Чтение онлайн

Каждый, кто изучал историю технологий до конца XVIII в., конечно, горит желанием рассмотреть этот период в свете дальнейших событий. Я выбрал другой подход. Эта книга не о предпосылках Промышленной революции (или ее отсутствии), а о подъеме и упадке технологического лидерства, что само по себе важно. Кроме того, технологическое лидерство является более часто повторяющимся феноменом, нежели великие технологические прорывы. Надеюсь, что исследование технологического лидерства Нидерландов вдохновит на новые исследования этого предмета в других частях Европы и мира как до, так и после 1800 г., а также, возможно, стимулирует новые исследования истории Нидерландов.

Эта книга не появилась бы без помощи многих людей и организаций. На раннем этапе исследований я получил щедрую поддержку Королевской Нидерландской академии наук и искусств (KNAW), позволившую мне посещать архивы, библиотеки и музеи в разных частях Европы. Из-за административных и преподавательских обязанностей на кафедре истории экономики и общества Амстердамского свободного университета, которую я возглавил в 1994 г., для завершения книги потребовалось больше времени, чем я рассчитывал, стипендия KNAW позволила мне заложить прочную основу для работы. Работав Нидерландском институте перспективных исследований (NIAS) в Вассенаре, где мы с Жаном Лукассеном в 1992 – 1993 гг. вели семинар по сравнительной истории Голландской республики, помогло дальнейшему развитию моих идей. Я благодарю KNAW и сотрудников NIAS за всестороннюю и высокопрофессиональную поддержку. Сотрудники многочисленных архивов, библиотек и музеев Нидерландов и других европейских стран, где я на протяжении многих лет подбирал материалы, неизменно были доброжелательны и точны.

Наброски аргументов, представленных в этой книге, появились в середине 1990-х гг. в статье о технологических изменениях и экономическом росте в Голландской республике в томе, который я редактировал совместно с Лео Нордеграфом, в эссе на тему промышленного шпионажа и эволюции технологии ветряных мельниц в Великобритании и Нидерландах, опубликованных соответственно в The Journal of European Economic History и History and Technology, и в статье о смене технологического лидерства в Европе начала Нового времени в томе под редакцией Яна Лукассена и моей, под названием A Miracle Mirrored. The Dutch Republic in European Perspective, выросшей из работы семинара NIAS. Конечно же, за минувшее с тех пор время эти аргументы были существенно проверены и расширены. За последние 15 лет я представлял части своего исследования на симпозиумах и конференциях, проходивших в Алден Бисене, Амстердаме, Антверпене, Берлине, Кливленде, Лейдене, Лондоне, Лоуэлле (Массачусетс), Мадриде, Оксфорде, Париже, Прато, Саг-Хосе, Упсале, Утрехте, Вашингтоне, Волффенбутееле, Вассенаре и других местах. Я глубоко благодарен участникам этих собраний за ценные комментарии и предложения.

Считаю своим долгом поблагодарить тех, кто годами помогал мне в работе над этим проектом критическими замечаниями, трудными вопросами, организационной поддержкой или ссылками на ценные источники и полезные книги. Это Марко Белфанти, Вим Блокманс, Пит Бун, Джап Брейн, Дан Кристенсен, Сальваторе Чириаконо, Пер Дал, Петра ван Дам, Берт де Мейнк, Виктор Энтховен, покойный Ларри Эпстейн, Эрик Гобел, Эрнст Хомбург, Ян Инкстер, Перет Клейн, Ян Лукассен, Джойс Мастбом, Джоэль Мокир, Харри Линтсен, Памела Лонг, Паоло Маланима, Виллем Морзер Брюнс, Лео Нордеграф, Патрик О’Брайен, Мартен Прак, Йохан Схот, Ларри Стюарт, Ричард Ангер, Милья ван Тилхоф, Герт Вербонг, Джап Вогел, Ричард Интема, Сигер Зейсхка и многие другие.

