Чтение онлайн

На фоне стресса и «вегетативной бури» у нашего героя возникают трудности с потенцией, молодой человек пытается сексуально возбудиться, но тревога – еще тот помощник. В результате первый опыт не удается, а в голову западает мысль – «Импотент!» Как ни странно, но это объяснение звучит куда более желательным и приятственным, нежели ужасное фактическое: сдрейфил, растерялся, не смог. Последние «обвинения» для настоящего мужчины звучат как оскорбление – ни больше, ни меньше. А вот если импотент, то, значит, по внешним, не зависящим от меня причинам случилась такая оказия – извините, но я не виноват. Хорошо придумано, только как потом с этой версией случившейся оказии жить? Жить с этой версией можно, но сексуальная жизнь при такой внутренней идеологии явно не заладится.

Наконец, третья патологическая конструкция – это когда сознание верховодит (так, по крайней мере, ему кажется), а подкорка, движимая своими интересами, по понятным причинам его не слушается. Возникает коллизия: я вроде бы хочу, а что-то мне мешает. Вот представим себе девушку. Два-три года назад пылала она безумной страстью к «роковому мужчине», который, как, впрочем, и большинство подобных парней, – повеса, на которого рассчитывать нельзя: ветер в голове переменчивый, ответственности – никакой. Любил или баловался – непонятно, отчего, впрочем, был он еще более мил девичьему сердцу. Так или иначе, но в результате этой «мыльной оперы» – разрыв. Любовная доминанта, однако же, сохранилась, ни к какому «концу» не пришла, т. е. рана на месте и зажила только внешне, на уровне сознания.

Далее встречается на пути нашей героини «идеальный мужчина». Это тот, который и любит, и на руках носит, и все для нее делает, и родственники с обеих сторон на него не нарадуются – и приличный, и образованный, и ответственный. Любо-дорого посмотреть, только одна беда – не орел! Прежний, вот тот был орел! Оттого-то и доминанта у нашей красавицы не закрылась, поскольку любовь ее с тем орлом была безответной. Если ответил бы, то стал, возможно, пингвином – тоже, кстати, птица. Но что делать?.. Орел, понимаете ли, улетел, но жизнь как-то устраивать надо, а тут вот и случай подвернулся – обожатель ходит, любит, сватается. «Так ведь можно единственный шанс упустить!» – восклицает сознание, вместе с мамой, конечно. Ничего не попишешь, придется, черт возьми, выходить… И ведь как хорошо она умом понимает, что все правильно делает, и прежнего своего мучителя осыпает проклятиями (первый признак того, что эмоциональная вовлеченность отнюдь не ослабла), но что-то не так, какая-то червоточинка мучает. Это подкорка, подкорка, тоскующая по тому – единственному подлецу, ненаглядному.

Результат следующий: замуж пойдем, потому что сознание говорит: «Надо!», а поскольку подкорка говорит: «Не ходи! Не твой это суженый! Твой там, тот, тогда!», то выходит полное между ними противоречие. Поскольку сознание здесь переубедить трудно (и ведь даже прицепиться не к чему!), то подкорка начинает подпольно-подрывную деятельность: сначала истерики, потом подавленность, потом чувство собственной малоценности, потом сердцебиения и обмороки, потом страхи и навязчивости, а потом к доктору – одному, другому и, наконец, к психотерапевту. И если доктор этот не поможет, а тут работы, как вы сами догадываетесь, край непочатый, то страдать ей – героине нашей – пожизненно, если, конечно, снова какой-нибудь «орел» у нее не образуется. Тогда начнем все по новой! Долго ли умеючи!

Вот, за исключением нюансов, и все… Как нетрудно заметить, сойти с ума, по крайней мере до степени невроза, – дело пустяшное, достаточно, так сказать, родиться человеком.

Не жди, не помни, не проси…

Итак, что необходимо сделать, чтобы хоть как-то предостеречь себя от неминуемого невротизма, продиктованного конфликтом сознания с подсознанием? Помнить нужно следующее.

Во-первых, есть эмоциональные состояния, которые вы переживаете, а есть ваши мысли по этому поводу (т. е. то, что вы думаете) – и это разные вещи. Поводы, которые подыскивает сознание для объяснения вам ваших же психологических состояний, лишь изредка совпадают с реальностью. Например, если вы испытываете тревогу или раздражение, это отнюдь не значит, что виной тому какая-то фактическая угроза или чье-то недостойное поведение. Вполне возможно, что в вашей жизни просто произошли какие-то изменения, поставившие в тяжелое положение ваши динамические стереотипы (т. е. привычки), что, собственно, и является истинной причиной ваших негативных эмоциональных состояний. Вероятно, угроза на данный момент не больше, чем обычно, а чье-то недостойное поведение, на которое вы сейчас так ополчились, – обычное дело, и раньше «почему-то» оно не сильно вас волновало. Однако теперь, когда вы изменили место работы, переехали с квартиры на квартиру, стали мамой (папой) или бабушкой (дедушкой), оно стало раздражать. Почему? Потому что ему суждено стать поводом для разрядки вашего психологического напряжения, вызванного указанными стрессами – нарушениями динамического стереотипа.

