а надо, а может быть, и не особенно надо, а все равно делается. Вот уж действительно: «нравится, не нравится, спи, моя красавица».

Другое дело, охотник как человек, хотящий разных приятных вещей. В таком смысле охотником является каждый. Как приятно в охотку пройтись по осеннему парку, пошуршать опавшей листвой, покормить вечно голодных уток, зайти в ресторанчик и выпить пару рюмок, чего-нибудь обжигающе вкусного, да просто помолчать с человеком, с которым хочется просто молчать.