Чтение онлайн

Профессор нигде не останавливался на шоссе, путники ночевали только в относительно оживленных мотелях, бензином заправлялись на людных заправках. Путь в Израиль, согласно плану, лежал через Одессу, откуда путешественники намеревались переплыть на пароме в Болгарию. Из Болгарии они намеревались проехать в северную часть Турции, пересечь страну и отплыть из какого-либо южного турецкого порта на Кипр. На Кипре компания собиралась сесть на паром, следующий из Афин в Хайфу с заходом на Кипр. Билеты на паром в Болгарию из Одессы Игорь заказал из Челябинска по телефону. Невдалеке от Одессы Игорь с сыном слегка заблудились и заехали в Джанкой. Пришлось ехать через довольно узкий Перекопский перешеек, соединяющий Крымский полуостров с материком, через места ожесточенных боев как во время революции (1920 год), так и во время Великой Отечественной войны. Профессор вспомнил Маяковского: «…саперами Крым перекопан, Врангель крупнокалиберными орудует с Перекопа…»

Крупнокалиберными и даже мелкокалиберными, слава Богу, никто не орудовал, но туман был совершенно бетонный, противотуманные фары «Бош», которые профессор достал по большому блату перед отъездом, светили как ручной фонарик на аэродроме, напряжение было огромное, настала ночь, темнота в сочетании с плотным туманом обеспечивала особое удовольствие при езде. Профессору потребовалось всё мастерство для «стремительного» передвижения со скоростью пять километров в час, ехали всю ночь – тридцать километров преодолели за восемь часов. Еле доехали до Херсона, там остановились в первом попавшемся дворе и уснули в машине сидя (Юнг, который всю дорогу через Перекоп бодрствовал, чувствуя опасность, конечно, спал лежа). Проснулись часов в двенадцать дня. Дорого пришлось заплатить за пропущенный поворот на Одессу перед Крымом, и профессор вспомнил такую байку. Известного писателя Сименона однажды спросили корреспонденты: «Почему ни в одном из многочисленных детективных романов комиссар Мегрэ не водит машину? Трудно предположить, что у него не было водительских прав». Сименон ответил: «Мегрэ непрерывно думал о поимке преступников, а напряженно думающий человек – плохой водитель. Поэтому он не считал возможным садиться за руль».

Оставшиеся двести километров преодолели за три часа и к вечеру были на месте. Игорь остановился в частном домике на Пролетарском бульваре (до революции и ныне – Французский бульвар), где было место для хранения машины во дворе под окнами, однако хозяйка категорически отказывалась приютить у себя собаку. Поэтому сын с Юнгом поселился у знакомых в многоэтажном доме с большим парком по соседству, в котором можно было собаку выгуливать.

Профессор раньше бывал в Одессе: пару раз они отдыхали тут с женой, а пару раз он был в командировках. Осенью 1991 года город было не узнать: грязные улицы, облупленные и некрашеные дома, обрывки плакатов на рекламных досках, выбоины на асфальте. На каждом углу располагались стихийные микрорынки, где продавали всё что угодно: копченую скумбрию, видеокамеры «Панасоник», охотничьи ножи, картошку, японские нейлоновые женские платки и прочий ширпотреб. Однако дюк Ришелье стоял на месте, оперный театр выглядел неплохо – в общем, очарование этого знаменитого города как-то сохранилось.

Рано утром Игорь уже был в грузовом порту. В диспетчерской черненькая одесситка лет сорока пяти с очень заметными следами былой красоты жизнерадостно сообщила, что их бронь на паром из Одессы в Варну в целости и сохранности, однако отплытие задерживается дней на пять из-за отсутствия груза для перевозки в Болгарию. С учетом того, что Игорь прибыл в Одессу с двухдневным запасом, пребывание в Одессе затягивалось на неделю. График поездки срывался. Профессор тяжело вздохнул:

– Что же делать? Может, есть другое судно?

Диспетчер с жалостью взглянула на Игоря:

– Вы шутите, мужчина, это вам не старые времена, и на этот корабль груза нет! И шо вы нервничаете, посмотрите, какая погода, а какие дыни, – она показала в окно на ларек, где шла вялая торговля дынями. – Отдыхайте себе, сходите в оперный театр – сезон уже начался, пригласите меня…

«О, валентная девушка!» – подумал Игорь.

Жена учила профессора опознавать валентных женщин по взгляду и выражению лица, но он, в отличие от нее, в этом деле не очень преуспел.

– Да ну… я-то вам зачем? Вы симпатичная нестарая женщина, работаете в порту – от мужчин тут, наверно, отбоя нет.

– Ну, знаете, всем давать – сломается кровать!

«Вот это одесский юмор», – подумал профессор и попрощался с веселой одесситкой.

