Чтение онлайн

Мало имен? Тогда еще — Олег Даль, Валентин Гафт, Спартак Мишулин, Сергей Шакуров и т. д. и т. п. Велик русский театр, и велик потому, что он весьма многонациональный, пестрый и разностильный, как собор Василия Блаженного на Красной площади. Иностранцы смотрят и тихо млеют.

Ба! Забыл упомянуть еще один театр — театр «Летучая мышь». Его основал Никита Балиев, артист Художественного театра, раскрывший свой талант в капустниках, где выступал в роли конферансье, демонстрируя свое остроумие, находчивость и способность к импровизации. Балиев вместе со своими коллегами снял подвал в доме Перцова напротив Храма Христа Спасителя и открыл ночное кабаре артистов МХТ «Летучая мышь». Сначала это был закрытый клуб для общения людей искусства. А уже потом в Милютинском переулке, 16, кабаре стало общедоступным и имело грандиозный успех. Свою заслугу Балиев видел в том, что перевел жанр западноевропейского кабаре «на язык русских осин». Естественно, после революции Балиеву и «Летучей мыши» пришлось эмигрировать. Последовали успешные гастроли за рубежом. В Париже Балиев пытался организовать «Театр русской сказки». Но удержать театр не удалось, он закрылся в 1934 году. Через два года Балиев скончался в Нью-Йорке.

О корнях Никиты Балиева гадать не нужно. Его настоящее имя и фамилия — Мкртич Асвадурович Балян. Он родом из купеческой армянской семьи.

Возродил «Летучую мышь» уже в наше время Григорий Гурвич, замечательно талантливый человек, к сожалению, рано ушедший из жизни.

Как пошутил однажды Борис Брайнин: «Всё вятичи, кривичи, гурвичи…»

Побольше бы России таких гурвичей!..

Начнем все-таки с балета, здесь у нас достижений больше. В советские годы балет стал настоящим экспортным товаром. Но, увы, балет — не русское изобретение. Само слово balletto произошло от итальянского глагола «танцевать». Из Италии балет покатился по Европе и докатился до Руси. В 1673 году (по другим данным, в 1675-м) в основном силами юношей из Немецкой слободы был исполнен «Балет об Орфее и Евридике». Шведский инженер Николай Лим, специалист по фортификационным сооружениям, стал первым в России хореографом.

5 мая 1738 года в Петербурге была основана танцевальная школа, которая впоследствии стала Академическим хореографическим училищем имени Агриппины Вагановой. Основал училище опять же, естественно, иноземец — француз Жан Батист Ланде. Ланде в «частном порядке» обучал танцам придворных императрицы Анны Иоанновны и учил танцевальному искусству и будущую императрицу Екатерину. Затем наступила эра другого француза — Шарля Луи Дидло. Именно с балетмейстером Дидло связан расцвет нашей балетной гордости — Авдотьи Истоминой, про которую Пушкин написал в «Евгении Онегине»:

Дидло поставил на петербургской сцене свыше 40 балетов и дивертисментов.

Еще одно иностранное имя — Жюль Жан Перро. Этот французский хореограф поставил в Петербурге 18 балетных спектаклей (часть из них была перенесена в Москву). Многие свои балеты Перро воссоздал в России заново — «Жизель», «Фауст», «Корсар». Француз Сен-Леон (какое засилье!) в 1864 году поставил балет «Конек-Горбунок», первый балет на русскую национальную тему по сказке Ершова. Автором музыки «Конька-горбунка» стал Цезарь Пуни, итальянский композитор (родился в Генуе, умер в Петербурге). Пуни служил в Петербурге с 1851 года в должности «сочинителя балетной музыки» при петербургских императорских театрах. И сочинил — страшно сказать! — 312 балетов!

Перечислять всех французских и итальянских балетмейстеров и хореографов бессмысленно — их было много. Очень много. Чрезмерно много. Но еще одного необходимо выделить — это француз Мариус Петипа, ставший величайшим русским балетмейстером, «29 мая 1847 года прибыл я на пароходе в Петербург и с тех пор состою на службе при Императорских театрах. Шестьдесят лет службы на одном месте, в одном учреждении, явление довольно редкое, выпадает на долю не многих смертных… Я имел честь служить четырем императорам: Николаю I, Александру II, Александру III и Николаю II…» — так начинает свои мемуары Мариус Петипа.

