Чтение онлайн

– Сейчас я приду и все тебе расскажу, экспертаналитик, мы можем вполне работать в паре, – шутила Таня, раздеваясь на ходу, шаги ее отдалились, а затем снова послышались в комнате. – Так вот, там снова об этом же! Записка написана очень вежливо, но чувствуется, что человек уже накален. В записке сказано, что если вы не примете меры в ближайшее время, то я их сам приму!

– Это как?

– О мерах экзекуции кота ничего не сказано, видимо, это будет в другой части, надо подождать.

Таня устроилась поудобнее и открыла дневник:

«Утром ко мне пришла медсестрамассажистка, я ждала прихода и была уже полностью готова ее принять, представляя, как это будет, и готовилась терпеть ужасные боли. Именно ее как профессионала рекомендовал Андрей Сергеевич, но сразу предупредил, что она не порхающая бабочка, а, скорее, крокодилаллигатор, который раскроет свою зубастую пасть и будет долго кровожадно меня пережевывать, но оно стоит того. Я доковыляла и открыла ей дверь сама, поскольку дома больше никого не было.

На вид она оказалась совсем не аллигатором, а вполне бодрой и располагающей к себе женщиной лет так шестидесяти, в синем плаще и белом медицинском халате под ним, в руке она держала зонт и сумку, хотя дождя в этот день вроде не обещали. Видимо, она относилась к тому типу людей, которые носят с собой зонт всегда, вне зависимости от погоды, в страхе растаять под каплями внезапных осадков – так называемые «сахарные люди». Среди моих знакомых из прошлой жизни есть всего двое таких – "сахарных". Они встречаются достаточно редко и наверняка занесены в Красную книгу.

«Сахарная» медсестрамассажистка прошла, расстегнула плащ и протянула мне руку:

– Александра Алексеевна.

Я пожала ей руку и немного помедлила с ответом.

– Лесма, – после короткой паузы уверенно сказала я.

Медсестра слегка поморщилась и стала искать карту в сумке:

– А у меня там другое имя.

Я тут же перебила ее:

– Это ошибка, я знаю, мы уже разобрались в больнице, просто неверно заполнили карту.

– Хорошо. Пройдемте.

Я села на заранее приготовленные в гостиной два стула и вытянула больную ногу вперед.

– Лена, а где у вас можно вымыть руки? – спросила массажистка.

– В ванной! – крикнула я ей в коридор.

«Отомстила мне "Леной" за "сахарную" женщину, ладно – 1:1», – думала я.

Александра Алексеевна быстро переставила стулья как надо, и мы сели напротив друг друга, она взяла мою ногу и стала давить на нее с такой силой, что у меня от боли и неожиданности заслезились глаза, а лицо стало мокрое и багровое. Это было похоже на сцену из «Красной Шапочки», где волк, притворяясь бабушкой, накидывается на девочку. Я была Шапочкой, а она бабушкой, но с зубами аллигатора, а вовсе не «сахарная» женщина – зонт, видимо, ей необходим для конспирации.

Есть два состояния, в которых время неумолимо замедляет свой ход: когда ждешь и когда больно. У меня они были оба, поэтому стрелка часов, висевших на стене, можно сказать, встала и лишь иногда, посмеиваясь, делала небольшой ход вперед.

– Не переживай, Лена, все будет хорошо, – заговорила Александра Алексеевна после долгого молчания, будто бы знала, о чем я подумала в этот момент. – У тебя не хватает части кости, и это уже не исправить, можно тянуть ногу годами, но она не станет прежней в силу длины и кривизны. Я говорю тебе правду, – подняв глаза, сказала она, – потому что не люблю пустых обещаний, я не обнадеживаю пациентов, как некоторые врачи. Конечно же, они делают это с благими намерениями – мол, время залечит, но это все же неправильно – человек начинает надеяться на прежнюю жизнь, которой уже не будет, и тратит на это свое драгоценное время, за которое успел бы перестроиться на новый лад.

Я позволила себе заплакать, но лишь от физической боли, а не от сказанного ею.

– Был у меня один случай, – Александра Алексеевна попыталась отвлечь меня от слез, – парень упал с мотоцикла и сломал позвоночник. Он пролежал в канаве почти сутки, пока его нашли и привезли в больницу. Сделали серию операций, потом мы с коллегой начали им заниматься. Никто не давал ему ни малейшего шанса на жизнь, врачи махнули рукой, хотя, конечно, продолжали делать все возможное.

– Умер? – не стала я дожидаться продолжения длинной истории.

– Нет. Выжил.

– Ну и славно, – сказала я и закрыла уставшие глаза.

Но дело было вовсе не в том, что я не смогу вернуться к прежним занятиям, а совсем в ином. Она, как все остальные, не представляла, что произошло со мной в тот день, с которого я начала носить в себе тяжелый груз и невозможность поделиться им с миром. Никто бы мне не поверил, ни одна наука из мною известных не нашла бы объяснения моей истории, идущей вразрез с научной формулой жизни. Все, что произошло, выходило за рамки всех религиозных соображений – ни один человек на свете не поверил бы в это. Разве что в недрах парапсихологии, изучающей псевдонаучные явления, можно было бы поискать ответы, но только не в моем случае и не с моей травмой ноги и головы».

– Ты очень медленно читаешь, – отметил Витя. – Мы такими темпами до истины доберемся в конце жизни или вообще потеряем интерес. Я вот уже злюсь изза того, что она пишет какимито загадками: зачем поменяла имя? И кого она никогда не увидит? Я ничего не понимаю.

Таня откашлялась:

– Ну, извини, эти записи стары, как святая инквизиция. Часть размазана, часть выцвела, да еще и написаны от руки, так что разобрать не так просто. А до истины все люди добираются в конце жизни, а некоторые не добираются и вовсе. Пишет она вполне логично и понятно. У нее есть тайны, которые она не хочет раскрывать сейчас, она раскроет их позже, может быть, даже в другой части.

– А там две части?

– Четыре, насколько я вижу, а может быть, есть и еще.

Виктору не терпелось почерпнуть из этого дневника информацию о себе. Он ждал, что сейчас, вотвот получит ответ на вопрос, который интересовал его всю жизнь: что это за монета и почему она досталась именно ему – мальчику, которого списали со счетов жизни, которому за всю жизнь более никто ничего не подарил? Словно у него был золотой ключик, и оставалось только найти дверь, которую он откроет. А может, старушка все же в силу своего недуга и возраста спутала его мать с кемто и никакой тайной комнаты нет?.. Разочарования Виктор боялся. Нетерпимость – свойство характера многих людей, и Виктор не был ей обделен.