Чтение онлайн

Критическая деятельность Вирджинии Вулф имела широкий резонанс; ее влияние ощущается до сих пор. Споры о том, насколько внутренний мир человека связан с его полом, насколько от пола зависит место в обществе, права и обязанности, – не утихают до сих пор и не утихнут никогда. Сама Вулф решила для себя этот вопрос радикально: лишив себя многих женских черт, отказавшись от своей тендерной (от латинского gender – пол) роли ради возможности творить и существовать, освободившись от навязанных ей историческим развитием стереотипов, она оставила за собой единственное преимущество быть женщиной: погружаться в глубины женского сознания, раскрывать его так, как никогда не удалось ни одному мужчине, и хотя бы так – изнутри – провозгласить превосходство своего пола.

Перед войной Вирджиния работает как никогда упорно. Ее тонко чувствующая, крайне восприимчивая натура уловила витающее в воздухе ощущение надвигающейся катастрофы, и трагичность настроения Вирджиния передала в своем творчестве. В предвоенном романе «Годы» (1937) и в романе, написанном в годы войны, «Между актами» (1941) Вулф обращается ру семейной саги, который, как и всегда, воспринимает очень своеобразно. Жизнь рода передается через маленький отрезок времени, маленький кусочек огромной семьи, сквозь которые, как сквозь окно, видны поколения их предков и потомков, предшествующие и последующие века; в эту череду включается и читатель. Универсальная картина бытия, которую создает Вулф, призвана противостоять надвигающейся тьме, потому что человечество – вечно, пусть даже человек смертен.

В августе 1940 года Вирджиния Вулф публикует политический манифест «Мысли во время воздушного налета» – протест против гитлеризма, войны и агрессии. Во время одного из таких налетов был разрушен лондонский дом Вулфов, погибла их огромная библиотека, сгорели многие рукописи. Вирджинии и Леонарду пришлось переехать в поместье Родмэлл в Сассексе. Но царящая там спокойная атмосфера, уединение и безопасность не помогли Вирджинии. Напряжение первых военных месяцев сильно сказалось на ней; к тому же ее любимый племянник Джулиан Белл погиб в Испании. Ее здоровье, и без того слабое, пошатнулось; недовольство ее последними произведениями и проблемы с публикациями новых усугубили ее депрессию. Об этом знал только ее муж и самые близкие; друзья, знавшие прежде Вирджинию как жизнерадостную, общительную и сильную женщину, любящую жизнь и умевшую ей наслаждаться. Но в душе Вирджинии жили страхи, с которыми она не умела бороться, и греческие птицы по-прежнему пели в древних оливах…

Видимо, опасения, что болезнь обострится, и привели Вирджинию к последнему в ее жизни решению. Не желая становиться обузой для родных и чтобы избавить себя от угрозы пожизненного заключения в сумасшедший дом, Вирджиния Вулф решила покончить с собой. 28 марта 1941 года она вышла из своего дома с Сассексе на прогулку и не вернулась. Ее тело нашли в реке, куда она бросилась, для верности набив карманы своего платья камнями.

Словно шекспировская Офелия, она слишком пристально вглядывалась в свое отражение в зеркале времени, пока оно не разбилось на миллионы капель, в которых она и утонула…

Вирджиния Вулф воспитывалась в викторианских традициях, развивалась в декадентскую эпоху ниспровержения достижений прошлого и выросла на обломках культуры девятнадцатого века, разрушенного Первой мировой войной, сквозь которые уже начал бурно расти двадцатый век с его рафинированным интеллектуализмом и бездуховностью. Разлом времени прошел сквозь ее душу, и из его глубин черпала она свое вдохновение, пока, не вычерпав до дна, не достала оттуда свою смерть. Но ее романы, сила ее мысли, ее поиски и открытия остаются актуальными – и будут такими до тех пор, пока существуют женщины и пока существуют мысли в их головах.