Пока я писал эту книгу, произошло немало и счастливых, и трагических событий. Я начал эту работу холостяком, а завершил как pater familias [1] . Совместная жизнь с Марджолейн, Михой и Джудит наполнили радостью каждый день из десяти с лишним лет, прошедших с тех пор, как мы стали семьей, кроме того, Марджолейн оказалась самым ценным собеседником на профессиональные исторические темы. Мой отец Хэнк, всегда вдохновлявший меня в моей работе, умер в 1990 г., 68 лет от роду, после тяжелой болезни. Через восемь лет мой брат Ян, один из самых дружелюбных людей, каких я только знал, и вдохновенный учитель химии и экономики, сдался неизлечимой болезни в возрасте всего 47 лет. Эту книгу я посвящаю любимым людям, живым и мертвым.

Многие историки раннего Нового времени высоко ставят технические достижения голландцев. Первым среди историков-экономистов заговорил о «технологической вооруженности» как ключевом факторе, обеспечивавшем процветание Голландии, Чарлз Уилсон [2] . Позже Ян де Врисот мечтал, что промышленная мощь Соединенных провинций в Европе XVII столетия была аномалией, потому что обеспечивалась не сокращением издержек переносом производства за пределы городов, а ростом производительности труда за счет применения новых технологий [3] . По мнению Джонатана Израэля, первенство голландцев в промышленном производстве XVII – начала XVIII в. в немалой степени объяснялось их научно-техническим могуществом [4] . Тревор Левере предполагал, что голландцы внесли существенный вклад в английскую промышленную революцию, а Роберт Мултхауф считал, что англичане в XVIII в. вдохновлялись «эвристическим подходом» голландских инженеров, «наводнившим Англию в предыдущем столетии». «Вполне возможно, – размышляет он, – что именно голландский обычай превратил британского механика в инженера, а паровую машину – в паровой двигатель» [5] . Техническое превосходство голландцев было временным. Все историки сходятся на том, что в XIX в. Нидерланды уже не были лидером технического прогресса. И хотя голландцы не опустились до роли пассивных последователей, в этот период они показывают себя в целом скорее эпигонами, нежели пионерами. В XIX в. история развития технологий в Нидерландах – это хроника поглощения и освоения, а не эпос о творчестве и изобретениях [6] .

Разумеется, Нидерландская республика – не единственная страна или область, заработавшая среди нынешних историков репутацию локомотива технического прогресса. Вольфганг фон Штромер объявляет Нюрнберг центром «промышленной революции позднего Средневековья», ссылаясь на то, что там появилось немало инноваций в горном деле, металлообработке и точной механике [7] . Венецию и Ломбардию признавали самыми технически развитыми европейскими государствами начала XVII в. [8] Легко вспомнить и другие примеры. По мнению Джоэля Мокира, «центр научно-технического притяжения» в Европе постепенно перемещался из одной страны в другую, «пребывая то в Италии, то в южной Германии, то в Нидерландах, то во Франции, то в Англии, то снова в Германии» [9] . И ни одна из этих стран, подчеркивает ученый, не смогла стать лидером навсегда. Согласно правилу, которое Мокир называет «закон Кардуэлла», в аспекте научно-технической мысли ни одна «нация» не оставалась «особенно продуктивной иначе чем краткий, по меркам истории, период» [10] . Все лидеры рано или поздно переходили во второй эшелон. Ричард Нельсон и Гэвин Райт утверждают, что даже США, в XX в. принявшие эстафету от Европы, к началу 1990-х гг. стали утрачивать лидерство в научно-техническом развитии [11] .

