Чтение онлайн

В 1899 году Вячеслав Константинович становится министром, статс-секретарем великого княжества Финляндского. Здесь он проявил себя как ярый сторонник объединения Финляндии с Россией и русификации великого княжества. Он руководил созданием нового устава о воинской повинности на территории Финляндии, издал манифест о переходе на русскоязычное делопроизводство.

После убийства министра внутренних дел России Дмитрия Сергеевича Сипягина Плеве было поручено занять освободившуюся вакансию. Решение эсеров убить Сипягина было связанно с тем, что последний проводил резкую карательную политику против рабочего, крестьянского и студенческого освободительного движения. Став министром внутренних дел, Плеве с еще большей энергией продолжил политическую линию его предшественника. В мае 1902 года были жестоко подавлены крестьянские волнения в Полтавской и Харьковской губерниях. В этом же месяце Плеве подал императору доклад, в результате которого были сильно ограничены полномочия земств. В ноябре 1902 года министр внутренних дел распорядился закрыть Воронежский уездный комитет, так как его члены не проявляли должной лояльности к вышестоящим властям и позволяли себе высказывать резкие суждения. По отношению к некоторым бывшим членам этого комитета были применены административные репрессии.

Плеве проводил курс централизации власти. Для этого он добивался ослабления полномочий земств и увеличения веса губернаторской власти. В 1903 году под его руководством были проведены ревизии земских учреждений в Московской, Тверской, Вятской и Курской губерниях. В январе 1904 года, по результатам ревизии, император предоставил министру внутренних дел и тверскому губернатору чрезвычайные полномочия.

Добиваясь усиления губернаторской власти, Плеве готовил проект реформы местного самоуправления, согласно которому губернаторам подчинялись бы все органы местного управления и общественные учреждения. Также по инициативе Плеве с 1903 года губернаторам подчинялась фабричная инспекция в регионах. Естественно, что реформы Плеве коснулись и силовых структур. В мае 1903 года сельская полиция была заменена уездной.

Репрессивные меры против революционного движения Плеве вполне обоснованно считал недостаточными. Он активно пользовался еще одним, гораздо более эффективным средством. Стараясь подорвать основы революционных организаций изнутри, он всячески поощрял внедрение в ряды революционеров различного рода агентов-провокаторов. Кроме того, министр был сторонником отвлечения широких народных масс от революционных идей. Из его действий в этом направлении следует назвать негласное поощрение еврейских погромов. «Народ» в очередной раз «увидел» в евреях виновников всех своих бедствий. Евреи же в очередной раз выступили в роли «козла отпущения» и вынуждены были принять на себя накопившуюся агрессию народных масс. Особенно больших масштабов достигли еврейские погромы в Кишиневе.

Негласно санкционированное Плеве бездействие властей во время погромов стало, пожалуй, самым постыдным из его деяний на посту министра внутренних дел. Видя, что в стране, несмотря на принимаемые меры, назревает революционная ситуация, и желая отвлечь внимание общества от внутренних проблем, Плеве стал одним из самых активных сторонников вступления России в войну с Японией.

Теперь мы перейдем к описанию подготовки покушения и непосредственно самого убийства Плеве. Здесь неоценимым источником для историков являются «Воспоминания террориста», написанные эсером Борисом Савинковым. Савинков был одним из самых активных членов боевой организации и непосредственным участником подготовки и осуществления многих террористических актов. Кроме того, Борис Савинков оставил о себе память как писатель и публицист. Помимо документальных «Воспоминаний террориста» его перу принадлежат повесть «Конь бледный» и роман «То, чего не было».

План подготовки покушения на Плеве был составлен в Женеве, под руководством Азефа. Было принято решение осуществить убийство на улице. Для того чтобы точно установить стандартный маршрут движения Плеве и оценить его охрану, за министром было установлено наблюдение. Наблюдение, под видом извозчика и торговца в разнос табачными изделиями, осуществляли два революционера. За сбор сведений отвечал Савинков. В начале ноября 1903 года он прибыл в Петербург, встретился с наблюдателями и стал получать от них сведения. Азеф, непосредственный руководитель покушения, не появлялся. Через некоторое время Борис обнаружил слежку и был вынужден уехать в Киев, а позже отправился в Женеву, чтобы выяснить причины отсутствия Азефа. За границей Савинков выяснил, что Азеф уже отправился в Россию. Тогда, в сопровождении Каляева, своего товарища, ранее отвергнутого Азефом, Борис отправился в Россию.

