Чтение онлайн

За одну эту ночь наши летчики нанесли ощутимый удар по врагу, было отмечено: 11 мощных взрывов, 10 прямых попаданий по местам стоянок самолетов, 16 - по бетонной взлетно-посадочной полосе и 6 - по батареям зенитной артиллерии.

11 мая 1943 года для многих летчиков, штурманов, стрелков-радистов и стрелков стал настоящим праздником. За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленное при этом мужество лучшие экипажи были награждены боевыми орденами и медалями. Среди них: летчики В. А. Хахель, П. И. Компаниец, Н. В. Козлов. Штурманы: Н. И. Сидерко, И. К. Зоткин, С. И. Старцев, автор этих строк и многие другие.

Задания были разные

Помимо основных задач, присущих бомбардировщикам - уничтожение разнообразных наземных целей врага, нам приходилось выполнять целый ряд других заданий: разведка, лидирование своих истребителей с тыловых на прифронтовые аэродромы, выбрасывание малых десантов в тылу врага, сбрасывание различных грузов своим войскам, оказавшимся в тяжелом положении и др.

Как-то в один из погожих светлых дней 1943 года нашему экипажу была поставлена задача - отлидировать группу своих истребителей с аэродрома, находившегося за Волгой, на аэродром Старобельск. Ставя такую задачу капитану Н. Козлову, командир полка тут же добавил: "Полетите без стрелков. Заодно перевезите личные вещи летчиков и захватите старшего инженера полка".

Задача была несложная и привычная - до этого нам не раз приходилось выполнять подобные задания.

Аэродром этот был нам хорошо знаком - мы садились на нем, когда в ноябре 1942 перегоняли свои "Бостоны" на перевооружение в Москву. Тогда погодные условия были крайне тяжелыми: низкая сплошная облачность, ограниченная видимость. Теперь же погода стояла отличная. Подготовив летчиков истребителей к перелету, мы погрузили их личные вещи в бомболюки и кабину стрелков, вырулили на старт. За нами вырулили и истребители. Старший инженер истребительной группы доложил по СПУ, что он к полету готов. Подождав, пока все летчики не вырулили на старт, мы взлетели. Собрав группу на кругу, взяли курс на Старобельск. Молодые пилоты, еще не побывавшие в бою, тесно прижимаются к нашему самолету, словно только что вылупившиеся цыплята к своей матери-наседке. До аэродрома Старобельск дошли без приключений. Выждав на кругу, когда все истребители сядут, приземлились и мы. Отрулив на стоянку истребителей, выключаем двигатели. Открываю бомболюки и покидаю кабину. К нашему самолету уже потянулись летчики за своими вещами. Но что это? Люк кабины стрелка-радиста открыт, а в кабине - ни инженера, ни вещей. Только один чемодан, зацепившись за что-то в кабине, сиротливо торчал в ней, как немой свидетель происшедшей "трагедии".

–  Ничего не понимаю, - говорит Н. Козлов. - Куда мог деваться инженер да еще вместе с вещами?

–  Думаешь, я что-нибудь понимаю? - Закралась мысль - а не задел ли он случайно рукоятку открытия люка и вывалился из кабины?! А поскольку он был без парашюта, печальный вывод напрашивался сам по себе.

Подошедшие к самолету за своими вещами истребители охали и ахали. Особенно те, чьи вещи размещены были в кабине. Долго бы нам гадать над этой таинственной загадкой, если бы не подошедший последним летчик.

"Что, инженера потеряли? - и видя наши унылые лица, добавил: - Ничего с вашим инженером не случилось. Я сам видел, как он на старте открыл люк. Выскочил из кабины, кинулся, к самолету, у которого заглох двигатель". С души как камень свалился, хотя это и не прибавило настроения обладателям утерянных вещей. Оказалось, что инженер уже, заняв место в кабине стрелка-радиста, увидел, как у одного самолета, вырулившего на старт, остановился винт. И, приняв решение, лично во всем разобраться, не предупредив летчика, покинул самолет. Пока он бежал к самолету, летчик запустил мотор. Инженер вернуться не успел. А вещи, по-видимому, выпали через открытый люк при различных маневрах самолета.