Интересно, что Петипа никто не приглашал в Россию: он приехал сам, по собственному почину, подстегиваемый врожденной жаждой деятельности и почувствовавший, что именно в России можно развернуться вовсю. Шаг за шагом он взбирался на балетный Олимп и в конечном итоге стал безраздельным повелителем, диктатором балета в России. Вершина его хореографического искусства — это балеты «Дон Кихот», «Баядера», «Спящая красавица», «Раймонда», «Корсар»… А классический дуэт Одиллии и принца в «Лебедином озере» — вообще непревзойденный шедевр русской хореографии.

По словам великой балерины Екатерины Гельцер, Петипа обладал прежде всего отменным вкусом. Танцевальные фразы у него были неразрывно слиты с музыкой и образом. Другая знаменитость — Тамара Карсавина отмечала, что Петипа был современником романтизма. «В своих возобновлениях он спас от забвения стиль и аромат лучших произведений той поры, возродил в своем творчестве то, что являлось их непреходящей ценностью».

«Выше всех мастеров» — так отозвался о Петипа Джордж Баланчин.

В быту Мариус Петипа был человеком милым и деликатным, но в работе на сцене был суров, наводил железную дисциплину и никогда не имел любимчиков в труппе.

По приезде в Россию, как вспоминал Петипа, у него украли картуз. Но что такое эта потеря по сравнению с тем, чего он добился благодаря своему великолепному таланту и умению трудиться без остатка! За первое представление балета «Пахита» Петипа получил от Николая I кольцо, украшенное рубином и восемнадцатью бриллиантами. Далее награды посыпались, как из рога изобилия: золотые медали, ленты, ордена. А главное — успех у публики.

Многого, очень многого добился Петипа, но только одного не смог он сделать за свое более чем 60-летнее пребывание в России — это выучить русский язык. Говорил он по-русски нескладно, отчего частенько выходил комический эффект, типа распоряжения актерам: «Мужчин, гирлянд накладут, дам подберут!» Или обращение к актрисе: «Будь миленька, на гаоблик». Что означало: «Имей, милая, объектом внимания публику». Но простим мастеру эти маленькие «недоработки». Его русский язык в быту был плохой, несвязный, но его балетный язык на сцене был великолепно отточенным.

И в заключение отметим, что Мариус Иванович Петипа стал родоначальником целой династии русских актеров: его дети и внуки пошли по актерской стезе. И, стало быть, продолжают радовать «гаоблик».

Если говорить о XX веке, то прежде всего надо отметить Михаила Фокина. Именно Фокин прославил русский балет, создав «Умирающего лебедя» и «Половецкие пляски». В отличие от театра Петипа, читаем мы в энциклопедии «Русский балет», взаимоотношения добра и зла у Фокина не подчинялись счастливым сказочным законам. Жизнь в его балетах представала вакхическим праздником, в который диссонансом врывались темы одиночества, крушения иллюзий, обреченности страстей. Действительность оказывалась инфернальной и губительной, а прекрасное — обманчивым и недостижимым…

Но мы с вами уже вторглись в чисто искусствоведческую тему, а нас изначально интересует нечто узкое и специфическое: национальные корни мастеров и корифеев России. Так как быть с Михаилом Фокиным? Русский он или не русский? Конечно, русский, хота мать его немка, урожденная Екатерина Кинд из Мангейма, передавшая сыну фантастическую любовь и театру.

Джордж Баланчин — звучное имя в мире балетной хореографии. Его отец — Мелитон Баланчивадзе, грузин. Мать — русская, петербурженка Мария Васильева. В 20-е годы Джордж Баланчин, будучи еще русским хореографом, поставил танцы в русских национальных костюмах под чтение стихов Блока из поэмы «Двенадцать». Баланчин работал у Дягилева, а затем, в 30-х годах, возглавил труппу «Американский балет» (название не раз менялось). Джордж Баланчин прожил 81 год и скончался в Нью-Йорке 30 апреля 1983 года.