Чтение онлайн

Волков поднял голову – это был Долговязый.

– Ну чего? – недовольно буркнул Волков.

– Эй, Волков, совсем опух? Там же наши, наши забили! – лицо у Долговязого было счастливое и красное от волнения. – В натуре забили, Волков! Давай, вставай, ты чо!

Волков резко встал и пошел в общую комнату, где все смотрели матч по телевизору.

«Только посмотрю, кто забил, – думал про себя Волков, – больше ничего не интересно».

Волков зашел в комнату и ощутил спертый воздух, духоту, массу потных тел. Голова закружилась, он стоял, как рыба широко открывая рот, и вдруг ощутил резкую боль в груди.

В этот момент его оглушила еще одна волна крика. Все расплывалось перед глазами, но Волков успел увидеть, что все почему-то прыгают и обнимают друг друга. Волков потерял сознание.

Очнулся он от еще одного приступа боли в груди. Он лежал на кровати и задыхался. Вокруг не было никого, и он отчаянно забарабанил рукой по деревяшке кровати. На звук пришла медсестра.

– Проснулся? – удивилась она. – Что с вами? Вам больно? Я сейчас.

Она убежала и вскоре вернулась вместе с врачом.

– Давай укол, быстро, – командовал врач.

Волкову сделали укол в вену. Постепенно боль стала утихать.

– Сердце, Волков, сердце, – угрюмо кивнул врач. – Мы с вами немолоды, это и надо было ожидать. Не берегли себя.

– Всегда было в порядке, – устало протестовал Волков.

– Не думаю, – покачал головой врач. – У вас серьезный случай, Волков. У вас была деформация органов, видимо из-за какой-то серьезной травмы, сейчас это и вылезло. Я буду писать прошение о досрочном вашем освобождении. С такими болячками надо сидеть дома и думать о душе.

– О какой еще душе? – не понял Волков. – У меня не было травм.

– Как же не было, вот ваш рентген. Видите? Внутренние органы смешены. Я поднял вашу карту. У вас был перелом ребер, травма позвоночника, травма головы, сотрясение, остановка сердца.

– Что? Когда это было? – Волков попытался приподняться.

– Ну, это было давно, но дает о себе знать сейчас, Волков. На фоне этой картины сердечная мышца перетруждает себя, а сейчас я говорю о полном износе. Я не даю вам никаких советов, но готовьтесь к самому худшему. Мы с вами пожили. Можно, как говорится, приближаться к Богу.

– Не понял, я, что умираю что ли? – растерялся Волков.

– Нет, – отрицательно помотал головой врач, – конечно нет. У вас еще есть как минимум год.

Врач взял за руку медсестру и вышел из кабинета, о чем-то шепчась с ней. Волков не прислушивался. У него в ушах стучали последние фразы врача.

«Год. Мы с вами пожили. Пора».

«Стойте, – отчаянно кричал внутри себя Волков. – Вы может и пожили, но я-то нет! Мне всего сорок, мне… Черт, сколько же мне лет? Запутался уже».

Волков попытался подняться, но новый приступ боли в груди свалил его обратно на койку.

«Бред какой-то, – думал Волков, – какие еще травмы? Сроду не было никаких серьезных травм. Вытащил чужой рентген небось и машет им перед носом. Что за врачи пошли! Хоть институт то окончил? Пожили, говорит! Да я всех вас вместе взятых переживу!»

Мысль о том, что врач мог перепутать рентген, серьезно успокоила его.

Тем не менее, из-за лекарств, уколов или просто от усталости, он практически полностью проспал на своей койке несколько дней. А когда очнулся, и ему захотелось пройтись, прогуляться по коридору, он опять встретил этого врача.

– А, Волков, – сказал он. – Прошение ваше удовлетворили, скоро будете дома.

– Какое еще прошение? Я ничего не просил.

– Я просил. У вас здоровье не позволяет. А то помрете еще тут, мне за вас отчитывайся. Поведение ваше все это время было положительным, план на работе вы регулярно перевыполняли. Суд пошел вам на встречу. Будете дома человеком становиться.

– Не понял? Отпустят что ли? – растерялся Волков.

– Ну, конечно, – подтвердил врач и покачал головой. – Такой серьезный диагноз… Конечно отпустят, куда они денутся. Можно подумать, у нас тут есть возможность пересадить вам новое сердце.

Врач поспешил дальше, оставив своего пациента в совершенном недоумении.

Вскоре дело действительно было решено положительно, и вот он уже в своей камере собирает пожитки.

– Ну, ты даешь, в натуре, – эмоционально говорил Долговязый. – И главное молчал, ничего не базарил! Давно бы уже крик поднял, тебя же вообще не имели право сюда сажать, отвечаю! Должны были условный дать, да и все! А условный срок так вообще не срок!

– Да не болен я, – угрюмо ответил Волков. – Не мой это рентген, врач перепутал.

– Да ладно?! – удивился Долговязый, и продолжал шепотом. – Я в шоке. На лапу ему дал что ли?

– Да ничего не давал, просто олух какой-то.

– Ну, подфартило конкретно тебе, братуха! – Долговязый радостно жал руку Волкову.

– Ну да.

Волков был собран. Охрана проводила его через все три пропускных пункта. Ему его одежду и он очутился за воротами колонии.

– Ну, бывай, Волков, больше не попадайся, – улыбнулся ему охранник и закрыл ворота.

Была весна. Мартовское солнце пригревало его спину, заставляло глаза щуриться. Таял снег, кое-где уже виднелась прошлогодняя желто-зеленая трава.

Волкова никто не встречал, да и некому было его встречать. Он пошел по обочине дороги, с удовольствием вдыхая воздух свободы. Не так уж он много просидел в этой колонии, все благодаря своим странным «снам». Но теперь, наконец, он будет дома.

Старая одежда висела на нем, ботинки были осенние, холодные. Наверное, он выглядел нелепо. Но чувствовал себя Волков хорошо.

Домой он добирался долго. На автобусе, на попутке, на поезде, опять на автобусе. Наконец, увидел свой дом и что самое удивительно, Таисию Ивановну.

Было 7.15 утра, и бабка, как всегда, спешила на рынок, торговать гвоздями.

Волков усмехнулся: «Ничего не изменилось».

Он перешел дорогу, поднялся на свой второй этаж, открыл ключом дверь. Три года его не было в этой квартире, три года он скитался по каким-то чужым, странным жизням. И вот, казалось бы, вернулся к своей спокойной понятной жизни. Но так ему стало противно, что он даже не смог поначалу осознать, отчего именно его так тошнит.

Он сел на кухне на табуретку и заплакал.