К ночи 5 июля, чтобы быть ближе к наземным войскам, перелетели на аэродром Викторополь под г. Купянск. В начале ночи, когда все экипажи ушли на задание, прилетели немецкие бомбардировщики и забросали аэродром "лягушками". Эти бомбочки имели свойство взрываться, когда на них наступишь. При взрыве она подскакивала, давая разлет осколков примерно на высоте 1 метра (за что и прозвали их "лягушками"). Несколько вражеских бомбардировщиков осталось барражировать в районе аэродрома.

Когда первый экипаж Саши Балдина, заходя на посадку, вошел в луч прожектора (чтобы посадить ночью скоростной самолет, требовалось подсветить ему место приземления), немецкий бомбардировщик пристроился к нему в хвост и с короткой дистанции открыл огонь. Снарядом Саше в плечевом суставе оторвало правую руку. Самолет в 3-4-х метрах от земли стал валиться на крыло. Саша, успел прибавить газ, подхватить штурвал левой рукой и мастерски посадил машину. Когда самолет коснулся земли, от потери крови Саша потерял сознание. Неуправляемый самолет, снижая скорость, прокатился по всему аэродрому и уткнулся носовой частью в первое попавшее ему на пути дерево на опушке леса, помяв раненого штурмана. Летчика и штурмана отправили на лечение. Дальнейшая их судьба мне неизвестна.

Командованию стало ясно, что с этого аэродрома немецкие летчики работать не дадут, было отдано приказание - вернуться на прежний аэродром в Можняковку.

Боевая работа продолжалась

4 июля 1943 года, в канун решающих боев на Орловско-Курском направлении, полку было вручено знамя части. Для его вручения на аэродром прилетел командир 244-й бомбардировочной авиационной дивизии Герой Советского Союза генерал-майор авиации В. И. Клевцов.

Вручая знамя, командир дивизии сказал:

"Сегодня мне представилась приятная возможность от имени Президиума Верховного Совета СССР вручить вашему полку знамя. Пусть оно напоминает вам о священном долге преданно служить Советской Родине, защищать ее мужественно и смело, не щадя своей крови и самой жизни. Выражаю уверенность, что личный состав полка с честью пронесет это знамя, до победоносного окончания войны".

Командир полка И. И. Малов, принимая знамя, заверил командира дивизии, что личный состав будет крепко держать это знамя в руках, не опозорит его малодушием или бесчестием, сделает все от него зависящее, чтобы приблизить час окончательной победы над ненавистным врагом.

Мы с волнением смотрели на развернутое полотнище красного цвета, в центре которого ярко выделялась нашитая золотистым шелком пятиконечная звезда, а под нею надпись:

"449-й бомбардировочный авиационный полк".

И мысленно клялись - отдать все силы, а если потребуется и жизнь, для полного разгрома немецких оккупантов.

После вручения знамени состоялся митинг. Выступающие летчики, штурманы, стрелки-радисты, техники выражали одну и ту же мысль - еще крепче драться с врагом, не давать ему пощады ни днем, ни ночью. Пришли на память слова, сказанные еще Петром 1: "Кто к знамени присягал однажды, - тот у оного до смерти стоять должен".

На рассвете 5 июля полк был поднят по тревоге, чтобы нанести бомбовый удар по войскам противника в районе Белгорода. Когда экипажи вырулили для взлета, на старт было вынесено врученное накануне знамя части. Красное полотнище трепетало на ветру, вдохновляя летчиков на новые подвиги и свершения, и каждый из нас, вылетая на это задание, мысленно повторял... "До смерти стоять должен..."

Во второй половине сентября из дивизии поступила команда - перелететь на аэродром Нижняя Дуванка, что 25 километров севернее Сватово. К вечеру летный и наземные эшелоны были уже на новой точке и тут же приступили к подготовке самолетов к ночным полетам. Когда на аэродроме начали сгущаться сумерки, на КП был вызван экипаж Евгеция Мясникова.