Чтение онлайн

В магазине всегда люди, довольно много людей, но они никогда не смотрят друг на друга – это особое место, сюда приходят общаться с книгами, изучать их, выбирать. Егор помнил лица многих жителей города, ведь если ходишь в одни и те же места, то запоминаешь людей и в кафе, и в супермаркете, в автосервисе, на заправке. Но совершенно точно он не помнил никого из тех, кого видел когда-либо в книжном магазине. Вот и сейчас; надел наушники, в голове только музыка и книги. Егор уже почти остановился на какой-то странной и явно нечитабельной книге под претенциозным названием «Красная Армия против Вермахта. Маршалы Победы», как вдруг почувствовал какой-то странный холод под лопатками. Это ощущение заставило его обернуться. Напротив, в разделе «Биографии» стояла молодая женщина и смотрела прямо на него.

Егор по привычке мысленно попытался классифицировать представленный экземпляр, но безрезультатно. Одета женщина была стильно, дорого, в меру сексуально – замшевые сапоги на высоком каблуке, хорошее пальто, шелковый шарф. Подобным образом одеваются женщины, знающие себе цену, нацеленные на карьеру, то есть «бабы с яйцами». Но ее прическа и весь внешний вид противоречили этому выводу. У нее были распущенные черные волосы, немного ниже плеч («тетки» обычно имеют короткую стрижку), волосы никак не были уложены (как сделала бы «баба с яйцами»), не были гладкими или с локонами (так укладывают «телки») – волосы этой женщины были немного растрепаны, как будто она просто не задумалась их как-нибудь прибрать. Кожа была белой и тонкой, Егор явно видел пульсирующую венку на шее. Темные круги под глазами, похоже от усталости. Губы совсем не накрашенные, немного потрескавшиеся. Глаза…. Черные глаза, он никогда таких не видел. И еще странные ощущения. Дело в том, что когда Егор смотрел на женщину, которая ему нравилась, то всегда испытывал небольшой жар, ему становилось теплее. Теперь же наоборот, Егор смотрел в эти черные глаза и чувствовал, что замерзает. Взгляд Снежной королевы – подумалось ему. Стояла женщина в обнимку с раскрытой на середине книгой «Моя тайная жизнь» Сальвадор Дали. Егор смутно припоминал – Дали, это какой-то сумасшедший художник вроде бы. Очень хотелось с ней заговорить, но что ей сказать – непонятно.

– Здравствуйте, – как-то неуверенно начал Егор и замолчал. Он придумал какую-то остроумную фразу, подходящую для начала знакомства, но вдруг как-то резко ее забыл.

– Здравствуйте, – серьезно и абсолютно спокойно ответила незнакомка. Голос у нее был довольно высокий, но немного хриплый, будто простуженный.

– Вам нравится Сальвадор Дали? – да, уж тупее не придумаешь, но ничего другого в голову не приходило.

– А вам нет? – она немного улыбнулась, но улыбка была какая-то странная, как будто ей больно улыбаться.

Потом Егор часто вспоминал эту улыбку. С Софьей он встречался восемь месяцев. Восемь месяцев счастья и боли. С ней все стало острее, четче, как если бы человек, который имеет зрение минус пять и никогда при этом не носил очки, вдруг надел линзы и впервые увидел все вокруг. Только вот с Софьей было холодно. Однотемпературно с ним самим. Егора часто женщины упрекали в холодности. Но вот такая холодность в женщине – завораживала и обжигала как настоящий лед.

В тот день, когда они познакомились, Егор пригласил Софью в кофейню напротив книжного магазина, и там ей зачем-то рассказал свою теорию о классификации женщин. Затем, спросил Софью, что она об этом думает. Она слегка наклонила голову и сказала, что стремление к классификации свидетельствует о желании субъекта придать себе значимость, а то, что типов женщин всего три – это, по ее мнению, признак ограниченности. Людей, ни мужчин, ни женщин нельзя делить по категориям, ведь главное в человеке его душа. Душа есть у каждого и очень важно понять прежде всего свою душу. И ни в коем случае нельзя соваться в чужую душу без должного уважения и осторожности. Егор эти наивные умозаключения почему-то сразу принял за истину. Софья не казалась странной или не от мира сего, нет, наоборот, рядом с ней привычный мир вокруг казался странным.

Через две недели после знакомства они стали любовниками. Две недели долго, но Егор сам не мог решиться и приблизиться к Софье настолько, чтобы дальнейший секс был очевидным. Она для него была слишком непонятной и слишком желанной, желанной настолько, что Егор всерьез стал переживать, будет ли он на высоте, когда все-таки случится секс. Но это оказалось неважно. Когда это впервые произошло, то на несколько месяцев все вокруг стало неважно. Нельзя было даже сказать, что это секс – само слово слишком резкое и короткое для определения того, что происходило с ними как только они оставались наедине. Это была какая-то другая реальность бесконечного и мучительного наслаждения. Они становились единым существом, ритмично двигающимся под какую-то странную неземную музыку. Когда все заканчивалось, то к сердцу Егора подступал страх, мучительный страх, причиняющий физическую боль – вдруг больше этого не будет. И он как можно крепче сжимал Софью в своих объятьях, чтобы не выпустить ее, не дать ей исчезнуть. Как-то сразу почувствовалось, что Софья не навсегда в его жизни и это волшебство рано или поздно закончится. Ему часто снилось, что он ее теряет в какой-то огромной толпе или в страшных черных коридорах огромного пустого здания, иногда в его снах они вместе шли по льду и вдруг лед раскалывался, и Софьи больше не было рядом, только черная полынья, которая тут же замерзала, становясь крепким льдом.

