Чтение онлайн

Через два года Саган снова вышла замуж – за американского актера-неудачника Боба Уэстхоффа, который в Париже пытался стать скульптором. Франсуаза искренне пыталась взять себя в руки и остепениться, стать порядочной женой, даже родила в 1962 году сына Дени – пообещав сама себе оставить игру в рулетку на пять лет. Но обещание Саган не сдержала: вскоре она снова зачастила в казино и рестораны, обожаемый Дени перешел на попечение нянь и гувернанток, а брак – через семь лет после свадьбы – был расторгнут. Боб тоже хотел развода – у него уже был роман с певицей Жюльетт Греко. В третий раз Саган выйдет замуж за итальянского мачо Массимо Гарджиа, но через пару месяцев она прогонит мужа прочь…

Франсуаза и Ги Шоллер в Нью-Йорке

Странности своего поведения Франсуаза однажды объяснила тем, что у нее есть русские корни. Это заявление не имеет под собой никакой реальной основы, но заинтересованная публика многое поняла: страстная французская кровь и загадочная славянская душа, слившись воедино, приводят к печальным последствиям: тяга к игре, как у Достоевского, кутежи, как у Тургенева, неустроенная личная жизнь, как у многих и многих русских классиков… Возможно, Франсуаза хотела всего лишь оправдаться; возможно, она хотела – хоть так – вписать свое имя между имен признанных мэтров, которых никогда не спрашивали, кто помогал им писать, когда они образумятся и на чем же закончится их везение…

Ее собственный печальный опыт и жизни людей из ее окружения предопределили характер ее последующих романов. Саган всегда писала только о тех, кого знала, – люди из «верхов», элита или богема, которые влюбляются, теряют, мучаются и скучают. Одна за другой выходили ее новые книги, стиль Саган совершенствовался, кристаллизовался. Литературоведы отмечали, что она отдает предпочтение классицистическому стилю Жана Расина – строгие формы, ясный и малоэмоциональный стиль. Подобно Расину, Саган частный любовный конфликт описывала как трагедию – в высоком литературном смысле этого слова, – тем самым придавая личной драме космические масштабы и всечеловеческую ценность. Принципы классицизма сказались и на композиции ее романов: минимальное число персонажей, отсутствие лишних сюжетных линий, ограниченность времени действия. Конфликт ее произведений не привязан к конкретному времени – это всегда истории вечные, как сама жизнь. И главный секрет художественного воздействия книг Саган, по мнению многих критиков, – это несоответствие между спокойной и медленной манерой изложения – и катастрофой, разражающейся в душах ее героев.

Франсуаза и Боб Уэстхофф

Мастерство писательницы росло, но критики и читатели принимали ее книги все хуже и хуже. «Бунтующему поколению» шестидесятых годов романы Саган казались устаревшими, страсти – наивными, цинизм – смешным. После вышедшей в 1959 году книги «Любите ли вы Брамса?» последовало долгое молчание. Саган пыталась использовать свой темперамент на добрые дела: протестовала против войны в Алжире и социальной несправедливости и едва не погибла, когда рядом с ее домом взорвалась бомба, заложенная правыми экстремистами. Но через десятилетие Франсуазу Саган снова потянуло к литературе. Роман «Немного солнца в холодной воде» вернул ей уже поблекшую славу; из случайно попавшей в писатели хулиганки – «прелестного маленького чудовища», как назвала Саган свою Сесиль и как критика называла саму Саган, – Франсуаза тут же превратилась в классика французской литературы. Ее даже – единственную женщину в мире – избрали в члены Французской академии. Правда, Саган и тут осталась верна себе: от предложенной ей чести войти в ряды «бессмертных» (официальный титул академиков) она отказалась под тем предлогом, что в Академии «чересчур скучно».

Пытаясь бороться с навязанным ей ярлыком автора романов «с претензией на интеллектуальность», Саган долгое время находилась в литературном поиске. Она пробовала разные жанры, написала несколько пьес. Все они были поставлены на сцене, и все они пользовались успехом; наибольший выпал на долю пьес «Сиреневое платье для Валентины» (1963) и «Лошадь в обмороке» (1966). Театр всегда притягивал Франсуазу: «Театр – это какое-то безумие… Пьеса – игра, которая очень быстро перестает принадлежать тебе. Она выходит из-под контроля, ее персонажи – тоже. Движется тут все стремительно, и это – лишь игра ума». Возможно, в драматургию Саган привлекло то, что ее кумиром с детства была гениальная французская актриса Сара Бернар. Ее сумасбродность, свобода поведения и независимость от критики неудержимо привлекали Саган. Крупно выиграв в казино, Франсуаза даже купила дом в Нормандии, когда-то принадлежавший ее кумиру.

