Чтение онлайн

–  Что ты предлагаешь, Гипподам? Куда ты клонишь? — спросил Клеомен.

–  Мы должны послать к Дарию двух спартанцев, чтобы они своей смертью искупили эту вину.

–  Двух наших доблестных граждан за двух варваров! — вскричал Клеомен. — Это уж слишком!

–  Прекрати, Клеомен, ты прекрасно понимаешь, о чём идёт речь. Мы должны дать возмещение Дарию, чтобы умилостивить богов. Я нисколько не раскаиваюсь, что мы поступили с послами так, как поступили. Дерзость их притязаний была невыносима. Если бы они осмелились прийти сюда снова с такими же требованиями, я бы снова распорядился бросить их в колодец. Но вместе с тем, нам надо очиститься от скверны и умилостивить богов. Вы все знаете: убийство послов — одно из самых худших преступлений и за него наказывается всё государство. Теперь, когда близка война с персами, нам особенно нужно заручиться поддержкой наших богов и позаботиться о том, чтобы мы были чисты перед Варваром.

–  И кого же мы пошлём? — спросил Клеомен.

–  Это может быть только добровольная жертва. Завтра мы объявим об этом деле в народном собрании и выберем желающих.

Все одобрили это решение.

–  Цари Лакедемона, — продолжал Гипподам, — выслушайте решение эфоров. Вы нарушили установления божественные и человеческие, обманом вы сместили законного царя Спарты, надругавшись над нашими обычаями и оскорбив божество. За это вы заслуживаете самого сурового наказания...

Левтихид и Клеомен напряглись.

«Зря я вернулся, — пронеслось в голове у Клеомена. — Неужели эфоры нарушат обещание?»

«Зачем только он вернулся?» — подумал Левтихид.

Он всё это время безучастно молчал, тоскливо глядя в пол.

–  Но ввиду бегства Демарата эфоры даруют вам прощение, с тем чтобы вы публично совершили очистительные жертвы Аполлону и, таким образом, освободили город и себя от скверны.

Оба царя облегчённо вздохнули. Буря пронеслась на этот раз мимо.

Вечером, после захода солнца Леонид пришёл к Клеомену.

–  Братец! — радостно воскликнул царь. — Ну, вот и ты! Рад тебя видеть. Знаешь, я чувствую себя в Спарте после долгого отсутствия как нашаливший ребёнок, вернувшийся к строгой, но милосердной матери. И наши граждане так обрадовались мне, что я невольно умилился. Я думал, они меня проклинают. Ведь я был причиной бегства их любимого Демарата.

–  Так бы оно и было, если бы не Левтихид. Всё самое неприятное досталось ему. Он даже не может спокойно выйти из дому, чтобы кто-нибудь не сказал ему какой-нибудь колкости.

–  Я заметил, что царский венец ему явно не на пользу. Он стал угрюм и скучен.

Клеомен провёл Леонида во внутренние покои. Просторный зал был убран достаточно пышно для жителя Спарты. Клеомен имел неудержимую склонность к роскоши. Из каждого похода он привозил предметы искусства, которыми с удовольствием украшал свой дом, несмотря на ворчание геронтов и эфоров. Поэтому дом его был обставлен с аттической изысканностью. Ионические колонны, высокие расписные аттические вазы, скульптурные коры и куросы [11] , драгоценные финикийские ткани и ковры украшали обеденный зал.

Клеомен пригласил Леонида занять место на обеденном ложе, застланном восточным ковром. Сам он устроился напротив. Слуги принесли столики с десертом и вино.

–  Какой нелепый обычай сложился у нас, эллинов, — сказал Клеомен, наполняя свой кантар [12] из амфоры, которую слуга поставил перед ним прямо на столике, — разбавлять этот божественный напиток, этот волшебный дар богов водой! Вот истинное варварство!

–  У эллинов, напротив, варварством считается пить неразбавленное вино, — сказал Леонид, — я слышал, брат, будто бы скифы научили тебя пить вино, не разбавляя водой, но не мог этому поверить.

–  Всё это предрассудки, Леонид! Попробуй, ведь ты, как и все прочие эллины, даже не знаешь вкус настоящего вина.

