Чтение онлайн

Возможность клонирования эмбрионов позвоночных животных впервые была показана в начале 1950-х годов в опытах на амфибиях. Был разработан микрохирургический метод пересадки ядер эмбриональных клеток с помощью тонкой стеклянной пипетки в лишенные ядра яйцеклетки. Затем, в 1960– 1970-х годах биологи стали использовать ядра уже вполне сформировавшихся клеток организма зародышей — из кишечника, легких, почек. В процессе формирования организма клетки дифференцируются, ряд генов инактивируются. Но эмбриональные стволовые клетки имеют возможность развиваться в любую клетку организма. Эти-то стволовые клетки и привлекли особое внимание ученых, занимающихся проблемой клонирования.

В 1970-х годов начались работы с млекопитающими, а именно — с мышами. Работа оказалась довольно трудной, прежде всего потому, что объем яйцеклетки у млекопитающих примерно в тысячу раз меньше, чем у амфибий. Экспериментаторы научились микрохирургически удалять ядра из зигот (оплодотворенных яйцеклеток) мыши и пересаживать в них клеточные ядра ранних эмбрионов. Однако все полученные разными способами зародыши мышей развивались лишь до ранней стадии. Большего успеха достигли в отношении кроликов. Американским ученым Стику и Роблу удалось вырастить 6 живых кроликов, пересадив ядра эмбрионов одной породы в лишенные ядра яйцеклетки кроликов другой породы. Фенотип [183] родившихся полностью соответствовал фенотипу донора. Однако лишь 3,7 % реконструированных яйцеклеток развились в нормальных животных.

Опыты продолжались. Было обнаружено, что довольно долго всю генетическую информацию сохраняют клетки эмбриона овцы. Этими животными и занимался шотландский ученый Ян Уилмут. Больших успехов он достиг еще в 1993–1995 гг. Был получен клон овцы, донором ядра которого была культура эмбриональных клеток. Родилось пять самок, из них две погибли вскоре после рождения, третья — в возрасте 10 дней, а две нормально развивались и достигли 8–9-месячного возраста. Фенотипически все ягнята были сходны с породой овец, от которой получали исходную линию клеток. Это подтвердил и генетический анализ.

Наконец в 1997 г. миру стали известны результаты нового эксперимента Яна. Ему удалось получить клональную овцу Долли. На этот раз ученые Рослинского института (г. Эдинбург) использовали не только эмбриональные, но еще и фибробластоподобные клетки (фибробласты — клетки соединительной ткани) плода и клетки молочной железы взрослой овцы. Клетки молочной железы получали от шестилетней овцы породы финн дорсет, находящейся на последнем триместре беременности. Деление клеток всех трех типов останавливали на определенной стадии и ядра клеток пересаживали в лишенные ядра яйцеклетки другой овцы. Специально отбирались малодифференцированные стволовые клетки. Овца по кличке Долли развилась из реконструированной яйцеклетки и фенотипически не отличалась от овец этой породы, но сильно отличалась от овцы-реципиента. Она родилась 5 июля 1996 г., впоследствии родила шестерых ягнят и умерла от опухоли легких в начале 2003 г.

После Долли были клонированы и другие виды млекопитающих — корова, мышь, свинья, собака. Серьезнейшие разногласия вызвала возможность применения данной технологии к человеку. Правительства многих стран наложили запрет на исследования в данной области. Действительно, влияние клонирования на развитие получившегося организма до конца не изучено, противоречат клонированию и религиозные предписания. Однако перспективы выращивания органов, которые не будут отторгаться организмом человека, для которого это делается, помощь бесплодным парам и пр. могут принести такую пользу всему человечеству, что клонированные люди, возможно, когда-нибудь все-таки появятся.

В 1980-х и первой половине 1990-х годов в странах Юго-Восточной Азии происходил небывалый экономический подъем. В первую очередь, это относится к так называемым «восточным тиграм»: Южной Корее, Сингапуру, Тайваню и Гонконгу. Рост экономики этих стран был обусловлен рядом факторов. Во-первых, большими западными инвестициями, которым способствовала и открытость экономики, и выбранный этими странами политический путь развития, импонировавший развитым капиталистическим державам. Во-вторых, ставкой на высокие технологии, занимавшие все большее место во всем мировом хозяйстве. Тут производились компьютерные комплектующие, телевизоры, магнитофоны, другая бытовая техника. В-третьих, достаточно дешевой рабочей силой и быстрым заимствованием всего нового, что давала мировая научно-техническая революция. В начале 90-х к упомянутым государствам стали подтягиваться и другие страны региона, в частности Таиланд и Малайзия.