Наша книга посвящена развитию технологий в Нидерландах до 1800 г. Эта тема важна по нескольким причинам. Первая причина – в том, что история Нидерландов в период позднего Средневековья и начала Нового времени дает хороший пример изучения того, как приобретаются и утрачиваются лидирующие позиции в научно-техническом прогрессе. Я считаю, что вопрос, отчего то или иное общество в некоторый исторический период занимает или утрачивает позицию лидера в научно-техническом развитии, – один из важнейших в истории технологий, поскольку он позволяет нам понять базовые условия, от которых и сегодня могут зависеть процветание и упадок технического творчества, подводит к самой сути этого направления исторической науки. Так как в глазах историков из XX столетия (а равно и в глазах современных наблюдателей) Нидерланды представляют собой идеальный пример страны-«лидера» в техническом развитии, изучение их технологического подъема, лидерства и упадка поможет понять, какие условия необходимы для достижения технологического превосходства. Кроме того, случай Голландии интересен еще и тем, что пика своего технического лидерства страна достигла в XVII – начале XVIII столетия. Этот период точно совпадает с ранним Новым временем – эпохой, которая доныне остается сравнительно малоизученной в аспекте истории технологий. Таким образом, изучение технического лидерства Нидерландов может углубить наше понимание этой эпохи и расширить знания о том периоде развития научно-технической мысли, который мы пока недостаточно хорошо знаем. Наконец, последняя причина, почему изучать техническое развитие Нидерландов в ту эпоху особенно важно, заключается в том, что выход страны в лидеры технологий частично совпадает с периодом небывалого процветания голландской экономики, так называемым голландским золотым веком. Приблизительно в 1580 – 1670 гг. экономика Нидерландов достигла наибольшего подъема [12] . Частичное совпадение во времени технического лидерства Нидерландов и их экономического успеха, естественно, порождает вопрос, нет ли между двумя этими явлениями какой-либо связи. Прежде чем перейти к структуре книги, я остановлюсь на трех этих главных темах.

Понятие «технологическое лидерство» существует в экономической истории и в истории технологий не первый год [13] . Оно применяется не только к промышленным компаниям, но и к социогеографическим сущностям: городам, областям, странам. В этой книге мы говорим исключительно о социогеографических сущностях, поэтому наряду с обычным толкованием «технологическое лидерство» будет здесь означать, что некоторая страна, область, город или скопление городов оказывается инициатором развития новых технологий в широком спектре производств.

Конечно, в литературе о техническом лидерстве часто обсуждают, чем и как подобное лидерство можно измерить. Для нашего времени обычный метод – измерение производительности труда. Так, по определению Ангуса Маддисона, страна-лидер «находится на острие технического прогресса», а рост производительности труда служит «средством грубо и приблизительно измерить скорость этого прогресса» [14] . Однако пользоваться таким эталоном в применении к отдаленному прошлому непросто. Чем дальше движешься назад во времени, тем больше появляется трудностей, вызванных элементарным отсутствием данных. В этом смысле источники из раннего Нового времени не дают таких исчерпывающих и точных сведений, как источники XIX–XX столетий. Изучая этот период, лишь в исключительных случаях можно измерить достижения в техническом развитии, опираясь на данные о производительности труда. Кроме того, при интерпретации любых данных о производительности труда нужно помнить об одном – разница в уровне производительности труда не указывает прямо на неравенство в научно-техническом развитии. «Общая факторная производительность зависит от многих элементов, и владение технологиями – лишь один из них», – отмечают Нельсон и Райт [15] . Толкуя любые данные о производительности, следует это учитывать.

Другой способ найти технологического лидера – изучить мнения современных наблюдателей. Путевые заметки, экономические монографии, личная переписка, дипломатические отчеты и другие подобные документы того или иного периода способны многое сообщить о том, как в то время представляли технологические достижения той или иной страны за рубежом: эффективность ее экономики вообще и отдельные качества, позволившие достичь такого уровня. Впрочем, лидерский статус отражается не только на восприятии наблюдателей, но и на практических действиях. Третий способ установить технологическое лидерство – проследить направление и плотность потоков технологической информации. Можно назвать это «методом технологического внешнеторгового баланса» [16] . Он исходит из того допущения, что относительный вклад страны, области, города или скопления городов в развитие технологий в тот или иной исторический период можно до какой-то степени определить по их роли в распространении научно-технических знаний. Чем больше мы узнаем о природе и объемах импорта и экспорта знаний в той или иной стране, тем точнее можем определить ее роль в создании новых технологий. Составив баланс ввозимых и вывозимых знаний, можно точнее оценить мощь этой страны. Таким образом, перемещение технологий позволяет узнать, кто лидирует в научно-техническом прогрессе.