Совершенно аналогичным образом вы можете ополчиться на всех и вся только потому, что у вас, например, сильно разболелись зубы. Хронический источник боли приносит человеку серьезные страдания, а главное – желание найти и наказать обидчика. Однако мало кто из нас всерьез думает, что можно напасть на свои зубы и заставить их перестать нас тревожить. Более того, мы даже стоматологов не торопимся к своим зубам допускать, хотя им, кажется, сам бог велел. Что же делать с возникшим в подкорке напряжением? На кого напасть? Очень просто – отыскать незадачливого родственника, который все стерпит, и всыпать ему по первое число. Что, скажете, повода не найдется? Обязательно найдется! – тут, как говорится, к доктору не ходи. Хотя, конечно, именно в этом случае к доктору и не мешало бы обратиться. Так или иначе, но мы действительно будем верить в то, что наши дети именно сегодня (т. е. когда наши зубы разболелись) особенно своевольны и неблагодарны, а наши родители, опять же именно сегодня, настоящие тираны и самодуры.

Во-вторых, есть ваши фантазии, а есть фактическая реальность – это, не будем лукавить, отнюдь не одно и то же. Конечно, мы готовы с пеной у рта отстаивать собственное видение мира, прошлого и будущего, но ведь это только версия событий, а не сами события. И даже если что-то реально произошло, количество версий происшедшего отнюдь не будет равно единице, а каждая человеческая голова, осведомленная об этом факте, создаст свою версию. Наши прогнозы о том, что будет происходить в будущем, наши объяснения фактов – не более чем инсинуации. Разумеется, верить можно всем, в том числе и себе, однако лучше сохранять долю критики: если мне кажется, что это так, это еще ничего не значит.

Например, если я думаю, что какой-то человек нехорош потому-то и потому-то, я должен сделать сноску, что это именно я – Иван Иваныч Иванов – так думаю. Возможно, что для меня это и так (что, кстати говоря, не факт), но это однозначно не какая-то там «непререкаемая истина». Или возьмем другой пример. Если я полагаю, что некие события будут происходить так-то и так-то, здесь следует сделать сноску: я думаю так согласно моему прошлому опыту, который лишь мой опыт (а мой опыт, как и опыт всякого другого человека, ограничен), и именно опыт, а не объективная закономерность; следовательно, я могу и ошибиться.

В-третьих, нет правильных или неправильных мыслей, есть привычка думать так или иначе; оценивать можно только действия и то лишь по результату. Данное правило, наверное, выглядит как стопроцентная крамола, но попытайтесь понять, что я имею в виду. С одной стороны, никто не знает, каким будет будущее, а следовательно, неизвестно, к хорошему или к плохому приведет то или иное событие. Мы оцениваем всякий факт, исходя из нынешней ситуации, но ведь в будущем обстоятельства могут измениться и то, что кажется сейчас ужасным, окажется очень и очень кстати. С другой стороны, если люди утверждают что-то, что не согласуется с нашими представлениями, значит, они имеют на это какие-то, пусть и свои, сугубо личные причины. Понятно, что человек, переживший насилие, с большим основанием будет думать о том, что смертная казнь в отношении преступников оправдана. Кто-то другой, исходя из гуманистических соображений, полагает иначе; будь у него другой жизненный опыт, он, вероятно, думал бы по-другому, но мы, как известно, имеем то, что имеем. Какое из этих двух мнений правильно? Ответа на этот вопрос не существует, но мы спорим, вступаем в дискуссию и рвем на себе волосы. Вряд ли это оправданно.

Наконец, не так важно, что человек думает, важно то, что он делает. Как ни странно, но тут тоже есть определенная нестыковка. Мы думаем так или иначе, потому что привыкли так думать, научились так думать, были научены (опытом, идеологией, значимыми и авторитетными для нас людьми) думать так, а не иначе. Однако поступаем мы, как известно, исходя из обстоятельств (вспомните «грех священника»), а вовсе не согласно собственным внутренним установкам. Кроме того, тут возможна и другая существенная нестыковка во мнениях и действиях. Например, я полагаю, что «при воспитании детей нужно быть строгим» – хорошо. Но что значит это для меня – «быть строгим»? Не дать лишней конфеты или выпороть провинившегося дитятю как сидорову козу? Что значит – «быть строгим»? Интересно, что я даже могу думать, что нужно выпороть, но, поскольку мои переживания и мои представления далеко не всегда совпадают друг с другом, то по факту ограничусь лишь назиданием, лишением сладкого или же одним строгим видом. Итак, то, что мы думаем и то, что мы делаем, – это разные вещи (кстати, иногда это даже и к счастью).