Чтение онлайн

Она бесцеремонно, как могут только совсем невинные дети, возьмёт город за руку и потащит на улицу, не позволив даже накинуть плащ. Весна-то точно знает, что важнее, и ветром взъерошит волосы, заставив вдруг лёгкие развернуться, как крылья или, может, как паруса.

Город почувствует себя невероятно воздушным, но в то же время наполненным, живым и настоящим, он поймёт всё, чего не мог осознать, укутанный саваном зимы.

Солнечный свет будет играть бликами, а весна, счастливая смешная молодая весна, станет танцевать вокруг него, не отпуская его пальцев, не позволяя останавливаться.

Она поведёт город на мост над быстрой бурливой рекой. В этих водах вдруг отразится вся Вселенная, и город будет готов на пари со всяким, кто решится спорить, что речные струи не уносят ледяных зимних звёзд к горизонту.

Остановившись посреди моста, город вдруг увидит, что, как только перейдёт его, окажется там, где больше всего желал находиться. То самое место, что чудилось зимой во сне, то самое — тёплое и светлое. Город не сможет унять дрожи в пальцах и поймёт, что забыл дома пачку сигарет.

Весна беззаботно усядется на перилах и, перегнувшись, будет ловить солнечных зайчиков. Кажется, ей станет вовсе не до него.

Город сделает ещё шаг и снова остановится, замрёт, слушая, как бешено колотится сердце, отдаётся грохотом в ушах.

Всю зиму он мечтал пробежать по мосту, подняться на невысокое крыльцо, раскрыть дверь. Но он медлит теперь и кусает губы.

И пока город боится сделать очередной шаг, охваченный волнением, совершенно одинокий здесь и сейчас, кто-то подойдёт сзади и обнимет мягко за плечи. Нет, это будет не весна, уже умчавшаяся гулять, разбивая солнце в лужах.

Город узнает прикосновения, и судорожный вздох сорвётся с губ. Он не сможет заставить себя обернуться.

— Пойдём, — услышишь он и только кивнёт в ответ. — Пойдём, ты ведь больше не…

Не город.

Ведь в день, когда весна откроет глаза, город станет человеком.

***

Она повернулась ко мне.

— Понравилась сказка?

— Город, который весной станет человеком, — повторил я. — А что случится со всем этим? — я кивнул на здания, на улицы.

— Они останутся, только уже другим городом, — она пожала плечами. — Так здесь всегда и бывает.

— А кто же его обнимет?

— Я, — и она засмеялась. — Это буду я.

Впереди замерцала дверь, но не моя. Скоро я остался совсем один.

За мостом начиналась извилистая улочка, и я двинулся по ней, стараясь разгадать, каким же человеком будет город. Наверное, высоким. Вон какие стройные здания. И темноволосым, потому что здесь ни одной яркой крыши.

Интересно, как так вышло, что странница и город…

Я замер, потому что всё вокруг неуловимо изменилось.

***

Я вышел к парку и увидел у входа высокого юношу. Он прятал волосы в капюшон куртки и чуть сутулился. Я не успел подойти ближе, как он уже обернулся. В тёмных глазах сквозила надежда.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет.

— Ты ведь видел её?

— На мосту? — зачем-то уточнил я.

— Да, на мосту, — он вздохнул. — Я не могу найти этот мост.

— Найдёшь. В день, когда весна откроет глаза, — может, это звучало не очень ободряюще, но лучше чем ничего.

— До весны слишком долго, — он выудил пачку сигарет и закурил.

Так странно было смотреть на него, понимая, что он — город. Что он стоит рядом и в тот же самый миг — вокруг.

— Как же так вышло? — вырвалось у меня.

— Я не всегда был городом, а она — не всегда странницей, — пояснил он. — Но, так уж случилось.

Больше я ни о чём не спрашивал. Когда он отбросил окурок в ближайшую лужу — город, сорящий сам в себе — мы пошли рядом, мимо парка, углубляясь в переулки, плутая между перекрёстками. Он рассказывал.

***

В день, когда родилась осень, они стояли на мосту и смеялись. Но осень пришла угрюмой и тёмной, окружённая холодами и дождями. Она посмотрела в его глаза и заморозила душу.

Он не мог противиться и пошёл за ней, а осень уводила его всё дальше, и было ясно только одно — она пришла надолго, так надолго, что не собирается заканчиваться никогда. Она сразу пришла пустым и промозглым ноябрём, белым небом, влагой и стылостью.

Он обернулся, но моста уже не было, только здания вставали вокруг. Они прорастали прямо сквозь него, возносились всё выше, мрачные, полные тишины. Они тоже были осенью и одновременно являлись им самим.

Он закричал, но что это изменило? Голос заблудился между стен, метался бессмысленным эхом, пока не превратился в городской шум. Он стал городом, город стал им. И всё это на то самое время, которое осень решила провести здесь.

Ветер умчал оставшуюся на мосту в одиночестве, обратив её странницей, которая должна была отыскать и привести в город весну.

***

— И кто же вы на самом деле?

— Мы? — город-не город оглянулся на меня. — Рассказчики.

— Интересно, сколько ещё историй вы создадите вместе, когда наконец-то возьметесь за руки, — улыбнулся я.

— До весны слишком далеко, — он замер. — Осень, она…

И тут я заметил и осень. Она была в чёрном, даже шляпка была с чёрной вуалью, закрывавшей туго заплетённые рыжие волосы. Я был уверен, что глаза этой осени зелёные, настолько зелёные, что…

— Не так далеко, как может показаться, — утешил я город, а сам двинулся осени навстречу. Потому что узнал её.

И это была весна.

========== 183. Развилка ==========

Город встретил меня открытыми воротами и многоголосым шумом. Идущая от ворот улица привела на весёлый рынок, где среди многоголосого шума в пёстрых разномастных лотках торговали всем, чем только можно торговать. Обычно я избегал таких местечек, но здесь отчего-то меня охватили веселье и беззаботность, потому я начал бродить от торговца к торговцу, рассматривать товары, прислушиваясь к городским слухам.

Вдруг мимо промчалась стайка детишек, они бежали безмолвно, бледные, точно их кто-то напугал. Над лавочками тут же повисла неестественная тишина. Весь город как будто застыл, даже не дыша, только солнце по-прежнему ярко лилось с голубых небес и нежный ветерок трепал яркие ткани, вывешенные ближайшим ко мне купцом.

Я обернулся.

По опустевшей улице — когда только люди успели освободить дорогу — шёл молодой мужчина. Он был высок и темноволос, а вот глаза оказались неестественно яркими, зелёными. Чуть поодаль за спиной идущего люди выступали из своих укрытий, сбиваясь в толпу, из которой никто не решался подойти ближе. Чем дольше я смотрел на этого человека, тем больше видел в нём нечто большее. Его грация подошла бы крупному хищнику — тигру или льву, и сразу было понятно, что он так же сильно выбивается из этого мира, как и я сам.