Чтение онлайн

Долго я смотреть на это не мог. Не помню, как выбрался, очнулся, сижу под дальней от вагона стеночкой и хлебаю водку из пластиковой баклажки с этикеткой "PEPSI", а вкуса не чувствую. Подходит Вах.

– Чего там?
– А я ему киваю, сам, мол, глянь. Ну, он покряхтел у двери, разжал её настолько, чтоб самому протиснуться, ну и полез, удовлетворять любопытство. Через минуту вылез, рожа под маской белая, и крестится. Отобрал баклажку и половину одним махом выдул, и ни в одном глазу. А баклажка, между прочим литровая. Так вот, поглядывая на этот вагончик, мы её и осушили. Без закуски. Молча. Сколько ещё бы так сидели, не знаю. Вах молча поставил меня на ноги и чуть ли не за шкирку, уволок дальше в тоннель. Какое-то время, вяло, будто механические куклы, движемся вперёд. Тоннель, будто перепуганный заяц, виляет то вправо, то влево. Я уже перестал считать повороты. Бесполезно. Говорить ни о чём не хочется. Кажется, что нависшая над головой толща земли, физически придавливает к шпалам. Ещё через полчаса, тоннель дважды под прямым углом поворачивает налево и выводит в большой зал.

Вот, вы, к примеру, да-да, именно вы, видели, когда нибудь рельсы, поворачивающие под углом 90 градусов? И заметьте, не на стыке, как это было бы хотя бы логично, а так, вдруг!

Это ж ни один уважающий себя поезд, так не повернёт. И зал этот совершенно не-возможный. Фонарик до потолка не добивает. И везде рельсы. Тут их рядов двадцать, не меньше. Справа видна высокая площадка с рядом стальных, запертых на большие висячие замки, ворот. А слева вроде вагоны грузовые виднеются. Но точно не скажу, там что-то вроде тумана висит. Ну, блин, всё, приехали! Станция имени пушистого полярного зверька с особо ценным мехом! Кавторанг, зараза, во что ты меня втянул?

Рельсы на соседних путях просто уходят в бетонную стену, а кое-где возле стены стягиваются в кошмарные тугие узлы. Смотреть туда не хочется. Страшно. В зале сыро и почему-то тепло. Воняет как в старом подвале, даже через фильтры. Вот и всё, Роджер, приплыл ты, кажется, по самое не балуйся. Ещё не известно, есть ли на том конце зала тоннель, ведущий к выходу. Ничего, прорвёмся, и не из такой задницы выкарабкивались! Даже стрелять пока мало пришлось!

Нет, ну кто меня за язык тянул, а? Из темноты, слева, с громким писком выносится целая стая тушканов. И прямо на нас. Я такую кучу этих тварей давненько уже не видел, никак не меньше тридцати. Тогда, я, правда, на дереве сидел, и просто смотрел, как матёрый Чернобыльский кабан втаптывает их в землю. И всё же эти твари так объели бедную хрюшку, что та сдохла прямо под деревом. Сейчас деревьев ря-дом не наблюдалось. Ещё сам не осознав, что творю, с воплем "воздух", бросаю предпоследнюю свою эфку в приближающуюся стаю, и как подкошенный, падаю на землю, пошире открыв рот и зажав уши ладонями. Громыхнуло так, что на миг я оглох. Шальной осколок заставил ближайший ко мне рельс, петь на одной звонкой мажорной ноте. Откуда-то сверху, мелким туманом сыпется бетонная пыль. Честное пионерское, никогда больше не стану взрывать в замкнутом пространстве оборонительную гранату! Едва выждав пару секунд после взрыва, вскакиваю и всаживаю в значительно поредевшую стаю последние два заряда картечи из подствольника. В результате стая, приблизившись почти на 10 метров, сократилась всего до 15-13 го-лов. Перещёлкиваю переключатель на одиночные, и быстро отстреливаю ещё с де-сяток тварей. Почти не промахиваюсь. Сухо щёлкает боёк, патроны закончились, и как всегда не вовремя. Не знаю, куда делся после взрыва Вах, выяснять, сейчас нет времени. Выхватываю из кобуры старенький тэтэшник ещё 1934 года выпуска. И в пять выстрелов добиваю выживших тушканов.

Всё! Пиндык мелким гадам! Адреналин бурлит. В ушах противный тонкий звон после взрыва. Даже сквозь фильтры маски, ощутимо воняет сгоревшим порохом. Быстренько меняю магазин в автомате, передёргиваю затвор, и только после этого, уже спокойно, выщёлкиваю обойму из пистолета и дозаряжаю. Прячу пистолет обратно в кобуру на разгрузке, и тщательно осматриваюсь, не двигаясь с места.

Вах пропал. Ни его, ни света от его мощного фонаря, нигде не видно. Ладно, найдётся. Может, оглушило, и он ломанулся куда-то в сторону. Такое бывает и с серьёзными бойцами. Найдётся. Кричать и звать его бессмысленно и опасно. И так уже нашумел выше крыши. Причём не автоматом, он у меня как раз с глушителем, а взрывом и выстрелами из пистолета, прозвучавшими в зале будто пушечные. На месте контролёра, я бы уже заинтересовался, а по какому поводу фейерверк, собственно?

Быстро, насколько возможно, оглядываю недавнее поле боя. Насчитываю сорокдве тушки, не считая фрагментиков. Граната рванула наславу! Больше так никогда делать не стану! Чуть сам не угробился. Если б не рельс, пару-тройку осколков, точно б схлопотал.

