Чтение онлайн

Устинов Иван Семёнович, 1900 года рождения, уроженец деревни Смерди Лужского района, сын кулака, отец раскулачен и выслан.

Матвеев Яков Матвеевич, 1882 года рождения, уроженец деревни Смерди Лужского района, крестьянин-середняк.

Вышеуказанные участники контрреволюционной группы враждебно настроены ко всем проводимым мероприятиям ВКП(б) и Советского правительства, среди колхозников систематически проводят антисоветскую пропаганду, распространяют провокационные слухи контрреволюционного содержания о голоде колхозников и неизбежности гибели колхозов при Советской власти, вместе с этим высказывают повстанческие намерения.

Прошу Вашей санкции на арест участников этой контрреволюционной группировки: Дементьева И.Д., Устинова И.С. и Матвеева Я.М.» [А. 13].

К этому материалу прилагался ещё «Меморандум на гражданина Волкова Ф.Ф. и его сына Волкова П.Ф.», составленный на основании агентурных данных, полученных «при проведении слежки за объектом». В этом документе, подписанном начальником Лужского РО НКВД лейтенантом гб Богдановым и оперуполномоченным младшим лейтенантом гб Варицевым, отмечалось следующее:

«Волков Ф.Ф., 1880 года рождения, происходит из зажиточных крестьян деревни Смерди. Облагался твёрдым заданием, часть имущества была продана за госналоги. Трижды судим: первый раз в 1930 году по статье 75 УК, второй раз в 1931 году и третий раз в 1932 году по статье 61, часть 2 УК.

Волков П.Ф., 1907 года рождения, также 2 раза судился: в 1927 году по статье 176 часть 1 УК и в 1935 году по статье 74 часть 2 УК.

Волков Ф.Ф. настроен явно антисоветски. Систематически не выполнял госпоставки и платежи. Открыто выступает среди колхозников колхоза “Смердовская Крестьянка” против колхозов, проводит троцкистскую контрреволюционную пропаганду, распускает провокационные слухи о голоде колхозников и вместе с этим восхваляет царя и прежнюю жизнь. Так, например, в апреле месяце 1936 года в присутствии колхозников Филатова, Плишина и Матвеева заявил: “Колхозы — это вторая барщина, над нами издеваются, как хотят, довели до нищеты. Всё, что колхозы зарабатывают, отдают государству. Но пусть помнит Советская власть, что крестьян свыше 80 миллионов и с этой силой придётся считаться, и придёт время, когда мужик возьмётся за ум”.

Среди колхозников в неоднократных разговорах восхвалял бывшего царя и прежнюю жизнь при царизме. И вместе с этим обвиняет руководителей ВКП(б) и Совправительства, которые взимают с крестьян большие налоги, отбирают продукцию за бесценок, дерут с колхозников по десять шкур, и колхозники теперь сами себе не хозяева» [А. 13].

Знакомство с приведенными документами наводит на грустные размышления о том, как мирный труженик-крестьянин был буквально разорён и ограблен Советской властью, а потому стал для неё крайне опасен, и его требовалось изолировать. А ведь согласно новой Конституции СССР такой бунтарь вполне мог быть выдвинут односельчанами кандидатом в депутаты Верховного Совета. Партократия не могла этого допустить. Поэтому органам НКВД оставалось лишь самоотверженно бороться с подобным хулителем колхозов.

Но в данном следственном деле отметим один частный вопрос, немаловажный для нашего дальнейшего повествования. Как мы узнали по прочтении первого из приведенных документов, два лужских начальника запросили в Ленинградском УНКВД санкцию на арест контрреволюционной группы.Можно догадаться, что зам. начальника управления старший майор гб Гарин, который настойчиво требовал ускоренного представления крамольных материалов, своё доброна задержание антисоветски настроенных колхозников незамедлительно дал. При этом прокуратура в соответствии с действовавшими тогда установками в следствие не вмешивалась и потому от себя никаких разрешений не оформляла. В результате 5 человек колхозников, обвинённых в контрреволюционных преступлениях,по постановлению особой тройки УНКВД ЛО «были заключены в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет каждый» [А. 10]. Соответственно, на 5 голосов уменьшилось число избирателей, способных на выборах проголосовать против местного бюрократа.

Однако через 20 лет оказалось, что арест колхозников произведен был «необоснованно, без санкции прокурора», невинно осуждённые реабилитированы, а во всём виноват оказался только Богданов. Выносившая приговор особая тройкадавно была расформирована, а члены её репрессированы. Оперуполномоченный Варицев, подписывавший вместе со своим начальником меморандум, погиб на фронте в 1943 году — с него спроса нет. Непосредственный начальник моего отца лейтенант гб Баскаков, чья подпись имеется на письме… виноват или нет? Об этом в главе 40.