– Телефон у вас есть, звоните, меня зовут Марийка, – сказала диспетчер. – Вдруг груз привезут раньше, но это вряд ли.

Профессор был, несмотря на относительно небольшой рост, весьма импозантным мужчиной с красивыми волнистыми седеющими волосами и серыми глазами, к тому же он был очень начитанной, эрудированной и остроумной персоной – женщины отсутствием внимания его не обижали.

Игорь вспомнил широко известный анекдотичный параграф из устава Британской армии для женщин-военнослужащих: «Если вас насилуют и вы бессильны что-либо сделать, расслабьтесь и старайтесь получить удовольствие». А она ведь права, дорога предстоит сложная, почему бы не отдохнуть… Он тут же поехал на главпочтамт и заказал разговор со своей подругой в Челябинске. Профессора соединили всего через каких-то часа полтора, Аня оказалась на рабочем месте, Игорь попросил ее немедленно взять отпуск на неделю и срочно вылететь в Одессу.

У профессора и раньше были любовницы, но так комфортно, как с Аней, ему никогда не было. Она удачно сочетала как женское обаяние и мощную сексуальность, так и деловую сметку, логику и высокую эрудицию. Профессор любил свою жену и детей и никогда даже и не думал с ними расстаться, о чем сразу, на берегу, предупреждал своих дам. Но, как всякий активный и деятельный мужчина, он не представлял себе сосуществование с одной или даже двумя-тремя сменяемыми женами всю жизнь и не без основания считал (такого же мнения придерживались и некоторые авторы, пишущие на подобные темы), что наличие у мужа и жены «правильных» любовников только укрепляет семейную жизнь, вызывая более спокойное отношение ко всем жизненным и семейным передрягам. С точки зрения профессора, такая практика была гораздо лучше бесконечной смены жен, которую практиковали, например, массмедиа и кинотеатральные деятели. Впервые мысль о расставании с женой посетила его с Аней, но он ее решительно и далеко отогнал. Аня была замужем за алкоголиком облегченного типа, который ей во всем подчинялся. Они воспитывали единственного сына. Она тоже не была святой, и у нее были мужчины до профессора, тем более что она была на работе ответственной в месткоме за зарубежный туризм и часто ездила по профсоюзным путевкам за границу, что открывало дополнительные возможности. Поскольку их роман начался, когда Ане было уже тридцать шесть лет, а профессору – сорок один, то они оба относились к прошлым романам друг друга достаточно легко и адекватно. Вечером Игорь интуитивно почувствовал, что надо поехать на главпочтамт. Зная организаторские способности своей подруги, ее деловитость и аккуратность, Игорь отчетливо понимал, что его поездка на почтамт может и не быть напрасной. И точно, в отделе «До востребования» его уже ждала телеграмма: «Встречай завтра рейс из Внуково в 12 Москвы».

Следующим утром профессор известил по телефону сына, что он будет занят и они сегодня не увидятся. Сын нисколько не возражал, он подружился со сверстником – сыном квартирных хозяев, деньгами Игорь его снабдил, и ребята весело проводили время, оставляя Юнга на попечение хозяйки.

Аня вышла из накопителя в аэропорту, как всегда, свежая и подтянутая, в синем жакете, гармонирующем с ее голубыми глазами и пепельными волосами, и вытянула перед собой руки:

– Игорь, ради бога, осторожней, испортишь прическу, сотрешь помаду – везла из Польши – потерпи полчаса.

Профессор поцеловал Аню в щеку и повел ее в машину. Они провели вместе в Одессе изумительную неделю. Профессору казалось уже тогда, и это подтвердилось много лет спустя, что это вторая райская неделя в его жизни. Первая была, когда они с будущей женой отдыхали на Рижском взморье в местечке Дзинтари (район Юрмалы), в домике на берегу речки Лиелупе. Кончилась райская неделя в Одессе, прогноз предвещал резкое ухудшение погоды, а Марийка обещала назавтра отплытие парома в Варну в два часа дня. Накануне профессор отвез Аню в аэропорт и вымыл из ведра во дворе машину – публичной мойки в «эпсилон» [4] окрестностях обнаружено не было.

Утром профессор забрал Яна и Юнга и поехал в грузовой порт. Таможню они прошли сравнительно быстро, хотя любопытные служаки разворотили всю машину. Результатами они были явно разочарованы: книги, рукописи, кое-что из одежды, фотоаппарат – японская «мыльница», электробритва российского производства, маленький телевизор «Шарп» и японская радиомагнитола…

– Ребята, надеюсь, колеса разбортовывать не будете, – спросил профессор.

Таможенники засмеялись:

– Не будем. Похоже, вы не те кадры, которые в шинах везут наркотики и бриллианты.