Чтение онлайн

У человека же все категорически не так. Нам секс дан как удовольствие, а не как биологическая программа. Мы самые сексуально–чувствительные животные на планете – это абсолютный факт. Человек, согласно данным специальных исследований, каждые десять минут своей жизни думает о сексе или о чем-то, что с ним связано. Каждые десять минут!

Зачем, спросите, природа подарила нам такую кипучую, такую гигантскую сексуальность? Вот и Моррис задался этим вопросом. И ответ здесь может быть только один: такая сексуальность биологически необходима виду, чтобы благодаря возникающей между партнерами сильнейшей эротической привязанности они влюблялись друг в друга и хранили друг другу верность.

И как бы странно, наивно и парадоксально это ни звучало, любовь и сохранение верности партнеру – это то, что позволило обезьяне стать человеком. Если бы природа не научила нас этому, мы бы просто не выжили. Мы не создали бы ни общества, ни культуры, ни нашей цивилизации.

Сексуальность – это то, что призвано крепить наши союзы. Когда же сексуальность начинает их разрушать – это говорит об извращении и деградации нашей уникальной человеческой природы. Так что брак – это нечто вроде физиологической потребности… Не надо с ним бороться.

Был у Фрейда ученик – Карл Гюстав Юнг. Последний, правда, учеником Фрейда себя не признавал, а потом и вовсе разругался с Зигмундом на чем свет стоит. Так что если Фрейд считается у нас основателем «психоанализа», то Юнг назвался автором «аналитической психологии». Вот так одно слово и поделили…

В чем же состоял предмет спора между двумя знаменитыми психотерапевтами? Фрейд утверждал, что глубоко в подсознании человека сидят страшные инстинкты и подавленные влечения. Сверху на них давит общественное мнение, укорененное в нашем собственном сознании. А между ними, как уж на сковородке, крутится–вертится наше с вами личное «Я». Снизу воинствующе бессознательное, сверху репрессивное сознание – ужас и катастрофа. От того, мол, и все неврозы.

Юнг с этим утверждением Фрейда в целом не спорил, но пошел значительно дальше. Он сказал примерно следующее: «Что там бессознательное?! Ерунда! Вот коллективное бессознательное – это весчь!» Но что же это за зверь такой «коллективное бессознательное»? А это некая объединяющая нас всех психическая субстанция, восходящая еще к нашим чуть ли не доисторическим предкам. И там, в этой общей бессознательной субстанции, живут единые для всех людей образы, символы, знаки – Великой Матери, Анимы и Анимуса, Воина, Дракона и т. д. В общем, некие архетипические образы, которые время от времени прорываются наружу и рассказывают нам о себе.

Коллективное бессознательное говорит с нами через творения гениев, через народное творчество – мифы, сказки, сказания ну или, на крайний случай, через бред душевнобольного. Впрочем, гениев и сумасшедших, я так думаю, мы в этот раз особенно трогать не будем. Обойдемся малой кровью… Давайте чуть–чуть о сказках! И потом уже к делу.

Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам – урок. Это всем хорошо известно. И сразу хотелось бы какую-нибудь сказочку в тему – из коллективного бессознательного, чтобы разъяснила она нам все, намекнула, так сказать, в чем тут цимес-то – что в браке не так бывает и что с этим делать, чтоб не угробил он участников данного праздника жизни.

Но тут сразу же и загвоздка: сказок о предсвадебном периоде масса, а о том, что происходит после свадьбы–женитьбы, нет ни одной. По крайней мере, так считается. В свое время я и сам очернял подобным образом русскую сказку, утверждая, что якобы отсутствует в ней теория и практика супружества. Но это не совсем так, если разобраться, поэтому теперь будем эту ложную теорию дезавуировать. Есть такие сказки – про брак после бракосочетания, только смотреть надо пристально.

«Жили–были старик со старухою у самого синего моря…» И дело это продолжалось тридцать лет и три года и дошло до крайности. По–моему, про брак, как вы думаете? Впрочем, тут мы уже приходим к совершеннейшему шапочному разбору, точнее – к разбитому корыту. «Дурачина ты, простофиля!» и «Вздурилась старая баба!» – задушевный супружеский разговор на тридцать четвертом году супружеской жизни.

