Чтение онлайн

В это же время Табаков впервые выступил в качестве продюсера пьесы Ж.-К. Брисвиля «Ужин». Спектакль, имевший огромный успех у зрителя, шел во МХАТе, на сценах Самары, Саратова, Петербурга. Последующими продюсерскими работами Олега стали спектакли «Сублимация любви» по комедии А. де Бенедетти и «Любовные письма» А. Гурнея.

Начиная со своей первой роли в картине М. Швейцера «Саша вступает в жизнь» (1957 г.), Олег Табаков неразрывно связан с кинематографом. В его послужном списке такие фильмы, как «Война и мир», «Достояние республики», «Семнадцать мгновений весны», «Лев Гурыч Синичкин», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Д’Артаньян и три мушкетера», «Несколько дней из жизни Обломова» (главный приз за лучшее исполнение мужской роли на международном кинофестивале в Оксфорде), «Ах, водевиль, водевиль», «Мэри Поппинс, до свидания!», «Человек с бульвара Капуцинов», «Ширли-Мырли», «Сирота казанская», «Президент и его внучка» и многие другие.

С 1976 г. Олег много и плодотворно работает за рубежом в качестве режиссера-постановщика и преподавателя. В театрах Венгрии, Финляндии, Германии, Дании, Австрии, США им поставлена русская, советская и зарубежная классика, всего более 40 спектаклей. На базе Гарвардского университета Табаков создал и возглавил Летнюю школу им. Станиславского. С 1986 по 2000 гг. он был ректором Школы-студии МХАТ, руководителем совместной аспирантской программы Школы-студии и Университета Карнеги Меллон (США).

Сейчас он дошел уже до такой известности, что может «торговать голосом». Большие проблемы решает в одно голосовое касание, телефонным звонком, в расчете на то, что на том конце провода замрет от восторга одна из бесчисленных российских секретарш. И они замирают! Не только секретарши – точно так же этот голос действует и на особей мужского пола. В России артистов не просто уважают, их обожают, ими любуются, им идут навстречу. Сколько квартир он добыл, скольких выручил из беды, сколько людей переселил в Москву, сколько законов обошел одной этой убойной фразой: «Добрый день, это Олег Табаков».

К своей пробивной способности Олег Павлович относится с юмором, но использует ее не без азарта. Знает, как расколоть любого начальника, как из него «вынуть» помощь. Он ничем за это не платит – ни репутацией, ни именем. Политически он нейтрален – как и положено истинному лицедею, но природу власти, особенно российской, знает по-актерски, то есть изнутри. Он переиграл людей власти всех сортов и режимов – от председателя сельского райсовета Кронида Голощапова и президента Ельцина до руководителя германской разведки Вальтера фон Шелленберга. Последнего он наградил такой узнаваемостью, что племянница обаятельного фашиста прислала открытку с благодарностью за глубоко человечный подход к образу дяди.

С 2000 г. Олег Табаков возглавляет Московский Художественный театр имени А. П. Чехова. Всячески демонстрирует на публике любовь к жене. Поминает ее по любому поводу – и кстати, и всуе. Когда выступал перед журналистами в качестве свежеиспеченного худрука МХАТа, несколько раз отклонился от главной темы: «Можно было бы, конечно, начать ставить спектакли на жену…», «Мне ничего не нужно – жена у меня упакована…»

Сейчас Зудина жалеет, что не родила ребенка раньше: «Отказывалась от этого, потому что понимала, что ребенок – не аргумент для удержания мужика. Ребенок самоценен. Детей надо хотеть и детей надо ждать». А ее муж сетует: «Я жалею, что мы потеряли столько времени». Но Марина считает, что не потеряли: «Десять или 12 лет страсти – это многому нас научило. Без желания, без чувственности семья все равно не может существовать. Я такая натура, что мне надо было жить страстями. Поэтому в кино у меня было столько дурацких работ: пусть эпизод, лишь бы с Табаковым. И 6–7 лет работы у него в театре – для меня профессия вообще была на втором плане. На первом – он. Я очень поздно начала жить не только чувствами, но и головой. Мне надо было одно – играть взахлеб, со слезами и про любовь, про любовь, про любовь».

