Чтение онлайн

Фарес налил себе еще чаю, и взяв чашку с блюдцем, подошел к открытому окну, за которым в кромешной тьме шумело море.

— Знаешь, после того, как он впервые увидел тебя, все разговоры были только об этом. Много лет каждый день он летал на станцию, где находилась ты и проводил рядом хотя бы несколько минут. Он скопировал все записи, которые были в распоряжении кураторов программы, и смотрел на тебя, смотрел, смотрел. Я понимал, что эта привязанность не приведет ни к чему хорошему, и как только выяснилось, что Норд подходит тебе и станет четвертым из твоих мужей, я заставил сына брать мальчишку с собой. Чтобы потом Оушену не было так больно.

Фарес снова взялся за заварочный чайник, но передумал, отставив его подальше от себя.

— В моих интересах не прерывать твоего участия в программе. Но за последние годы я многое понял. Не каждый должен приносить себя в жертву, как это делал я. Кто-то просто должен быть счастлив.

По-отечески улыбнувшись и легонько проведя ладонью по моим волосам, словно я была любимой дочкой, отец Оушена попрощался со мной.

И что теперь мне делать со всей этой информацией? И вообще, что это было? Пиар сына с целью окончательно не лишиться возможности стать дедушкой, или радость от того, что нашлись свободные уши? А может, он действительно желает счастья и сыну, и мне?

Не замечая ничего вокруг себя, я вышла из столовой и побрела в свою комнату. Не хочу сейчас ни о чем думать. Нужно выспаться. А там, будь что будет.

Я ритмично вышагивала по пустынным коридорам, прислушиваясь к тому, как мои шаги эхом отражались от каменных стен. Караульные позади меня шли, не издавая ни звука, словно и не было их. Я шла все быстрее и старалась гнать от себя мысли о «детях будущего», о своей невезучести и о том, чем может закончиться слушание по моему делу. Но их место настойчиво занимал синий пронзительный взгляд.

40. Моя комната рядом...

Не расстилая постели, я упала на кровать и закрыла глаза. Повторяя про себя мантру «Пошел ты к черту, мистер Океан! Не хочу думать о тебе! Не хочу видеть перед собой твои глаза!», сама не заметила, как уснула.

— Моя…Моя любовь…Моя Ариэль…Только моя…

Бархатный низкий голос щекотал ушко, обдавая теплом, а крепкая ладонь перебирала волосы.

— Я ни за что не дам им забрать тебя! Мы будем вместе! Запомни, ты – моя…

Сид ласкал мою кожу, обводя губы, скользя по скулам. Его губы накрывали мои веки, нос терся о виски и вдыхал аромат моих волос.

Я наслаждалась его прикосновениями, таяла и дрожала от желания, чтобы его руки спустились ниже, бесстыже залезли в самые укромные местечки и подарили ни с чем не сравнимое наслаждение.

Но все же что-то в глубине груди занудно ныло. Кажется, Сид опасен…И, наверное, мне не стоит радоваться его присутствию…Но это же всего лишь сон…

— Хочу тебя! — мое тело само подалось навстречу к нему, чтобы побудить его к активным действиям, но в тот же момент прогремел взрыв такой мощности, что Сида откинуло от меня и он тут же исчез, а в мою кожу вонзились сотни мелких, как рыбьи зубы, иголок.

С жадным вдохом я подорвалась на кровати, не понимая, что только что со мной произошло.

Полутемная комната, тишина, все вещи на местах.

Фух…Приснилось…

Я протерла глаза, еще раз осмотрела комнату, чтобы точно убедиться в том, что я одна, ибо сон был уж очень правдоподобным. Но еще правдоподобнее было ощущение того, что я сижу на кактусе. И это ощущение почему-то не проходило вместе со сном.

Я поднялась с кровати – ничего особенного: ни кактуса, ни аюрведических иголок, обычное покрывало, шитое золотыми нитками.

Какого черта тогда моя задница горит так, будто ее от души отходили аппликатором Кузнецова? Да и не только она. Все тело покалывает…

И только заметив тусклое мерцание чешуек, до меня, наконец, дошло, что это мой свадебный наряд создает антицеллюлитный эффект. Вот дура! Легла спать в пайетках, или как их, эти чешуйки назвать!

Желая поскорее избавиться от костюма, я попыталась его снять, но он словно прирос к моей коже. Тогда, я стала просовывать палец в месте, где заканчивался рукав ­– и опять ничего.

«Надоест ходить в нем, моя комната рядом»… — слова Оушена эхом прозвучали в голове.

Ах ты ж…

И мама туда же! Сводня старая! Чтоб вас всех…дождем намочило!

Точно! Надо его намочить!

Я побежала в ванную, подставляя руку под воду, но жидкость крупными каплями стекала в раковину, а костюм даже не промок. Чертовы технологии!

И что делать? Идти к нему, умолять, чтобы помог снять костюм?

Еще чего! Не дождутся!

Я, словно за мной наблюдали, демонстративно вернулась в кровать, легла и укрылась.

Еще я не ходила и не упрашивала, чтобы меня мужчины раздевали! Ага! Вот разогналась уже!

Но запала моего хватило ненадолго. Потому что хоть зуд и прошел, но случилась другая беда. Чисто физиологическая…

Знала бы, что так будет, не пила бы с папочкой столько чая. А он, подлец, как знал, то и дело подливал мне в чашку кипятка. Вот же семейка!

Лежать я больше не могла, и чтобы хоть как-то потянуть время, а может и придумать, как самой избавиться от этих чешуек-прилипал, стала ходит по комнате. Ну как ходить…пританцовывая…

К сожалению, это не помогало. Моя гордость и упертость начинали тихонько подсказывать, что ничего страшного не случится, если я все-таки попрошу своего же мужа, снять с себя этот костюм. А вот, если я описаюсь…вот это будет неприятность.

Так и быть! Не сидеть же мне в нем вечно!

Я пулей вылетела за дверь, и, снося караульных, врезалась в двери Оушена, которые действительно были рядом.

— Открывай! — сама испугавшись своего истошного крика, я подумала, что не стоило бы так напрягаться, иначе это создает излишнее давление на мочевой пузырь.

Оушен открыл почти сразу. Неужели меня ждал?

— Сними с меня эту штуку! Быстро! — я прыгала на месте, тряся руками и подвывая.

— Как невежливо, Ариэль…— он намеренно растягивает звуки? Издевается?

— Не испытывай мое терпение! Оно на исходе! – пританцовывая, я пыталась сдержаться и не опозориться прямо перед ним и своей охраной.

— Проходи…— почти смеясь, Оушен пригласил войти.

— Не тяни! Давай скорее!

Оушен, сверкая глазами, еле сдерживаясь от смеха, подошел и коснулся моего запястья. Чешуйки тут же растворились, даря коже приятное ощущение.