Крестины Цени Уэстхоффа, сына Саган, 1962 г.

Она даже, подобно Саре Бернар, решила попробовать себя в режиссуре. В театре «Edouard VII» она попыталась сама поставить одну из своих пьес – «Счастье, нечет и пас». Правда, из этого ничего не вышло. Артисты обожали ее, но ее указаний никто не слушал. Репетиции из работы над спектаклем превращались, при непременном участии и полном попустительстве самой Саган, в интеллектуальную болтовню на окололитературные и театральные темы. Если бы администрация театра не поспешила пригласить на место Франсуазы профессионального режиссера Клода Режи, на премьере показывать было бы нечего.

В восьмидесятые годы Саган практически отошла от литературы. Теперь ее больше занимали просто люди – точнее, избранные Богом люди. Ее парижский дом стал самым известным во Франции литературным салоном, где собирались не только «сливки» интеллектуальной элиты, но и видные дипломаты. Наконец, Франсуаза познакомилась с кумиром своей юности Жан-Полем Сартром. В 1980 году она опубликовала открытое письмо Сартру, в котором назвала его самым умным и честным писателем своего времени. Они подружились – у них действительно оказалось много общего: одни интересы, одинаковый внутренний огонь – и даже общие забавы. Однажды Саган со смехом рассказала журналистам, что как-то столкнулась с Сартром в «доме свиданий» – каждый пришел туда со своим спутником, но за одним и тем же. Сартр и Саган часто видели вместе в ресторанах. Поскольку Сартр в последние годы был почти слеп, Саган резала ему мясо и выбирала куски хлеба.

Другим близким другом Саган был вождь французских социалистов Франсуа Миттеран, ставший затем президентом Франции. Их отношения были настолько близкими, что шли упорные слухи об их любовной связи. Саган не отрицала: «О, Франсуа! Это мой идеальный партнер и друг». В обществе Франсуазы Миттеран мог позволить себе редкую роскошь – отдохнуть, поболтать о пустяках или, наоборот, о высоких философских материях. Саган гордилась тем, что за все время их знакомства они ни разу не говорили о политике.

Франсуаза и Массимо Гарджиа

Правда, близость к правительственным кругам, – а следовательно, повышенное внимание властей и оппозиции, – сыграла и свою отрицательную роль. Едва Миттеран стал президентом, Франсуазу привлекли к суду по обвинению в распространении наркотиков. Решающим доказательством стали найденные у нее несколько граммов кокаина и текст нового романа Саган «Ангел-хранитель»: описание наркотических грез показалось блюстителям закона чересчур достоверным. Благодаря влиянию Миттерана дело замяли, но Франсуаза тут же угодила в эпицентр нового скандала. Нефтяной магнат Андре Гельфи признался журналистам, что заплатил Саган крупную сумму за возможность использовать ее дружбу и влияние на Миттерана. Саган не отрицала: ей действительно все время требовались деньги. Удивительно, но обладательница чуть ли не самых крупных гонораров среди современников (по оценкам финансистов, Франсуаза Саган заработала на своих произведениях 260 миллионов евро) умудрилась просадить их до последнего цента. Учитывая «общественные заслуги» Франсуазы, суд приговорил ее к месяцу тюрьмы условно. Журналисты радовались – их любимая «плохая девочка» снова оказалась на первых страницах всех газет.

Последнее произведение Франсуазы Саган вышло в свет в 1991 году. К этому времени она опубликовала уже 22 романа, 2 сборника новелл, 7 пьес и 3 книги очерков. Теперь она выпустила небольшой роман «Давид и Бетштабе» – это коллекционное издание вышло тиражом всего лишь в 599 пронумерованных экземпляров, с прекрасными иллюстрациями, личной подписью автора и предисловием, написанным тогдашним премьер-министром Израиля Шимоном Пересом. История, основанная на жизнеописании библейского царя Давида, претендовала на возведение Саган в разряд авторов, разрабатывающих архетипические сюжеты, – но роман так и не стал заметным событием в литературной жизни. «Бесспорно гениального» романа, который столько лет критики ждали от Франсуазы Саган, так и не получилось.

Последние годы своей жизни Саган уже не писала. Она вела уединенный образ жизни, проводя дни в компании трех собак. Единственным развлечением Франсуазы было подкармливать окрестных бездомных псов собственноручно приготовленной едой. На это уходили все деньги, остававшиеся у Франсуазы после покупки алкоголя и наркотиков, от которых Франсуаза отказаться не могла. Даже дом, в котором она жила, больше ей не принадлежал – остро нуждаясь в деньгах (и это при постоянно получаемых авторских отчислениях за переиздания книг и постановки ее пьес!), Саган продала его одной знакомой, которая из сострадания позволила Франсуазе остаться там жить.