Чтение онлайн

Для осуществления этого беспримерного предприятия страна была поделена на шесть округов. Сбор данных на местах осуществляли королевские уполномоченные, которые посещали суды графств, в которых участвовали представители церковных приходов и местные землевладельцы (крупные и мелкие). А образованная здесь же комиссия из шести англичан и шести нормандцев собирала ответы на вопросы чиновников и давала клятву в их достоверности. В «Книге Страшного суда» было подробно записано, какие земельные владения в каждом графстве принадлежат королю, какие — духовным и светским сеньорам, каким количеством вассалов (рыцарей-ленников) располагает каждый из баронов, сколько в каждом маноре (т. е. вотчине) числится гайд (в это время уже фискальных единиц), сколько плугов земли (земельных наделов), сколько плуговых упряжек (т. е. рабочего скота, волов) на господской земле и у крестьян, сколько крестьян разных категорий. Указывалась также приблизительная доходность поместья (в денежном исчислении). Сведения о городах содержали размер военной подати, перечисление монетных дворов, рынков и т. д.

Фиксация крестьянского населения на определенном месте и привела в итоге к возникновению крепостного права. Многие из свободных крестьян были занесены в «Книге Страшного суда» в разряд вилланов. В XI в. в Англии термин «виллан» (в буквальном смысле — «поселянин, сельский житель») имел еще довольно широкое значение. Как правило, им обозначались крестьяне, находившиеся уже в поземельной зависимости и платившие феодальную ренту, а чаще всего выполнявшие барщину. Но со второй половины XII века в Англии виллан — это крепостной. И к ним по «Книге» было отнесено большинство крестьян Англии.

Работа над «Книгой» не была завершена до конца жизни Вильгельма, но уже к лету 1086 г. была составлена так называемая «Большая книга», где вся информация приводилась поленно. Позже появилась «Малая книга», в которую вошли сведения о Норфолке, Сассексе и Эссексе. Из описи были исключены еще не завоеванный нормандцами северо-запад Англии, Нортумберленд, Дарем и Кемберленд, которые принадлежали шотландцам. Не было собрано данных по некоторым крупным городам, к примеру по Лондону и Винчестеру. Большие земельные приращения получил в ходе этой переписи Йоркшир. Всего в книге описано 13 418 населенных пунктов. Перепись помогла королю определить поземельный налог, некоторые пошлины и объем доходов от королевских земель.

Манускрипты, написанные по-латыни и переплетенные в два тома, хранятся в Государственном архиве в Лондоне. Это бесценный и уникальный источник информации для историков, экономистов, социологов, юристов.

Крестовые походы сами по себе стали целой эпохой, причем героической и одновременно одной из самых сомнительных страниц в истории рыцарства, католической церкви и всей средневековой Европы. Проводимое «в угоду Богу» мероприятие менее всего отвечало по своим методам не только христианской этике, но и обычным нормам морали.

Начало Крестовых походов на Восток было вызвано несколькими серьезными факторами. Во-первых, бедственным положением крестьянства. Угнетенный налогами и повинностями, переживший за несколько лет — с конца 80-х до середины 90-х годов XI в. — эпидемию чумы и голод, простой народ был готов идти как угодно далеко, лишь бы найти место, где есть еда.

Французский рыцарь-крестоносец

Во-вторых, тяжелые времена переживало и рыцарское сословие. К концу XI в. свободных земель в Европе почти не осталось. Феодалы перестали дробить свои владения между сыновьями, перейдя к системе майората — наследования земель только старшим сыном. Появилось много бедных рыцарей, которые в силу происхождения не считали возможным заниматься ничем, кроме войны. Они были агрессивны, бросались в любую авантюру, оказывались наемниками во время многочисленных междоусобиц, а то и просто занимались разбоем. В конце концов их надо было убрать из Европы — назрела необходимость консолидировать рыцарство и направить его воинственную энергию куда-нибудь «наружу», на решение внешних проблем, поскольку дальнейшее эффективное управление европейскими территориями королями, крупными феодалами и церковью становилось очень проблематичным.

Третий фактор — это амбиции и материальные притязания католической церкви и в первую очередь папства. Объединение верующих во имя какой-то идеи объективно приводило к усилению власти Рима, коль уж идею предложил именно он. Поход на Восток обещал «перехват» папой религиозной инициативы в Восточной Европе у Константинополя, укрепление позиций католицизма. Также такое военное мероприятие сулило и церкви, и феодалам, и даже беднякам огромные богатства. Причем церкви не только за счет собственно военной добычи, но и богатых пожертвований и европейских земель ушедших на войну крестоносцев.

