Чтение онлайн

Ричер добрался до телефона на третьем звонке. Поднес его к уху и сказал:

— Да?

— Холланд! — почти криком. Плохой сигнал, очень сильные шумы, испанский акцент. Платон.

Ричер не ответил.

— Холланд?

— Да, — сказал Ричер.

— Нам осталось пятнадцать минут. Давай посадочные огни.

Телефон смолк. Посадочные огни? Откуда посадочные огни? Ричер не видел электрической проводки на взлетной полосе. Ни горбатых стеклянных линз вдоль нее. Возможно, предполагалось, что их заменят фары «форда», в таком случае Платону не повезло, обе фары разбились. Впрочем, на две мили их не хватило бы, даже если включить дальний свет.

Пятнадцать минут.

Ричер опустил телефон в карман и обыскал остальные карманы Холланда. Нашел ключ от каменного здания и старый потертый «Глок-17». Пистолет на выброс. В магазине было четырнадцать патронов и один в патроннике. Его патрон. Он положил ключ и пистолет в карман и вынул другой «глок» из кобуры Холланда. Его табельный. Потом надел перчатки и отволок Холланда в ближайший домик. Затем вернулся к автомобилю.

Тринадцать минут с мелочью.

Автомобиль стоял наполовину в доме, наполовину снаружи. Ричер протиснулся в пролом рядом с бортом и открыл багажник. Полно вещей. Но трех видов: обычное автомобильное снаряжение, стандартное полицейское, аккуратно сложенное в пластмассовые коробки, и поверх набросаны другие вещи. В первой категории: запасное колесо и домкрат. Во второй категории: четыре красных дорожных файера, три дорожных конуса, один в другом, аптечка, три рулона оградительной желтой ленты. В третьей категории: большая бухта веревки, подъемник для двигателя с блоками и треногой, коробки с большими прочными мешками для мусора. Ничего даже отдаленно похожего на посадочные огни. Он представил себе картину с точки зрения пилота. «Боинг-737» снижается над голубовато-серой тундрой, освещенной луной. У него, конечно, есть GPS, но ему нужны указания с земли. Что ему нужно? Что-нибудь импровизированное. Может быть, костры.

Во время Второй мировой войны маленькие самолеты, забрасывавшие агентов на территорию оккупированной Европы, искали поле с тремя кострами, расположенными в форме Г. Одиннадцать минут с секундами. Нет, не костры.

Ричер захлопнул багажник и разбросал по сторонам обломки позади машины. Потом протиснулся вперед и вытащил из-под крыльев искореженные части кроватей. Мотор еще работал. Пахло маслом, и подшипники громко стучали. Он сел за руль и дал задний ход. Машина отползла назад тем же путем, каким въехала, — сначала вылезла из пролома в дальней стене и с толчком выкатилась на улицу через пролом в ближней стене. Ричер развернулся и поехал к северо-восточному углу взлетной полосы. К верхнему правому, с точки зрения пилота. Там он затормозил, вылез, открыл багажник и вытащил четыре красных файера. Три он бросил на пассажирское сиденье, а четвертый воткнул в землю. Он зажегся автоматически. На дороге его видно издалека, а с воздуха — еще дальше.

Он сел в машину и поехал к противоположному углу. Верхнему левому. Сотня ярдов. Там воткнул второй файер. И поехал вдоль двухмильной полосы. Удовольствие маленькое. Лобового стекла не было, и ветер резал лицо. Машина ехала медленно. И теряла скорость. Вот-вот встанет. Стрелка указателя температуры ползла к красному сектору. Нехорошо.

Девять минут с небольшим. Две мили он должен был покрыть за две минуты, но искалеченному автомобилю понадобилось больше четырех. Третий файер Ричер воткнул в юго-западном углу. Нижнем левом, если смотреть из «боинга». Он снова сел в машину и поехал к другому краю. Двигатель терял мощность. Из-под капота пошел дым. Проехать сто ярдов. Всего только. Последний угол. Машина проехала пятьдесят ярдов и встала посередине южного конца полосы. Ричер вылез и остаток пути пробежал. Он воткнул четвертый файер и отступил назад. Малиновые огни в углах взлетно-посадочной полосы были единственными источниками света на темной равнине. Из кабины «боинга» будет ясно видно расположение и форма места посадки.

Две минуты с небольшим. Он управился. Только находился он за две мили от того места, где ему надо находиться, а ночь была холодна для прогулки. Но он был уверен, что идти ему не придется. Он не сомневался, что его подвезут. Он быстро вернулся к машине, прислонился к ледяному борту и ждал, глядя в ночное небо.