В Москве он встретился с Азефом, который выказал крайнее недовольство отъездом Савинкова из Петербурга. Вскоре был собран отряд для будущего покушения. Только трое из его членов отправились в Петербург и продолжили наблюдение за Плеве. Эту троицу составили Савинков, эсеры Созонов и Мацеевский. Им удалось установить, что Плеве ежедневно к 12 часам ездит на доклад к императору, в Зимний дворец. В начале 1904 года в столицу приехал Азеф. Савинков, Созонов и Мацеевский предлагали немедленно приступить к организации самого покушения. Азеф настаивал на том, чтобы повременить, мотивируя это недостаточностью собранных сведений. Но остальные террористы настояли на своем. Подготовка финальной части операции началась. Вскоре в Петербург были переправлены снаряды и прибыли остальные члены отряда. Покушение должно было состояться 18 марта. Метатели уже заняли свои места, но один из них, Боришанский, обнаружил слежку и бежал. Первая попытка окончилась неудачей, но все террористы по-прежнему оставались на свободе.

Члены боевой организации временно покинули столицу. Один из них, Покотилов, отправился в Двинск, где должен был встретиться с Азефом. Встреча не состоялась. Позже Азеф говорил, что уходил от слежки. Потеряв начальника, террористы разделились на две группы. Каляев и Савинков считали, что столь малыми силами осуществить убийство министра внутренних дел им будет не под силу. Поэтому они решили убить киевского генерал-губернатора Клейгельса. Боришанский, Покотилов, Созонов и Мацеевский отправились в Петербург, с тем чтобы закончить начатое.

Второе покушение на Плеве не состоялось: в день предполагаемого убийства эсеры министра не встретили. Покотилов на несколько дней покинул Петербург. Возвращаясь, в поезде, он, якобы случайно, встретил Азефа. Тот отговаривал Покотилова от попытки малыми силами совершить покушение, но не добился успеха. Тогда Азеф отправился в Киев и вышел на связь с Савинковым. Он потребовал отказаться от покушения на Клейгельса и продолжить дело Плеве. Незадолго до этого Покотилов погиб при случайном взрыве, готовя снаряды для очередного покушения.

Третье покушение было подготовлено гораздо тщательней двух предыдущих. Вот как описывает его подготовку Савинков:

«Наученные опытом 18 марта, мы склонны были преувеличивать трудности убийства Плеве. Мы решили принять все меры, чтобы он, попав однажды в наше кольцо, не мог из него выйти. Всех метальщиков было четверо. Первый, встретив министра, должен был пропустить его мимо себя, заградив ему дорогу обратно на дачу [Плеве тогда жил на даче на Аптекарском острове]. Второй должен был сыграть наиболее видную роль: ему принадлежала честь первого нападения. Третий должен был бросить свою бомбу только в случае неудачи второго, — если бы Плеве был ранен или бомба второго не разорвалась. Четвертый, резервный, метальщик должен был действовать в крайнем случае: если бы Плеве, прорвавшись через бомбы второго и третьего, все-таки проехал вперед, по направлению к вокзалу».

Теперь у эсеров было гораздо больше шансов довести начатое до конца. Закончив составление плана теракта, Азеф покинул Петербург. Покушение было назначено на 8 июля. Но и эта попытка окончилась неудачей. В выбранный день террористы не смогли вовремя осуществить передачу снарядов. Поэтому вовремя и во всеоружии на месте покушения был только Каляев. Несмотря на жгучее желание бросить бомбу, он сдержался, понимая, что неудача надолго лишит его товарищей по партии возможности убить министра. По словам Савинкова, эта попытка не очень разочаровала его товарищей. Они вовремя встретились с выездом министра и увидели, что выполнить задуманное вполне возможно. Путаница с передачей снарядов дала Плеве всего лишь недельную отсрочку.

Отряд, за исключением Савинкова и Швейцера (специалиста по взрывчатке), на неделю покинул Петербург. Так и неиспользованные бомбы Швейцер разрядил и снова зарядил их только в ночь с 14 на 15 июля, накануне следующей попытки.

Утром 15 июля Савинков встретил на Николаевском вокзале Созонова, Каляева, Боришанского и Сикорского (последний — молодой человек из Белостока, участвовавший только в двух последних покушениях). В начале десятого за Мариинским театром, на этот раз без недоразумений, была осуществлена передача снарядов. После террористы собрались у церкви Покрова на Садовой. В 9.20 поочередно, соблюдая дистанцию в сорок шагов, чтобы избежать детонации бомб, они двинулись на Измайловский проспект, где и намечалась встреча с Плеве. Первый метатель, Боришанский, должен был пропустить выезд министра мимо себя, с тем чтобы отрезать ему возможность к отступлению. Первую бомбу поручили бросить Созонову. Каляев и Сикорский шли последними. Они должны были кинуть свои снаряды в том случае, если карета минует Созонова и Плеве останется жив. В случае удачи террористы договорились утопить неиспользованные бомбы в различных местах.