Чтение онлайн

Женщины приходили и уходили, а Эмилия Мазуайле оставалась, потому что, благодаря своей преданности и верности, так и не смогла надоесть любвеобильному писателю. Ей же довелось присутствовать и при смерти Д’Аннунцио, последовавшей 1 марта 1938 г. от кровоизлияния в мозг. До своего 75-летия он не дожил всего одиннадцать дней.

Любопытно, что навязчивой идеей последних лет жизни Д’Аннунцио было умереть так, чтобы его смерть стала таким же запоминающимся событием, как и его многочисленные подвиги при жизни. То он настаивал на том, чтобы его тело использовали в качестве ядра при выстреле из пушки, то требовал, чтобы умертвили, погрузив тело в резервуар с кислотой. Можно с определенной долей вероятности утверждать, что знай Габриэль Д’Аннунцио о своей более чем прозаической кончине, он наверняка бы испытал разочарование.

(род. в 1866 г. — ум. в 1946 г.)

Английский писатель-фантаст, личная жизнь которого была под стать его произведениям.

Критики и журналисты нередко называли английского писателя Герберта Уэллса великим экспериментатором. Он открывал новые направления в английской прозе, не чуждался смелых пророчеств в социальной и научно-технической сферах, на протяжении всей жизни не оставлял попыток определить смысл человеческого предназначения. И с такой же неуемной страстью ставил эксперименты в личной жизни, которая была не менее насыщенной, чем самые динамичные эпизоды в его знаменитых романах.

Казалось бы, внешность Уэллса не давала особых поводов для проявлений симпатий, особенно со стороны женщин — его никак нельзя было назвать красавцем. Он был невысок ростом, коренаст, с короткими руками и не очень выразительным лицом. Да и характер Герберт Уэллс имел отнюдь не ангельский. Тем не менее один из его биографов, ничуть не покривив душой, написал: «Несмотря на все его недостатки, его невозможно было не любить. Он был необычайно умным, имел необыкновенное чувство юмора и мог быть просто обворожительным. Все это подтвердили бы многие женщины».

Детство Берти, как называли Герберта в семье, было далеко не безоблачным, а что такое семейный уют, в доме Уэллсов и понятия не имели. Его отец, Джозеф, владелец посудной лавки, целые дни проводил в крикетном клубе, а что касается матери, Сары, то, по словам Герберта, «полная неспособность матери справиться с кухней относилась к числу ее врожденных качеств». Берти не был милым и послушным ребенком. Целыми днями без устали он с криком носился по лестницам, постоянно пытался отнимать у старших братьев приглянувшиеся ему игрушки и поднимал дикий рев, когда те прикасались к чему-либо, принадлежащему ему. Единственное, что утешало Сару Уэллс, так это успехи Берти в учении. Еще ребенком он все схватывал буквально на лету, хорошо рисовал и легко заучивал стихи. Не было проблем и в «Коммерческой академии Морли», которую он тоже закончил успешно.

В восемнадцать лет Герберт решил заняться педагогикой. Ему удалось получить место практиканта в одной из сельских государственных школ, где он, как ему казалось, нашел свое призвание. Его ученики успешно сдали экзамены, за что Герберт получил денежное вознаграждение и обратил на себя внимание чиновников министерства просвещения. А в 1884 г. Уэллсу было предложено прослушать курс лекций в Королевском колледже науки на биологическом факультете. Здесь он проучился три года, и хотя первый курс закончил с прекрасными отметками, на двух последующих, где начались практические занятия, стал учиться хуже, и в 1887 г. провалился на выпускных экзаменах, что закрыло ему путь к научной карьере.

Проработав некоторое время в провинциальной школе, Уэллс решил попытать счастья в Лондоне. После полутора лет безработицы он наконец получил постоянное место в школе, дававшее 60 фунтов в год. Кстати, это заведение принадлежало Джону Вайну Милну. Эту фамилию весь мир узнал несколько позже, когда сын владельца школы Ален Милн, бывший одно время учеником Уэллса, написал своего знаменитого «Винни-Пуха». Педагогическая карьера Уэллса продвигалась успешно, и уже в начале 1890 г. он, сдав экзамены, получил звание действительного члена Колледжа наставников и начал преподавать в Заочном университетском колледже.