БОЖЕСТВЕННАЯ ГРЕТА

18 сентября 2005 года исполнилось сто лет женщине, которая еще при жизни смогла стать воплощением легенды о самой себе – великой Грете Гарбо. Она умерла всего шестнадцать лет назад, но для зрителей всего мира Грета Гарбо еще за пятьдесят лет до этого, уйдя из кинематографа, превратилась из любимой актрисы в миф, в мечту, в тайну – и тайну эту до сих пор силятся и не могут разгадать миллионы ее почитателей…

Тайна Гарбо была во всем: в загадочном взгляде ее огромных голубых глаз; в совершенстве ее холодной и в то же время полной обжигающей страсти красоты; в том воздействии, какое оказывала Грета на всех, кто имел редкое счастье видеть ее; и в самой жизни ее, о которой она никогда никому не рассказывала и в которую никогда никого не пускала. У нее было мало родных, и еще меньше – друзей, с которыми она могла бы быть откровенной. В мире, где «звезд» делает пресса, в изобилии доносящая до любопытной публики все подробности жизни ее кумиров, культ «божественной» Греты Гарбо развился из немого благоговения журналистов, восхищения зрителей и преклонения перед загадочностью «Джоконды кинематографа»…

Возможно, закрытость и замкнутость Греты можно объяснить тяжелым детством. Она была третьим ребенком в бедной семье Карла Альфреда и Анны Ловисы Густафссонов. У них было трое детей– сын Свен, дочь Альва и младшая Грета Ловиса, которая родилась 18 сентября 1905 года. С детства она была любимицей отца, что не радовало ее властную, строгую мать.

Когда началась Первая мировая война, Карла призвали в армию – но уже через неделю он был ранен и, отлежавшись в госпитале, вернулся домой. Однако его здоровье непоправимо пошатнулось – через несколько лет он умер.

Грета в детстве

Грете было всего четырнадцать лет. Ей пришлось бросить школу и начать зарабатывать деньги – она поклялась «так построить свою жизнь, чтобы ни от кого не зависеть». Сначала она устроилась уборщицей в парикмахерскую, а затем помощницей продавщицы в шляпный отдел крупнейшего стокгольмского универмага за 25 долларов в месяц. Юная красотка – большеглазая, пухлая, веселая, – привлекала в отдел покупателей. Ей было пятнадцать, когда ею увлекся богатый аристократ и светский повеса Макс Гампел. Очень скоро ему удалось добиться расположения неопытной девушки, которая – с согласия матери – вскоре поселилась у него. Однако этот союз долго не продлился: уже через несколько месяцев Грета заявила Максу, что ей «надоело», и ушла. В ее жизни появилось нечто гораздо более привлекательное.

Однажды один из восхищенных покупателей заявил Грете: «С таким лицом не стоят за прилавком, а снимаются в кино!» Он оказался кинорежиссером – и снял Грету в рекламном ролике.

Ролик оказался столь удачен, а Грета в нем столь хороша, что увидевший его знаменитый шведский режиссер Мориц Штиллер лично посетил магазин, чтобы посоветовать юной Грете поступить в драматическую школу Королевского Стокгольмского театра драмы.

Сорокалетний еврей Мориц Штиллер (или Морис Стиллер) был выходцем из России. В начале 1920-х годов он был известным актером и крупнейшим шведским режиссером. Его репутация – и человеческая, и профессиональная – была безупречна. Красавец и франт, романтично-таинственный, обаятельный и умный, он жил в интригующем одиночестве в своем номере «Гранд-отеля». Женщины Швеции сходили с ума по загадочному красавцу, но никому из них не удавалось проникнуть в жизнь Стиллера дальше гостиной его номера. Тем активнее были слухи, которые поползли о нем и никому пока не известной ученице драматической школы Грете Густафссон, которой Стиллер уделял все свое время. Он опекал Грету, учил ее всему, что знал, придумал ей звучный псевдоним – Гарбо (отталкиваясь от имени известной норвежской актрисы оперетты Эрики Дарбо, в то время гремевшей в Стокгольме) и предложил ей небольшую роль в своем фильме «Сага о Йесте Берлинге» по роману Сельмы Лагерлеф.

Отец Греты Карл Альфред Густафссон

Мать Греты Анна Ловиса Густафссон

Это был не первый опыт Греты в кино: в 1922 году она снялась в небольшом эпизоде в фильме «Бродяга Петер» – она играла дочку мэра, красавицу-пловчиху, – но этот эпизод прошел и для нее, и для публики незамеченным. В первый съемочный день Стиллер преподнес ей белую лилию и сказал: «Вы – полная, не умеете ходить, не умеете разговаривать, не умеете улыбаться. Прежде чем вы станете актрисой, вам надо будет учиться много месяцев, может быть, лет. Каждый час вашей жизни вы должны будете повиноваться мне; если вы будете меня слушать – обещаю вам – вы станете великой актрисой. Для этого у вас есть все: фигура, необычное лицо, замечательные глаза, длинные ресницы, хриплый голос и тайна».