Трагически сложилась судьба Семёнова Игната Семёновича, 1883 года рождения, русского, беспартийного, члена колхоза. Не умел неграмотный Игнатий Семёнович держать язык за зубами, за что и поплатился в самом начале великой чистки — в назидание другим. Постановлением особой тройкиот 22 августа 1937 года И.С. Семёнова осудили к высшей мере наказания и тут же в соответствии с постановлением ЦИК без промедления привели приговор в исполнение. Причём следует отметить, что привлечён к ответственности он был за антисоветскую агитацию, но в единственном числе. К тому времени упоминавшееся нами указание о том, что по статье 58 пункт 10 УК надо брать только группу, так как не сам же с собой агитаторкрамольные разговоры вёл, ещё не было доведено до исполнителей.

Потомственного крестьянина Семёнова признали виновным в том, что он являлся «ярым противником Советской власти и ВКП(б), систематически проводил антиколхозную агитацию». В деле записаны его высказывания: «Жизнь в колхозе просто мученье. Государство задавило колхозников своими планами». На свирепость решения тройки, только ещё раскручивавшей свою мясорубку, могло повлиять и указание на то, что «он проводил и вредительство. В 1936 году, работая в колхозе старшим конюхом, умышленно не завёз сена, в результате чего от голода погибло 4 лошади. В 1935 году на водопое 1 лошадь утонула. Работая заведующим случным пунктом, выполнял свои обязанности преступно-недобросовестно, в результате чего был небольшой процент ожеребляемости. За это с работы был снят». Жена Семёнова, ярая церковница, в 1930-е годы была осуждена за антисоветскую деятельность.

Основанием к аресту послужило постановление следователя прокуратуры Лужского района оперуполномоченного Алексеева от 1 февраля 1937 года, в котором в общих словах указывалось, что Семёнов занимался среди колхозников «контрреволюционной агитацией, направленной на террор против вождей партии и правительства, срыв весенне-полевой кампании и другие преступления». Эти сведения подтверждены протоколами допросов Петрова и Дадова.

На допросе «Семёнов признал себя виновным и показал, что среди колхозников выражал недовольство мероприятиями ВКП(б) и Советского правительства, в частности, в области сельского хозяйства. Клеветал на советскую и колхозную действительность».

К этим материалам была приобщена характеристика, выданная 13 марта 1937 года Красногорским сельсоветом, в которой говорилось, что «Семёнов в 1932 году облагался твёрдым заданием, за невыполнение которого был осуждён на 6 месяцев принудительных работ» [А. 13].

Вот и все прегрешения труженика, за которые он вместо того, чтобы, поругиваясь, продолжал кормить страну хлебом, должен был в 54 года от роду, полным сил, по приговору Советской власти лечь в сырую землю. А если бы такой агитатор стал депутатом Верховного Совета? Сталин подобного не боялся — этот правдолюбивый крестьянин мог подсказать законодательной власти, как лучше управлять страной. Он был опасным конкурентом для партократов.

По заявлению дочери в декабре 1956 года Семёнов был реабилитирован, и дело на него прекращено за отсутствием состава преступления. При этом интересно, что основную роль здесь сыграла справка того же Красногорского сельсовета от 29 сентября 1956 года о том, что «Семёнов никогда кулаком не был», а только «крестьянином середняком» [А. 10]. Ну а если бы его причислили всё-таки к кулакам, то уничтожен он был бы правильно, поскольку правившая партия ликвидировала кулачество как класс?

Как две капли воды похоже дело другого антисоветчика — Ефимова Василия Александровича, 1896 года рождения, русского, малограмотного, работавшего в колхозе «Красные Горы». Ефимов, так же как и его земляк Семёнов, «будучи враждебно настроен к ВКП(б) и Советской власти, систематически проводил контрреволюционную агитацию против колхозного строительства, распространяя слухи о голоде, дискредитировал руководство компартии, восхвалял врагов народа, высказывал пораженческие взгляды». Доказательством вины послужили свидетельские показания Дмитриева, Кузьмина, Андреевой. Они сообщили, что «Ефимов является кулаком и среди своего окружения проводит антисоветскую агитацию, направленную против политики партии в области колхозного строительства». К делу приобщена справка Красногорского сельсовета от 1 декабря 1937 года, «в которой Ефимов охарактеризован был как кулак». На допросе 30 ноября 1937 года признал, что «действительно среди своего окружения проводил антисоветскую агитацию». Постановлением особой тройки от 15 декабря 1937 года осуждён на 10 лет. Теперь в избирательной кампании участвовать не мог, так как находился в тюрьме.