В то же время в экономике многих регионов присутствовали и проблемы, которые до поры до времени не были очевидны. Это высокий уровень сращивания властей и бизнеса, что шло рука об руку с коррупцией, недостаточно развитая собственная банковская структура, чрезмерная зависимость от краткосрочных иностранных инвестиций и от американского доллара, к которому был жестко привязан курс национальных валют. Последнее обстоятельство было более всего выгодно крупным фирмам, которые планировали экспортные сделки. И этим же обстоятельством в 1997 г. воспользовались иностранные финансовые спекулянты, устроившие атаку на банковскую систему стран Юго-Восточной Азии.

Первым этой атаке подвергнулся Таиланд. Кризисные явления начались в нем еще в 1995–1996 гг. Промышленность испытывала серьезные проблемы, в том числе и в результате быстрого роста зарплат, который опережал темпы производительности труда и делал трудоемкие сектора экономики неконкурентоспособными на западных рынках перед лицом дешевого китайского экспорта. Не успели таиландские власти справиться с этим мини-кризисом, как наступил кризис большой. Спекулятивная атака на тайский бат произошла в начале 1997 г., затем с особой силой повторилась в мае. Правительство некоторое время старалось поддержать фиксированный курс бата по отношению к доллару, но исчерпало все резервы. Его действия лишь усиливали беспокойство на бирже. Фондовые индексы начали падать. Когда же было объявлено о введении свободного курса тайской валюты, бат начал стремительно падать. Тайские компании и без того имели большие задолженности, постоянно привлекая иностранные инвестиции на дальнейшее развитие. Теперь же инвестиции из-за рубежа сократились в несколько раз. Начался общий экономический кризис.

Благодаря развитию электронных средств коммуникации кризис немедленно перекинулся на соседние страны, спекулятивные атаки и на их валюты шли одновременно с оттоком инвестиций. Запаниковавшие вкладчики в срочном порядке изымали деньги из экономики региона. Катастрофа постигла финансовые системы Малайзии и Индонезии.

В 1997 г. отток частного капитала из региона составил 12 млрд долларов. Отток инвестиций заставлял правительства стран, валюты которых были привязаны к доллару, прибегать к массированным валютным интервенциям и повышать процентные ставки. Но это делало очевидной для вкладчиков проблему краткосрочной валютной задолженности восточноазиатских стран. Следовал еще больший отток инвестиций. В конце концов власти отказывались от фиксированного курса, после чего начиналась обвальная инфляция.

Лопались «мыльные пузыри» на рынках капитальных активов: слишком высокие ожидания от действительно бурно развивающейся экономики, которые поначалу привели к инвестиционному буму, не соответствовали реальным, на настоящий момент, возможностям этих экономик. Чтобы покрыть задолженность, развивающиеся страны должны были продолжать производство и развитие, а на это требовались новые инвестиции. В ситуации же, когда инвесторы остановили поток своих средств и попросили вернуть долги, это развитие было невозможным.

Новая волна кризиса зародилась после того, как международные спекулянты сделали объектом своих атак валюту Гонконга — главного финансового центра всего Восточно-Азиатского региона. Из «тигров» под удар попала также Южная Корея. В ноябре началось падение корейской воны: с уровня 800–900 вон за доллар ее курс снизился до 1500–1600 вон за доллар.

За Гонконгом последовали и проблемы у развитых держав всего мира. Современные биржи тесно связаны друг с другом, сведения передаются моментально. Экономика же развитых стран не может не реагировать на обвалы на биржах других стран, поскольку слишком многие крупные компании размещают там капиталы, их финансовое благополучие зависит от нормальной работы предприятий, размещенных в развивающихся регионах, строгого выполнения обязательств должниками из этих стран. Резкие колебания произошли на фондовых рынках всего мира: американский индекс Доу-Джонса снизился 28 октября на 7,2 %, на бирже в Токио падение составило 4,3 %, а во Франкфурте-на-Майне — 4,2 %.