В Лондоне жила невестка отца Уэллса, тетя Мэри, которая сдавала меблированные комнаты. Она и приютила Берти. Очень скоро он увлекся дочерью тети Мэри, Изабеллой, грациозной черноволосой красавицей, которая осваивала профессию фотографа. Герберт с кузиной стали часто проводить вместе время, гуляли по городу, посещали художественные выставки, тайком целовались в темных подъездах. И наконец, дело дошло до свадьбы: 31 октября 1891 г. они обвенчались в приходской церкви.

Однако семейным уютом Уэллс наслаждался недолго. Позднее он рассказал в романе «Тоно-Бенге», что тогда чувствовал: «Семейная жизнь стала… казаться мне узкой, глубокой канавой, перерезавшей широкое поле интересов, которыми я жил… Мне казалось, что каждый прочитанный мною любовный роман — насмешка над нашей унылой жизнью; каждая поэма, каждая прекрасная картина только оттеняли скуку и серость длинной вереницы часов, которые мы проводили вместе».

Уэллс недолго оставался верным супругом. Вскоре после свадьбы он успел изменить Изабелле с ее приятельницей, уже весьма искушенной в любовных делах. Хотя сделал он это словно для того, чтобы доказать себе, что по-прежнему любит свою жену. Наверное, доказательств не получил, поскольку подлинного удовлетворения не было теперь ни дома, ни на работе, к которой Герберт тоже стал относиться прохладнее.

Все изменилось в начале 1892/1893 учебного года. Во время знакомства со студентами нового набора он сразу же приметил худенькую девушку с тонкими чертами лица, глубокими карими глазами и светлыми волосами. Звали ее Эми Кэтрин Робинс. Однако позже Уэллс стал называть ее Джейн, и это имя она носила до конца жизни.

«Она подхлестнула мое воображение… — вспоминал он, — и я мог говорить с ней об идеях и надеждах свободнее, чем это удавалось мне сделать когда-либо прежде. Я высказывал теперь все, что успело, не находя выхода, накопиться во мне со студенческих дней…. Мы были друзьями и с безупречной неискренностью убеждали друг друга, что никогда не пойдем дальше. А мы шли все дальше и дальше».

Как ни странно, Уэллса не влекло к ней как к женщине. Она виделась ему — и тогда, и потом — просто «прелестной статуэткой дрезденского фарфора». Единственной и желанной женщиной для него по-прежнему оставалась Изабелла. Но Джейн он считал единомышленницей, другом, помощницей и все чаще приходил к мысли, что это — главное для него в женщине. Закончилась вся эта история тем, что Изабелла, понимая, насколько велика была взаимная привязанность мисс Робинс и ее мужа, напрямик заявила Герберту, что лучше уж разойтись. Официально их развод был оформлен в январе 1894 г.

Переписка между бывшими супругами никогда не прекращалась. Уэллс платил Изабелле неплохие алименты и поддерживал во всех ее начинаниях. А их было немало. Сначала она, вообразив себя деловой женщиной, завела птицеферму, но дохода та почти не приносила. Затем надумала приобрести прачечную (Уэллс дал на это тысячу с лишним фунтов), а под конец жизни решила строить собственный дом. Но стать владелицей прачечной Изабелле помешала операция аппендицита, которую она плохо перенесла, а строительству дома — скоропостижная смерть. В сентябре 1931 г. Изабелла, страдавшая диабетом, внезапно впала в коматозное состояние и сутки спустя, не приходя в сознание, умерла.

Но вернемся к отношениям Уэллса и Джейн. Они поженились 27 октября 1895 г. Но действительно ли Герберт любил свою вторую жену? Скорее, он ее ценил. За внутреннюю интеллигентность, за поразительный такт, позволявший ей закрывать глаза на его недостатки, наконец, за веру в его талант, пришедшую тогда, когда в Уэллса не просто было поверить, за то, как она возилась с ним, больным, неустроенным, несчастным… К тому же Джейн была превосходной хозяйкой дома. Кроме того, что она с утра до вечера была занята, исполняя секретарские обязанности при муже, перепечатывая с удивительной быстротой его рукописи, прорабатывая для него нужные книги и выписывая оттуда цитаты, Джейн еще занималась и садом, который не доверяла никому.