Чтение онлайн

И вновь странствия: Милан, Феррара, Болонья. Всюду игра, всюду кутеж… В Париже Казанова вошел в доверие к министру Шуазелю, пробовал свои силы в бизнесе и торговле, но блистательно прогорел… И опять пустился в странствия: Германия, Швейцария, Италия, Россия и снова — Европа.

Он много играл в эти годы, ведь игра, по сути дела, была единственным подлинным смыслом его жизни.

Еще в возрасте двадцати лет итальянец писал: «Мне нужно как-то зарабатывать себе на жизнь, и в конце концов я выбрал профессию игрока». Удача часто сопутствовала Казанове в азартных играх, что дало серьезный повод многим его биографам того времени прозрачно намекать: знаменитый итальянец «подозрительно часто пользовался благосклонностью Его Величества Случая во всем, что касалось азартных игр». Впрочем, везение можно было объяснить тем, что Казанова хорошо запомнил наставления своего названого отца Брагадини: «Не платить долг, если проиграл на слово, никогда не вистовать, а самому держать банк и бросать игру тотчас, как только удача начинает переходить на сторону партнера».

Истории известно, что лишь однажды, оказавшись в Венеции и зайдя в игорный дом, где привилегией держать банк пользовались, кстати, только игроки благородного происхождения, Казанова за одну ночь проиграл 500 000 золотых цехинов. Однако вскоре ему удалось полностью компенсировать понесенные потери. Правда, основная заслуга принадлежала здесь его очередной любовнице, которая на собственные деньги сумела отыграть, казалось бы, безвозвратно утерянное золото. Однако самую значительную в своей жизни сумму итальянец заработал не на игре, а на организации государственной лотереи в Париже в 1757 г.

Тогда король Франции задумал открыть Высшую военную школу. Но на эту затею требовалось 20 миллионов ливров. При этом правительство не хотело обращаться к помощи государственной или королевской казны, а намеревалось получить необходимую сумму от народа. Но как заставить людей добровольно раскошелиться? И тут на сцену вышел Казанова, предложив королю организовать лотерею.

Он убедительно доказывал, что народ с готовностью станет раскупать лотерейные билеты, так как в розыгрыше будут довольно крупные призы, а вырученные деньги наверняка принесут королю прибыль. К тому же лотерея, по замыслу мошенника, должна была проводиться под эгидой короны, а не от лица частных предпринимателей, что значительно укрепит доверие к ней со стороны обывателей и рассеет любые сомнения относительно честности и порядочности устроителей. В конце концов предложение приняли, и Казанова был назначен официальным представителем короля, ответственным за проведение лотереи. Тут-то он и развернулся, возглавив шесть из семи отделений по продаже лотерейных билетов. Сверх того, Казанове было назначено вознаграждение в 4 тысячи ливров.

В течение двух месяцев Казанова богател и жуировал. Он нанял хорошую квартиру, прекрасно ее обставил, обзавелся каретой и окружил себя роскошью, подобающей собирателю королевских миллионов. Скоро его знал в лицо весь Париж. Всюду — в театрах, в гостях, на балах к нему подходили люди, соблазненные возможностью выиграть, совали в руки деньги и просили прислать билеты лотереи. Чем все это кончилось, история умалчивает. Но известно, что никогда еще фортуна не одаривала Казанову своей благосклонностью в таком размере. Затея с лотереей, по его словам, оказалась самым удачным, хотя и последним крупным предприятием блистательного проходимца.

Чем только ни занимался Джакомо за оставшиеся 35 лет жизни! Продавал «рецепт вечной молодости» и «формулу философского камня», торговал красотой юных девушек. Но не только. Когда в революционной Франции настали дни якобинского террора, старый Казанова направил Робеспьеру гневное многостраничное письмо, где были такие слова: «Какое вы имеете право ломать жизни тысячам и тысячам людей ради „всеобщего счастья“? Надо оставить людям их убеждения, даже их предрассудки — об этом я спорил с Вольтером в 1760 г. Иначе вы делаете их несчастными».

Последующие несколько лет его жизни — это бесконечный ряд кутежей, романтических происшествий и карточной игры. Однако в конце концов наступило пресыщение, подкрадывалось утомление. Все чаще в любовных делах, разного рода проделках и азартных играх Казанову подстерегали неудачи.