Наиболее удобным и, кажется, очевидным предлогом был поход под знаменем войны с «неверными», т. е. с мусульманами. Непосредственным поводом стало обращение византийского императора Алексея Комнина за помощью к папе Урбану II (1088–1099) (его имя до принятия папского сана — Оддон де Лажери) за помощью. Империя пострадала от объединенного удара по ней турков-сельджуков и печенегов. Василевс обращался к «латинянам» как братьям по вере. И без этого в воздухе еще с 70-х годов витала идея необходимости освобождения Гроба Господня, который находился в захваченном турками Иерусалиме. Так взоры верующих, которые со времен Августина обращались к Иерусалиму небесному, т. е. Царству Божьему, обратились к Иерусалиму земному. Мечта о будущем райском блаженстве после смерти причудливым образом переплелась в сознании христиан с конкретными, земными наградами за труды праведные. Эти настроения и использовали организаторы Крестовых походов.

Папа освободил византийского императора Алексея от отлучения, до тех пор лежавшего на нем как на схизматике. В марте 1095 г. Урбан II еще раз выслушал послов Алексея на соборе в Пьяченце, а летом 1095 г. папа направился во Францию. Некоторое время он вел переговоры с южнофранцузскими монастырями, входившими во влиятельнейшую Клюнийскую конгрегацию, крупными феодалами и авторитетными священниками. Наконец 18 ноября в городе Клермон-Ферран в Оверни начался церковный собор. Как это часто бывало, в городе, где происходил столь важный форум, находилась еще масса приезжего народа, всего около 20 тысяч человек: рыцарей, крестьян, бродяг и пр. Собор обсуждал, в общем, исключительно церковные проблемы. Но по его окончании 26 ноября Урбан II неподалеку от города на равнине под открытым небом выступил с речью перед народом. Это и сделало Клермонский собор столь знаменитым.

Папа призвал католиков взяться за оружие для войны против «персидского племени турок… которые добрались до Средиземного моря… поубивали и позабирали в полон многих христиан». Главной задачей было объявлено освобождение Гроба Господня. Папа постарался представить войну легкой прогулкой, сулившей богатую добычу. Иерусалим, по его словам, был местом, где течет молоко и мед, на Востоке все получат новые земли, которых в тесной Европе на всех не хватает. Понтифик призывал отказаться ради общего дела от внутренних распрей. Урбан II был предельно конкретен и прямолинеен. Всем, кто отправлялся в поход, отпускались грехи (в том числе и будущие — во время богоугодной войны). Крестоносцы могли запросто рассчитывать попасть в рай. Речь папы постоянно прерывалась восторженной толпой, кричавшей: «Так хочет Бог!» Многие тут же давали обет отправиться в поход и прикрепляли на плечо кресты из красной ткани.

Церковь взяла на себя охрану (и, естественно, ведение дел) земель ушедших крестоносцев, их долги перед кредиторами объявлялись недействительными. Феодалы, которые не хотели отправляться в поход, должны были откупаться богатыми дарами в пользу клира.

Весть о начале похода быстро распространилась по всей Европе. Вероятно, и сам папа не ожидал такого эффекта от своего выступления. Уже весной 1096 г. в путь отправились тысячи бедняков из прирейнских земель. Затем на восток потянулись и рыцари. Так начался Первый крестовый поход.

Перед смертью Ярослав Мудрый поделил русскую землю между своими сыновьями, тем самым положив начало феодальной раздробленности. Старшему сыну Изяславу Ярослав дал Киев и Новгород, второму сыну Святославу — Чернигов, третьему — Всеволоду — Переяславль (недалеко от Киева), четвертому — Вячеславу — Смоленск, пятому — Игорю — Владимир-Волынский.

У Изяслава, Святослава и Всеволода были и свои дети. Начались постоянные усобицы между дядьями и племянниками. Каждый рассчитывал увеличить свой удел. От постоянных войн страдал, конечно, в первую очередь простой народ, наступило смутное и кровавое время. Объектом споров стал и великокняжеский престол. Вкратце бурная история того периода выглядит так. Изяслав не сумел поддержать свой авторитет, восстановил против себя киевлян, которые и изгнали его из столицы. Возвратясь затем в Киев, Изяслав был вторично изгнан оттуда — уже собственными братьями; он бежал в Польшу, а киевский престол занял Святослав и княжил там до смерти. Затем Киев опять перешел в руки к Изяславу, а Чернигов в это время достался Всеволоду. После смерти Изяслава киевский престол занял Всеволод, а второй город — Чернигов — Всеволод отдал своему старшему сыну Владимиру (будущему Мономаху). Детей Святослава Всеволод вовсе вычеркнул из общего наследия, как изгоев, которые не имели права на великокняжеский престол, поскольку и их отец не мог бы стать великим князем, если бы соблюдал принцип старшинства и не прогнал с престола старшего брата. Это пренебрежение интересами Святославичей стало причиной дальнейшей борьбы.