–  Клеомен, известно, что неразбавленное вино помрачает рассудок. Говорят, это может привести к полному безумию. Что отличает нас, эллинов, от варваров? Чувство меры и гармонии. Посмотри, все народы вокруг нас предаются разного рода излишествам — неумеренности в еде, невоздержанности в питье, жадности к золоту, женщинам, так что они не способны довольствоваться одной супругой, а окружают себя огромным гаремом, что противно природе человека, как мне кажется. Эллины побеждают разумом все эти ужасные страсти, приводящие человека в жалкое состояние. И особенно это касается вина. Ведь неразбавленное вино заставляет потерять чувство меры, впасть в расслабленность и пьянство. Человек становится жалким рабом виноградной лозы. Я отказываюсь пить чистое вино, Клеомен. Вели слуге принести ключевой воды.

–  Как хочешь, я не уговариваю, тем более что речь пойдёт о таком предмете, для которого нужно иметь трезвую голову.

–  Я слушаю тебя, царь.

–  Я давно хотел спросить тебя, Леонид, почему ты не женишься? Народ недоволен, ты же знаешь, как у нас относятся к холостякам...

–  Ты для этого позвал меня?

–  Да, исключительно для этого. — Клеомен отхлебнул из кантара и откинулся на ложе, с наслаждением проглатывая ароматную жидкость. — Видишь ли, я давно приметил, что моя Горго смущается и краснеет, когда речь заходит о тебе. Наверняка я, конечно, не знаю, но мне почему-то кажется, что ты ей по душе.

–  Боюсь, что ты ошибаешься, она привязана ко мне, это правда, но как к своему близкому родственнику. Она ещё такая юная, я намного старше её...

–  Не такая уж она и юная. Ей месяц назад исполнилось девятнадцать. Самый подходящий возраст для девицы вступить в брак. Что касается тебя, конечно, ты не юнец, но зрелость украшает мужчину. Я думаю, ты понял, что я имею в виду. Мужского потомства у меня нет. Ты мой наследник, и достойный наследник. Я хочу, чтобы ты женился на Горго. Да, она не вышла ростом, зато редкой рассудительности. И в кого только? Вот уж верно говорят, если в одном месте убавится — я имею в виду себя, — постучав себя по лбу, Клеомен залился звонким смехом, — то в другом — прибавится. Итак, моя малышка Горго — достойнейшая девица. Надеюсь, ты не станешь с этим спорить? Тот, кому она достанется, будет счастливейший из смертных, просто баловень судьбы! Она так умна и остроумна, что ей, конечно же, подобает царский венец. К тому же она весёлого нрава. Ты только подумай, что может быть хуже угрюмой, сварливой жены? Б-р-р-р!

Клеомен поёжился. Он хмелел на глазах. И язык его стал заметно заплетаться.

–  Леонид, я хочу, чтобы после моей смерти она стала царицей Спарты. И знаешь, честно тебе скажу, ты единственный, кому я бы от всей души отдал свою ненаглядную дочку, зная, что ты достойная ей пара. Хоть ты мне брат только наполовину, а сводные братья обычно не слишком жалуют друг друга, тебя я люблю. Ну что ты скажешь? Берёшь её?

Леонид молчал, обдумывая свой ответ.

–  Я хочу сказать тебе, Клеомен, — наконец медленно, будто бы подбирая слова, сказал он, — что жениться на Горго было моей заветной мечтой. Я полюбил её ещё маленькой девочкой. Она была такая трогательная и жизнерадостная! Так радостно всегда бросалась мне навстречу! Наверно, ты мне не поверишь, но я уже давно люблю её. Вот почему я не женился до сих пор. Теперь, когда ты сам заговорил об этом, я могу тебе в этом признаться.

–  Ты меня ничуть не удивил, я догадывался о чём-то таком, — сказал польщённый отец. — Моя рыжеволосая Горго может свести с ума кого угодно.

–  Только я не хочу, — несколько скованно сказал Леонид, — чтобы она вышла за меня по принуждению с твоей стороны или по расчёту.

–  Отлично, я уверен, что она согласится. Эй, Ксуфий, позови мою дочь.

Горго не замедлила прийти на зов отца. Она показалась Леониду притихшей и смущённой.

–  Дочка, твой дядя Леонид хочет назвать тебя своей женой. Как ты на это смотришь? — весело подмигивая ей, проговорил Клеомен.