Софья не пускала его в свою жизнь.

Софья была владелицей небольшой коммерческой галереи в центре Города. Однажды он пришел к ней на работу в галерею с огромным букетом и каким-то ювелирным украшением в подарок. Решил отпраздновать месяц со дня знакомства, ведь все женщины всегда ведут точный подсчет – и раньше Егора жутко раздражал подобный формализм, но сейчас он это был хороший повод побольше узнать о жизни любимой женщины. Но Софья встретила его безразлично и подчеркнуто вежливо, букет нехотя взяла, на коробочку с украшением посмотрела так, будто Егор ей на ладони гадюку протянул. Не приняла подарок, попросила больше к ней на работу не появляться, развернулась и ушла. Сначала после такой выходки Егор рассердился и решил, что не будет ей ни звонить, ни писать несколько дней, пусть поволнуется. И уже через несколько часов сам звонил и при этом очень боялся, что она не захочет разговаривать. Софья так и не взяла у него ни одного подарка за все эти восемь месяцев, только цветы. Цветы Софья любила не в букете. Она говорила, что букеты – неодушевленные, а цветы они живые и, когда их в букет ставят, то они становятся мертвыми, как скульптурные памятники самим себе.

Потом как-то он вызвался отвезти Софью к друзьям за город, так как ее машина была в автосервисе, но получил опять отказ.

И еще Софья никогда не оставалась у него ночевать, хотя Егор много раз просил ее об этом. У нее в квартире ему остаться на всю ночь тоже не удавалось.

И вот, однажды все кончилось. Софья позвонила и сказала – все, мы расстаемся, извини. Это был единственный раз, когда она позвонила сама. Егору долго было больно….

Татьяна

Было больно, это чувствовалось. Егор рассказывал очень эмоционально. Сначала мне показалось, что ему очень хотелось не столько выслушать совет, сколько просто поделиться этим новым для него чувством. Но после того, как он закончил рассказ, и посмотрел на меня, я почувствовала его боль. Он смотрел на меня, как больной смотрит на врача. Он ждал какого-нибудь обезболивающего лекарства, хоть какого-нибудь, только бы стало легче.

Даже из того, что он мне рассказал мне, стало понятно, что этой женщине Егор не нужен. Так бывает. Любовь жестокая штука. Кто-то ранил тебя, ты ранишь другого. Тебе от этого не легче, но по-другому не получается. И не получится никогда. Кто любил, тот покрыт шрамами разной степени заживления. Когда Егор рассказывал, я думала про свой шрам. Боялась, вдруг он заболит-заноет, что-то вспомнит. Но ничего не произошло, видимо и зашит он был качественно, и времени для заживления прошло достаточно.

– И чего ты хочешь? Понять, почему так произошло, или попытаться что-то изменить? – я уже знала, что Егор выберет второй вариант, и было слишком жестоко сразу ему сказать правду. Правда в том, что изменить тут ничего невозможно, скорее всего, хотя…. Жизнь сложная штука, и иногда в ней случаются чудеса.

– Я надеялся, что вы мне что-нибудь посоветуете, и я смогу все исправить. Начать заново. Я не могу без нее. Прошло столько месяцев, а мне не легче. – меньше всего в эту минуту Егор походил на того циничного красавца с обложки, которым казался всего полчаса назад, когда начал рассказывать свою историю.

Я задумалась. Конкретный совет не поможет.

– Знаешь, я тебе один рассказ сейчас перескажу, почти притча. А ты попробуй сам вывод сделать. Ты ведь умный мальчик. – я пустила учительские нотки в голос, чтобы Егор почувствовал себя спокойно. Как в детстве.

– Хорошо, давайте рассказ.

– Было семь вечера семь лет назад. Он решил, что пора жениться….

Хвост

Было семь вечера семь лет назад. Он решил, что пора жениться. Сидел в офисе – подводил итоги и ставил цели, формировал чек-лист. И записал в планах на ближайший год – «жениться». Этот пункт был между «проверить, когда заканчивается ТО на самолете» и «результаты по переговорам с «West». Ко всему нужно подходить конструктивно.

Он всегда считал себя гениальным менеджером именно потому, что правильно ставил цели и задачи, а также выбирал правильные стратегии для их достижения. Цель, к которой он стремился, – быть максимально успешным. Задачи, исходя из поставленной цели, формулировались сами собой: финансовая независимость, высокий социальный статус, общественное признание. Высокий социальный статус подразумевал идеальную семью. Для этого нужна была жена. Возникает новая стратегия, предельно простая. Нужно найти идеальную женщину и жениться на ней.