«Любовь — это только любопытство» — эта фраза часто встречается в мемуарах Казановы. Неутомимое любопытство было настоящей страстью этого человека. Он не был банальным любимцем женщин, не был счастливым баловнем, случайным дилетантом. К сближению с женщинами он относился так, как серьезный и прилежный художник относится к своему искусству. Казанова не всегда был погружен в торопливый и неразборчивый разврат. Такие периоды случались у него лишь тогда, когда ему хотелось заглушить вое-поминания о только что прошедшей большой любви и вечную жажду новой.

Среди бесчисленных женщин, упоминаемых этим «распутником по профессии», есть несколько оставивших глубокий след в его душе. Им посвящены лучшие страницы мемуаров. Рассказывая о них, Казанова избегал непристойных подробностей. Их образы становятся для читателей такими же близкими и живыми, как образ самого венецианского авантюриста. Первая любовь юного обольстителя была в духе мирной венецианской новеллы. Ему было шестнадцать лет, и он любил Нанетту и Мартон, двух племянниц доброй синьоры Орио: «Эта любовь, которая была моей первой, не научила меня ничему в школе жизни, так как она была совершенно счастливой, и никакие расчеты или заботы не нарушили ее».

Легкий оттенок элегии появился в его второй любви. Быть может, это оттого, что она протекала в Риме, в вечно зеленых садах Людовизи и Альдобрандини. Там Джакомо любил Лукрецию: «О, какие нежные воспоминания соединены для меня с этими местами!..»

Во время пребывания на острове Корфу Казанова испытал любовь, напоминающую своей сложностью и мучительностью темы современных романов. Долгая история этой любви драматична. Много лет спустя воспоминание о венецианской аристократке Андриане Фоскарини, скрытой за инициалами «Ф. Ф.», заставило Казанову воскликнуть: «Что такое любовь? Это род безумия, над которым разум не имеет никакой власти. Это болезнь, которой человек подвержен во всяком возрасте и которая неизлечима, когда она поражает старика. О любовь, существо и чувство неопределимое! Бог природы, твоя горечь сладостна, твоя горечь жестока…»

Очередную подругу, Розалию, он подобрал в одном из марсельских притонов: «Я старался привязать к себе эту молодую особу, надеясь, что она останется со мной до конца дней и что, живя с ней в согласии, я не почувствую больше необходимости скитаться от одной любви к другой». Но, конечно, и Розалия покинула его, и его скитания начались снова.

Вместо преданной любовницы Джакомо встретил маленькую танцовщицу Ла Кортичелли, которая заставила его испытать ревность и горечь обмана. Она была из Болоньи и «только и делала, что смеялась». Она причинила Казанове много бед всякого рода: интриговала против него и изменяла ему при каждом удобном случае. Но тон его рассказов выдает, что никогда, даже в минуту их окончательного разрыва, эта «сумасбродка» не была безразличной для сердца начинавшего стареть авантюриста.

Так продолжалось до 1764 г., когда в Лондоне 38-летний Казанова, страстно влюбившись в юную куртизанку Шарпильон, встретил холодный и презрительный расчет, а не взаимность. И тогда, вспоминал Казанова, «я понял — молодость позади…»

После бурного романа с Шарпильон великий соблазнитель решил уйти на покой. В течение следующих тридцати лет в его жизни, вероятно, вообще не было женщин. Удовольствие Казанова получал теперь лишь от еды, от написания мемуаров и от чтения. Он приступил к пространным воспоминаниям о своем веке. Они долго не печатались, ибо издательства, видимо, боялись его откровений, а следующее поколение романтиков вообще не верило в существование самого Казановы.

В конечном счете ему пришлось вернуться в Венецию, где он нашел себе заработок в качестве полицейского осведомителя. В 1782 г. очередной скандал вынудил его покинуть Италию.

Три просторные комнаты старинного замка в живописном уголке Северной Чехии стали последним пристанищем авантюриста и писателя Джакомо Казановы. Однажды на пути из Вены в Берлин в 1785 г. он встретил графа Иосифа Вальдштейна. И тот предложил дряхлеющему старцу (Джакомо шел седьмой десяток) стать библиотекарем в его замке, где Казанова и провел последние тринадцать лет своей жизни.