Взаимопонимание в этой колоритной паре близится к абсолютному нулю, взаимная симпатия уже давно на нем. Живут вместе, потому что старик со старухою – никому больше не нужны. Других мотивов для совместного проживания нет. Очевидно, речь идет о браке – к бабке не ходи! И теперь понятно, что в победной реляции – «и я на той свадьбе был, мед–пиво пил, по усам текло, да в рот не попало» – не все чисто и наличествует, так сказать, искомый намек – в рот-то не попало.

Продолжаем изучать пушкинские сказки, сюжетно перенятые «солнцем русской поэзии», как известно, от Арины Родионовны, а той – от самого народа российского, из гущи, так сказать, коллективного бессознательного. Теперь нас привлекают «Сказка о царе Салтане» и «Сказка о спящей царевне и семи богатырях».

В первой некая девица обещается народить царю сына, а потому выбирается в жены. Сына она рожает, но, оклеветанная завистницами, отправляется в бочку, причем вместе с отпрыском, и все это хозяйство – в море. В общем, речь в этой сказке идет о близких родственниках молодой семьи – сватье бабе Бабарихе, сватье бабе Поварихе и иже с ними, которые способны изничтожить всякий брак молодых и нетертых.

При этом девица на мужа не ропщет – «Что ж не защитил ты меня, ирод окаянный?» А глотает скупую женскую слезу и благоверно воспитывает сына в духе отцепочитания. Самоотверженный подвиг, надо сказать! И как результат – тягостное расставание преодолено, правда торжествует и счастье семейное воцаряется всем на зависть, нам на удивленье. Но кто ж не возропщет-то из засунутых в бочку?.. Возропщат, и будет им за это больно. Поскольку женское роптание мужчины, мягко говоря, не любят.

Теперь открываем сказку о семи богатырях. Здесь интересующая нас пьеса разворачивается и вовсе за кулисами. У царевны, которой предстоит заснуть от того яблока да в том гробу, явно была матушка. Но… Появилась мачеха. В общем, перед нами тоже вполне себе известная история – поменяли первую жену на молодуху. «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, кто на свете всех милее, всех румяней и белее?..» Символическая разлучница – совершенно очевидно! То есть и об этом в сказочках очень хорошо написано, и характер разлучницы определен с точностью и скрупулезностью немилосердной.

В общем, что бы мы там ни говорили о том, что в браке все непросто, сказки повествуют с бессердечной неумолимостью – вечные склоки, родственники–злопыхатели, патриархат недюжий и еще разлучницы, чтоб им! Но есть ли во всех этих сказках нечто более ценное, нежели простая констатация факта?.. На мой взгляд, есть.

Во–первых, архетипические образы, и об этом мы уже говорили. Истерика современной невесты по поводу подвенечного платья и устройства свадебного банкета – это самый настоящий архетип. Конечно – что ни сказка, то свадьбой заканчивается, а какие приготовления – мама родная! Классическое предбрачное сумасшествие. Но с той же очевидностью есть в сказках и архетипический образ гибели брака, описание его внутреннего разложения – вспомните упомянутую нами уже «Золотую рыбку»! В этой связи присказка «Жили долго и счастливо и умерли в один день» звучит как издевка.

Кроме этого, есть в сказках и архетипический образ родственников–ревнивцев, друзей–подруг завистников – в общем, образ врагов–разлучников. Вполне себе отчетливо прорисован. И потому, когда начинают рассказывать анекдоты про свекровей и тещей, это не просто так, это тут глубины психики задействованы. Есть архетипический образ разлучницы – «я ль на свете всех милее?..» Есть архетипический образ жены–жертвы – «ждет–пождет душа–девица…» Есть архетипический образ соблазнителей, которые батальоном шастают (семь богатырей – это вам не хухры–мухры), что для «рогатых» мужей весьма существенно. В общем, масса всяких архетипов, и все это мы обсудим по ходу книги. Архетипы как-никак – дело сурьезное.