«То, что я любил, я по-прежнему люблю, то, что ненавидел, – по-прежнему ненавижу, – признавался Табаков журналистам. – И плачу от того же, и смеюсь потому же. Хотя… с годами смеюсь чаще. Слава Богу, который дал мне способность хоть иногда видеть себя со стороны. В зеркале ванной комнаты, например. Или с трудом завязывающего шнурки ботинок, потому что мешает собственное брюхо, навевающее мысли о бренности существования и о собственном несовершенстве. Но не стоит отчаиваться только потому, что выросло брюхо. Есть в жизни мгновения, которые придают ей огромный смысл. Вот когда младший сын говорит мне: “Подыми меня вверх, неожиданно”, – я задыхаюсь в эту секунду от полноты чувства жизни».

Уже сейчас видно, как проявляются у Павла родительские черты: «Терпимость и системность – от Марины, а все остальное, касающееся энергетического ресурса, разнообразия и жуликоватой изобретательности в достижении цели, которую он ставит перед собой, – это от меня. Павлик уже прекрасно знает, на какие именно надо кнопки нажимать, чтобы чего-то добиться от человека. Бульдозерность в достижении цели – моя, а склонность сгущать, драматизировать события – это от матери. Так распорядилась природа. Господь наградил меня Мариной, а Марина подарила мне Павла. Иногда мне кажется, что это счастье дано мне не совсем по заслугам…

Работа, так же, как и мои дети, мои внуки, так же, как жена моя, – и есть основной стимул моего существования. А может быть, даже и развития. Потому что никогда не теряю надежды на то, что могу еще чему-то научиться. Как говорил граф Толстой: “Е.Б.Ж.” – “если будем живы”»…

Тем не менее, Марина допускает, что ее семейная идиллия может быть разрушена в один момент: «В жизни все возможно. Я не люблю, когда люди зарекаются: вот, мне никто никогда, кроме тебя, не будет нужен. Не надо канонизировать собственную историю, потому что она не закончена. А пока она не закончена, нельзя сказать, что она состоялась именно так, а не иначе. В данный момент мы вместе, мы зависим друг от друга, в нашей жизни было много настоящих страстей и настоящей боли, и мы причиняли эту боль, потому что были неравнодушны друг к другу. Если наступит момент, когда я успокоюсь и начну жить только своими интересами, тогда все будет кончено».

Вообще она считает, что ее муж «надежный, верный, настоящий человек. Но вдруг такое разочарование будет, что я скажу: все было не то и не так. Эти 20 или 25 лет были ошибкой. Я не хочу, чтобы такое случилось, но и не зарекаюсь. Когда Олег Павлович в очередной раз напоминает, что его отец сочетался последним браком в возрасте семидесяти трех лет, я прошу: “Ты только меня заранее предупреди”. Возможно, все еще впереди и у него, и у меня».

Трудно найти более разных людей: он – типичное воплощение экранного повесы-танцора, человек эмоциональный и открытый, неугомонный затейник, поедатель огромного количества гамбургеров; она – образец капризной кинодивы, изводящей мужа постоянными упреками по поводу и без, маниакальная чистюля и ревнивица. Но вот уже более десяти лет они вместе благодаря общей профессии, детям и… выработанной женой методики строгого контроля, превратившей экранного супермена в супруга-подкаблучника.

В апреле 2003 г. голливудский актер Джон Траволта, который в следующем году отметит собственное 50-летие, признался журналистам, что был пристыжен своей женой Келли Престон, когда однажды ночью оказался в голом виде перед большим зеркалом. Престон в шутку скорчила гримасу, засунула два пальца в рот и показала, как ее «тошнит». «Она пыталась сказать мне то, что я сам должен был заметить. Я позволил себе превратиться чуть ли не в развалину. Моя жена любит меня, и я восхищаюсь ею, так что это не хочется менять. Но у моего самоуважения появились заметные трещины. Я подумал, что выгляжу как мужчина средних лет в плохой форме. В конце концов, я не желал видеть, как у моей жены возникают тошнотворные ощущения при взгляде на меня без одежды». Траволта тут же начал усиленно тренироваться и смог сбросить свой вес со ста до 89 кг, причем даже не прибегая к диетам.