Чтение онлайн

Эмаузский монастырь в 1347 г. основал Карл IV с целью возобновления богослужений на славянском языке. Увы, в конце Второй мировой войны он сгорел при бомбежке. Строительство двух новых асимметричных башен было завершено лишь в 1967 году.

Заманчиво посмотреть на Прагу сверху. Можно воспользоваться подвесной канатной дорогой и подняться на Петршин. Там возвышается обзорная башня (1891 г.) – уменьшенная в пять раз копия парижской Эйфелевой. Сооружение стоит на высоте 324 м над уровнем моря, его вес – почти 168 т, высота 60 м. Смотровая кабина находится на высоте 50 м, к ней ведет винтовая лестница с 299 ступенями. Сверху открывается захватывающая панорама «златой» и «стобашенной» Праги: красные черепичные крыши, золотые шпили костелов, средневековые замки и башни, узенькие мощеные улочки, по которым в августе 1968 г. советские танки, посланные на удушение чешской демократии, к счастью, так и не смогли пройти. Заодно в этой части города не мешает зайти в Петршинский лабиринт с зеркальными коридорами, изначально задуманный для юбилейной выставки и диорамы «Битва пражан со шведами на Карловом мосту в 1648 г.».

Еще один экзотический штрих Праги – конные экипажи. Старинные кареты стоят на площадях в местах скопления туристов и по вашему желанию совершат поездку по городу и даже могут отвезти к знаменитому ресторану «У Швейка». Пивные, кафе, бары, таверны, ресторанчики расположены буквально на каждом туристском шагу. Традиционные блюда чехов – кнедлики, начиненные фруктами, творогом или мясом, жареный в сухарях сыр, свиное жаркое с кнедликами и квашеной капустой или жареный гусь с тем же гарниром, ветчина («шунка»). Из напитков – десятки сортов темного и светлого пива, сливовица и целебный ликер «Бехеровка». Магазины и киоски тоже рады покупателям, особенно денежным. Некоторые витрины напоминают музейные экспозиции – глаза разбегаются: всемирно известный чешский хрусталь, гранат, антиквариат и т. д. и т. п…

Среди бесчисленных сувенирных лавок можно встретить настоящую кузницу под открытым небом, где куют счастье, а заодно и деньги. Под навесом стоит наковальня, здесь же расположен горн, который, как и в старину, раздувается мехами, но снабжен современной вытяжкой. Вот кузнец в черном фартуке длинными щипцами достает из углей ярко-красную заготовку и в присутствии заказчика кует на наковальне подкову. Затем снова раскаляет ее в огне и помещает в воду для закалки. Остывшую подкову передает девушке через окошко в соседний отсек. Та помещает ее вместе с товарным чеком в пластиковую упаковку и с улыбкой вручает туристу: «На счастье!» Здесь же на витрине кроме самых разных подков и чеканки выставлены кованые подсвечники, пепельницы, абажуры, кинжалы и многое другое.

Дальше уличные музыканты, образовав оркестр из десяти, а то и больше человек, наяривают зажигательные мелодии. Некоторые туристы, не удержавшись, начинают плясать, подбадриваемые окружающими. Другие снимают этот импровизированный концерт. Запаситесь дополнительной пленкой для фотоаппарата и видеокамеры: кадры встречаются потрясающие.

А на другом краю площади туристов ждет шпагоглотатель. Для начала он втыкает себе в ноздри два длинных гвоздя с большими шляпками, перед этим постучав один о другой. Присутствующие слышат металлический звон и убеждаются, что гвозди настоящие, шиферные. Покрутив головой с торчащими из носа гвоздями и посмотрев во все нацеленные на него объективы, йог-фокусник вытаскивает из ноздрей посторонние предметы и как бы невзначай показывает на коробку. Присутствующие дружно бросают в нее монеты, причем не только кроны. Затем мастер оригинального жанра опрыскивает чем-то из пульверизатора шпагу, вернее шашку длиной около метра, запрокидывает голову, открывает рот и потихоньку засовывает холодное оружие в себя. Или это только кажется? Меньше чем через минуту изо рта торчит только рукоятка. Потом он медленно вытаскивает шашку обратно, широко улыбается, стучит по сабле гвоздем, чтобы слышен был металлический звон, и позирует перед аплодирующими зрителями. В коробку снова сыплются монеты.