Картечи больше нет, закидываю в подствольник осколочный заряд, мало ли. Вообще то не рекомендуется бродить в незнакомых местах с заряженным подствольником, во избежание самопроизвольных выстрелов, но сейчас я один, и выстрел даже са-мопроизвольный мне повредить никак не может.

Только сейчас, обращаю внимание на ПДА. На экране тускло тлеет зелёная точка с подписью "кавт". Нашёлся! Метров 150 налево. Как раз туда, где вроде виднеются вагоны. Медленно, очень медленно, на полусогнутых, держа автомат перед собой, передвигаюсь туда, где показался маркер ПДА Кавторанга. Мой друг жив, иначе ПДА, показывал бы совсем другой значок. Может он и ранен, но жив.

Впереди вагоны. Несколько рядов самых разных грузовых вагонов, от рефрижераторов, до цистерн, и просто железных коробов для сыпучих материалов. Сотня метров, пятьдесят, тридцать, двадцатьпять, двадцать, пятнадцать...

– Кавторанг, ты там не спишь, бродяга, не помешаю?
– Голос эхом мечется меж вагонов, исчезая где-то под невидимым потолком.

– Роджер?
– Это ещё левее, скорее туда.
– Какого х...я, ты рвёшь тут гранаты? Совсем с катушек съехал? Что я тебе говорил в последнюю нашу встречу?

Мне становится необычайно весело. Он жив, я всё-таки успел! Вот теперь мы повоюем!

– Чтобы я ко всем чертям, катился к морю и девкам!
– Уже в полный голос заявляю я.

– Ну, так какого лешего, ты шляешься по подземельям, вместо пляжей?
– Голос Кав-торанга звенит от радости. Он очень рад моему появлению, даже такому громкому и со спецэффектами. Я уже почти бегом проскакиваю под очередной сцепкой, едва не спотыкаюсь о тело изрешечённого зомби. Машинально повожу фонариком по сторонам и вижу ещё семь раскуроченных пулями тел. Сверху вспыхивает совсем тусклый лучик и светит на меня. Я свечу туда и вижу Кавторанга, по пояс высунувшегося над вагоном с песком. Он щурится от яркого луча, и я отвожу фонарь немного в сторону. Его перемазанная физиономия сияет улыбкой во все тридцатьдва зуба и немного смахивает на оскал. Голову друга покрывает подшлемник со встроенным генератором случайных волн. Отличная штука от воздействия контролёра.

– Кофе с коньяком в постель заказывали?!
– Громким заговорщицким шёпотом спра-шиваю я.
– Ну, так вот, кофе с коньяком вылит в постель. Постель за периметром! Так что вставайте, граф, вас ждут из подземелья! Кстати, я не один пришёл. Тут ещё где-то Вах прогуливается. Ща его разыщем, и выдвинемся назад, Загостились мы тут...

– Постой.- Лицо Кавторанга сразу делается серьёзным.
– Ты что-то мил друг загова-риваешься. Вах здесь, со мной. Только вот у него питание на "заглушке" стало дохнуть, пришлось его "биостопом" жахнуть. Для верности, сразу две дозы. Он сейчас в полной отключке валяется. Ты с кем пришёл то?

Биостоп, очень мощная и в то же время страшная штука. Изобретён и испытан здесь, в Зоне. Принцип действия в чём-то аналогичен зимней спячке у некоторых животных. А ещё похож на действие анабиоза из фантастики. Все жизненные процессы резко замедляются, и человек остается, жив, но очень напоминает мертвеца. Между прочим, незаменимая вещь при тяжёлых ранениях. Вколол раненому биостоп, и твёрдо можешь быть уверенным, что до больнички его живым доставишь, хоть через сутки, хоть через трое.

– Как это с кем пришёл?
– Уже неуверенно тяну я.
– Опять разыгрываешь? Это как-то не...

– СЗАДИ!!!
– Кавторанг мгновенно меняется в лице. Не раздумывая, я на каблуках разворачиваюсь на стовосемьдесят градусов, одновременно вскидывая автомат. И вижу менее чем в трёх метрах от себя, кошмарную рожу контролёра. Две голодные бездны глаз! В голове набатом звенит колокол, сердце пропускает один удар, и я давлю на спуск подствольника. Пусть сдохну, но зомби не стану! Между нами вспыхивает маленькое, очень злое солнце. Левую голень и бок обжигает болью, меня подхватывает ударная волна, и я лечу спиной назад, проваливаясь в бездну без начала и конца.

В голове с тихим шелестом ворочаются мысли. Очень больно. Боль заставляет мысли разбегаться и их приходится ловить, от чего они злобно шелестят ещё громче. Болит всё, но особенно противно ноет левый бок. Что-то такое с ним произошло, очень нехорошее. Что-то со мной случилось. Нет сил открыть глаза. Очень хочется пить. Сглатываю всухую. Пытаюсь громко сказать, но язык не слушается, звук полу-чается до обидного тихим. "Пить". Даже не шёпот, а ещё тише. Глаза совсем не хотят открываться. Но вдруг, о чудо, в губы утыкается что-то жёсткое, и рот наполняется прохладной водой. Я глотаю. Кажется, сейчас я могу запросто выглотать Ниагарский водопад. Я глотаю, торопясь и захлёбываясь. Оказывается самая обыкновенная кипяченая вода, имеет восхитительный, ни с чем не сравнимый вкус. Я-то, дурила, всегда любил пиво, и даже не подозревал, что любить надо воду! Но вот поток воды прекратился, и я сразу почувствовал, что пить больше не хочу. Кто-то протопал по кафельному полу в сторону от меня, что-то звякнуло, затем шаги вернулись.