Чтение онлайн

Отдышавшись, осматриваю помещение в поиске свободного места и замечаю лицо, знакомое по вчерашней сцене в фойе. Взгляд задерживается на симпатичном брюнете с пирсингом в ухе и, вспомнив, что еще вчера он стоял в компании местной грозы венерологов, перевожу взгляд на его соседа по парте.

Облюбовав стол перед самым носом преподавателя, парни лениво разглядывают окружающую обстановку. Светловолосый скользит мимо меня равнодушным взглядом, секунду смотрит на препода, погруженного в экран ноутбука, и… возвращается ко мне.

Правая бровь Хорнера медленно ползет вверх, аттестуя мои нижние конечности. Он с трудом отводит взгляд от выреза на моем платье и щурится, будто пытаясь вспомнить, где меня видел. Узнает. Определенно.

– Извините, кажется, перепутала аудитории, – тараторю я, переводя взгляд на удивленного препода, и выбегаю в коридор, чтобы успеть залететь в соседний кабинет.

Мне повезло: историк задерживается на несколько минут. Это дает возможность спокойно сесть рядом с Милли и достать тетрадь.

– Ночевала-то дома? – подруга с ехидной улыбкой подпирает кулачком подбородок.

– А ты? – парирую я, заранее зная ответ.

Их с Хорнером Лавстаграм был настолько «беспалевным», что поверить в эту чушь могли только идиоты.

– Смеешься?

– И чья это была идея?

– Моя, разумеется. Он надеялся, что после ужина я по-соседски приду к нему в гости и подыграю для фото с кофе и десертом. Мы живем в одном комплексе, но на разных этажах, – добавляет Милли, заметив мою реакцию на ее «по-соседски». – Было лень тащиться на двадцать третий этаж.

– Бесспорный аргумент, – усмехаюсь я, представляя, какую опасность представляет подъем на лифте в сравнении с дружеским посещением логова хищника.

– Ну и? – Испытующий взгляд подруги красноречиво показывает ее настрой. Она собирается вытянуть из меня информацию любыми способами. – Чего проспала-то?

– Пришлось забирать с вечеринки пьяного брата.

– Брата?! Я думала, ты единственный ребенок в семье.

– Брат двоюродный, сын папиного близнеца. – Что вполне могло бы быть правдой. Кто ж знал, что дядя Джордан уйдет в католические священники.

– Познакомишь? – Хитрый прищур говорит только об одном: не больно-то она мне и поверила.

– У Сэма есть подружка, – отмахиваюсь я в надежде свернуть с темы. – Для других целей знакомить не вижу смысла, он и со мной-то общается редко.

– Вы и его Сэмом зовете?

– Родились в один год с разницей в пару месяцев.

– Одно на двоих?

– Что? – Я не с первого раза слышу вопрос подруги, переключившись на вошедшего в аудиторию препода.

– Имя у вас, говорю, одно на двоих.

Я киваю, подумав, что на двоих у нас еще и мозги, которым не мешало бы немного отдохнуть после четырех часов сна.

– Винчестер Кольт?! Его предки на заводе огнестрельного оружия познакомились? – хихикаю я, услышав имя преподавателя.

– У меня были компьютерные ассоциации. Жена Кольта преподавала нам информационные технологии в дизайне на втором курсе. Знаешь, как мы ее называли?

– Материнская плата?

– Бинго!

– Девушки в синем в конце зала! – Надо же, я только сейчас заметила, что наша с подругой одежда похожих тонов. – Не поделитесь с нами причиной своего веселья?

Кажется, дуло мистера Кольта определилось с целью на ближайшие два часа.

– Извините! – кричит Милли. – До моей тормознутой соседки только дошел смысл анекдота, рассказанного перед началом пары!

– Ну спасибо, – шиплю я, едва прекратив смеяться.

– Ладно уж, – машет рукой Дон Винченцо. – Но в следующий раз анекдоты травить будете в коридоре.

Два часа нудной лекции – и наступает долгожданный обеденный перерыв.

Столовая сразу же заполняется студентами, и мы с Милли оказываемся в числе первых. Обнаружив свободный столик у западного окна, куда еще не добралось жаркое солнце, мы сразу же двигаемся в ту сторону.

– Напитки не взяли. – Милли сокрушенно хлопает себя по лбу и с досадой оборачивается к длинной очереди к автомату.

– Я схожу. Тебе кофе?

– Возьми американо. – Подруга расплывается в благодарной улыбке. – Единственный сносный напиток, извергаемый этим доисторическим монстром.

– Окей! – бросаю я, шагая в сторону толпы.

На счастье, очередь продвигается быстро, и уже через шесть минут я держу в руках два бумажных стаканчика с горячим напитком. Реально горячим, чтоб его… Вот почему все сюда с подносами прутся.

Жжение в кончиках пальцев нарастает, и я озираюсь в поисках хотя бы чужого подноса, который смог бы спасти меня от ожогов. Но в ту же секунду подошва скользит по плитке, а я в очередной раз мысленно ругаю себя за выбор «копыт». Ну правда же, корова на льду.

Едва удержавшись на ногах, я слегка качаюсь вбок – как раз в тот момент, когда взгляд ловит кусочек фигуры в потрясающей белоснежной рубашке с закатанными рукавами на не менее потрясающих предплечьях. Только не… это.

– Твою же, – шипит случайная жертва моей неуклюжести смутно знакомым голосом. – Черт!

Поднимаю виноватые глаза и… Опять он?!

– Господи, – только недавно Хорнер вспоминал прислужника Дьявола, – и дал же ты мозги криворуким…

– А разве не мило? – пытаюсь я оправдать себя потоком слов, половину которых сама разобрала бы только с третьей попытки. – И, что самое важное, креативно! Кофе и рубашка, горячее на холодном, темное и светлое, сладкое и…

Я запинаюсь, пытаясь прикинуть, можно ли наделить ткань вкусовыми свойствами.

– Пресное? – спрашивает Хорнер с серьезной миной.

Киваю, схватившись за спасательный круг, брошенный с вражеской шлюпки. Судя по аромату, что забивает ноздри, вкус там далеко не пресный…

Погоди-ка, Сэм, ты же сейчас не о рубашке думаешь, правда?

Я выбиваю из головы мысль, пугающую до легкого содрогания в теле, и продолжаю:

– Внутреннее противостояние как суть человеческой природы.

Он все еще смотрит на меня как на умалишенную. Приходится сойти с воображаемой трибуны на кафедре философии и использовать более приземленный аргумент.