Приятно летним днем посидеть в парке у фонтанчика с водопадом, посмотреть на уличных артистов, «глотающих» бильярдные шары и жонглирующих… мороженым. Правда, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вместо мороженого жонглер пользуется муляжом. На аллеях полно прогуливающихся людей разного возраста. Хозяева собак ходят со специальными одноразовыми пластмассовыми совочками-коробочками. Убрав за своим питомцем, емкость тут же отправляют в урну, часто украшенную затейливым узором. К слову сказать, в жилых массивах каждый вид мусора жители аккуратно складывают в отдельные контейнеры: для пищевых отходов, пластмассы, стекла, тряпок, бумаги, дерева, металла. Да и в пригородных дизель-поездах намного чище и комфортнее, чем в наших электричках: четыре мягких удобных сиденья в каждом отсеке, столик, под ним – ящик для мусора, в каждом вагоне есть работающий туалет. А в поездах дальнего следования купе строго разделены: для курящих и некурящих пассажиров.

Но вернемся в Прагу. Столица очень органично вплела в свое богатое убранство все стили эпох, вплоть до вкраплений ультрасовременных построек в ансамбли старинных улиц и площадей. Куда ни завернешь, всюду средневековые костелы и мостовые, ажурные металлические узоры оград и фасадов, неспешность, умиротворенность и размеренность. В многочисленных кафе часами сидят и неторопливо беседуют за кружкой пива и приезжие, и коренные жители. Складывается впечатление, что здесь никто никогда и никуда не спешит, все делается спокойно и с улыбкой.

Полицейские в пешеходных зонах передвигаются на велосипедах в спортивной форме. Издали их не сразу отличишь от остальных велосипедистов, снующих по улицам и паркам. На поясе – кобура с пистолетом, резиновая дубинка, газовый пистолет, наручники, на груди и на спине надпись «Полиция». На голове обязательно велосипедный шлем – все, как положено по правилам дорожного движения (перед законом все равны). В Чехии даже малыши на трехколесных велосипедах катаются только в шлемах, не говоря уже о взрослых велосипедистах. Уважение к закону прививается с детства.

Вот такая она, Прага.

Из всех прибалтийских столиц Рига всегда немного выделялась. А может, просто отличалась удавшимся только ей плавным переходом из времен ушедших в день современный. Таллинн производит впечатление рабочего портового города, в который, будто по недоразумению, затесался островок истории. Вильнюс выглядит благополучно и процветающе, как и Европа, на которую он всегда ориентировался. При этом старый город плавно перетекает в зеленые оазисы новостроек. Рига же никогда не старалась подстраиваться и соответствовать. Некоторые снобы утверждали, что, мол, не удалось сохранить уникальный архитектурный ансамбль. А город просто развивался. Развивался, исходя из потребностей настоящего и не оглядываясь на день минувший. Здесь можно пройти сквозь увитую плющом арку старинного особняка и, оказавшись в уютном дворике, упереться в стену из стекла и бетона. Рига – настоящий современный город, с развитой промышленностью и инфраструктурой, а не просто туристический рай. Однако это вовсе не означает, что здесь не помнят и не знают историю.

Место, на котором стоит Рига, с точки зрения поселения, всегда было очень привлекательным. Небольшая речка Ридзене вливалась в полноводную Даугаву (она же Западная Двина), образовывая ныне несуществующее Рижское озеро. В результате получалась довольно удобная гавань, которой часто пользовались окрестные племена. Неподалеку находилась и дельта самой Даугавы, впадающей в Рижский залив. Особенно оценили выгодное географическое положение, конечно же, люди торговые. В 1158 г. немецкие купцы основали здесь свое поселение. Приехавший с одним из караванов немецкий епископ Мейнхард, получивший официальное разрешение на проповедование христианства среди местных язычников, построил тут в 1190 г. церковь (монастырь) и укрепленный замок. Однако, несмотря на все это, его миссионерская деятельность не увенчалась успехом. Племена ливов поначалу охотно крестились, но затем так же рьяно открещивались.

Дело своего духовного брата продолжил впоследствии третий (еще был Бертольд) ливонский епископ Альберт. В отличие от своих предшественников Альберт фон Буксхевден нес слово Божие в массы не только устно. Вот как писал о нем H. М. Карамзин: «Альберт говорил как христианин, а действовал как политик: умножал число воинов, строил крепости, хотел и духовного и мирского господства». Подобная политика вскоре отразилась коренным образом на жизни балтийских народов. Честолюбивому епископу в родной Ливонии негде было развернуться. В 1199 г. он добился от папы Иннокентия III особой буллы, санкционировавшей крещение Балтии. Всем, кто посвятит более года столь высокой цели, гарантировалось полное отпущение грехов. Также немалые выгоды сулила колонизация. Много не только молодых феодалов, жаждущих найти применение собственным силам, но и голландских и немецких купцов последовало за Альбертом. Новые владения получили название Terra Mariana (Земля Девы Марии).