Через минуту над горизонтом показались огоньки. Яркие электрические точки, они словно висели там, мерцая и постепенно увеличиваясь. Посадочные огни самолета, милях в десяти.

Потом он увидел огоньки ниже горизонта. Желтее, слабее, разлившиеся по земле, неустойчивые, прыгающие, — и увеличивались они гораздо медленнее. Фары двух автомобилей — один позади другого, милях в пяти или дальше.

«Боинг» прибыл первым. Поначалу маленький и беззвучный, он рос, потом загудел, и вот уже он совсем близко — длинные крылья, марево реактивных струй, оглушительный вой турбин, режущие мрак лучи прожекторов. Нос самолета был поднят, шасси выпущены. Ричер невольно пригнулся, и огромный самолет пронесся над самой его головой, чуть не сбив его умопомрачительным ревом и потоком взбаламученного воздуха. Он выпрямился и увидел, что самолет решительно коснулся земли.

Он повернулся в другую сторону. Машины ехали к нему. Они двигались медленно по узкому проселку — осторожно из-за извилин, льда и колдобин, но неуклонно. Первая машина представляла собой грузовик без кузова; на шасси позади кабины стояла большая катушка с гибкой трубой, за ней на квадратной стальной раме — насос и позади него еще одна катушка с трубой. Задняя машина везла большой белый бак и автоподъемник с люлькой на длинной сочлененной стреле, сложенной на время перевозки.

Первый грузовик был окрашен в красный и желтый цвета компании «Шелл ойл». На радиаторе надпись — «ИСУДЗУ».

Полицейское оповещение по штату: «Угнаны двумя служащими с коммерческого аэродрома к востоку от Рапид-Сити насос „Исудзу“ серии А и грузовик с противообледенительной жидкостью». Угнаны, вероятно, по приказу Платона, чтобы его 737-й мог заправиться из подземной цистерны и благополучно улететь.

Ричер ждал. Фары грузовика с насосом осветили его, машина замедлила ход и остановилась. Угонщики из Рапид-Сити, должно быть, предупреждены, что их встретит подкупленный полицейский. Ричер поднял руку и спустя минуту уже ехал в кабине к тому, что ждало его на другом конце бетонной полосы.

«Боинг» подрулил, развернулся и встал почти вплотную к первому ряду деревянных домиков. Здесь он казался громадиной. Турбины еще шумно крутились, красный огонь под брюхом еще мигал, но передняя дверь уже была открыта, и из нее на землю спущена алюминиевая лесенка.

На земле стояли семеро мужчин. По виду, скорее, шестеро мужчин и мальчик. Без сомнения — Платон. Он был широк и мускулист, как крупный мужчина, но ростом с ребенка. Лет около сорока пяти. На нем был черный пуховик, черная вязаная шапка и черные перчатки. Он явно мерз. Шестеро латиноамериканцев рядом с ним были одеты так же и тоже мерзли.

Грузовик с насосом подъехал к крылу «боинга». Грузовик с баком остановился позади него. Оба водителя вылезли.

Ричер остался в кабине и наблюдал. Платон шел внутри неровного кольца, образованного шестью латиноамериканцами. У всех на нейлоновых ремнях через шею висели автоматы «Хеклер-Кох-МР5К». Черные, куцые, зловещие машинки. Магазин на 30 патронов. У всех семерых были рюкзаки за плечами.

Ричер вылез из кабины на пронизывающий ветер. Семеро мексиканцев тряслись от холода. Автомат слегка подпрыгивал на груди у Платона. Платон ходил маленькими кругами и топал. Но отчасти это могло объясняться раздражением. Он заметно волновался.

Двое из Рапид-Сити не прочувствовали этого. Тот, что вел машину с насосом, ступил вперед, раскинул руки и сказал:

— Вот и мы.

Платон посмотрел на него пустым взглядом и сказал:

— Ну?

— Мы хотим больше денег. — Очевидно, это было запланировано. Они с напарником это обсудили и согласовали.

— На сколько больше? — спросил Платон.

— Вдвое.

Платон остановил взгляд на одном из помощников. Он спросил по-испански, но достаточно медленно, так что Ричер разобрал:

— Ты знаешь, как работать с этим оборудованием?

— Я это делал, — ответил тот. — С топливом, много раз. С антиобледенителем — не так много. Но чего там сложного?

Платон повернулся к приехавшим. Положил руки в перчатках на автомат и прошил им обоим грудь. Сперва одному, потом другому. Очередями, по девять-десять выстрелов. Оба повалились в облаке красных брызг. Оба умерли до того, как упали на землю.

На Ричера это произвело впечатление. Длинные очереди, хороший прицел, хорошая кучность. Ствол ни разу не дернулся вверх. Притом — не снимая перчаток. Рука набита.