Чтение онлайн

Мама, моя милая мама, тебя уже давно нет, но я всё равно чувствую себя под твоей защитой. Недавно, седьмого апреля, в день твоего рождения, обкуренный молодой человек стрелял вокруг себя из травматического пистолета и вдруг приставил его к моей голове…

Наверное, Бог сказал тебе:

– Рената, смотри за своим сыном сама, ты справишься.

* Гёрмямиш (азерб) – голодушник, человек с ненасытными глазами.

– Что ты на меня смотришь и смотришь? Лучше бы кусок колбасы дал! Никогда не пробовал… И лапка у меня болит, хромаю – мальчишки камнем подбили на улице. И братья меня обижают, потому что я самый маленький. А сёстры – вообще ужас! С ними даже братья не связываются. Как поднимут скулёж, так мамка сразу прибегает. Какой же у них противный голос! И ещё у меня голова постоянно болит. Мы же все в подвале родились, когда на улице было минус сорок. Мамка нас и перетаскивала с места на место. Всю голову мне отбила о стены и трубы. Я всё время голодный – у мамки молока уже нет, хотя сиськи висят почти до пола. А то, что есть – высасывают братья и сёстры. Мамка тоже хороша, нашла с кем любовь крутить. Нет, чтобы с волкодавом. У него в рационе творог, яйца, мясо, косточки. Ему даже обед готовят. На всю нашу семью хватило бы. Папашка настругал шестерых детей и не помогает нам, только умный вид делает. А братика у меня уже одного нет – мальчишки его замучили. У вас, у людей, хорошо – детские дома, потом квартиры должны дать. Обманывают, правда, сирот часто. Но хоть перспектива какая-то есть. А некоторых даже в семью берут, редко, правда. А у нас какая перспектива? Дождь, снег и подвал! И никто не подойдёт, доброго слова не скажет. Сестрёнкам легче, они всё равно как-то приспособятся. Нет, я не плачу! Мне по статусу не положено плакать, я же мальчик. Мальчишки к моему хвосту пустую консервную банку привязали. Вот страху натерпелся: я бегу, а банка за мной гонится и грохочет. Сердце чуть не выскочило. А папашка наш голодранец и трус! Две недели назад собачий ящик приезжал, так папашка первый сбежал. А мамка увела людей от нас, с тех пор мы её не видели. Теперь больше никто не подойдёт и не лизнёт меня, и не к кому больше прижаться…

Хоть посмотреть на эту колбасу, как она выглядит…

Труба за окном, наверное, больничная котельная, верхушки деревьев и маленький кусочек неба. Звуки улицы, обычно назойливые и раздражающие, почти не беспокоят. Скоро весна. Пока деревья стоят не одетые. Видно, как шевелятся ветки под порывом ветра или под тяжестью севшего воробья. С каждым днём их число увеличивается. Вот кто самый демократичный и общительный народ. Каждый радостно всем сообщает о своём появлении. Посидеть бы с ними на веточках и почирикать, а то лежишь, как в склепе. Представляю, как будет хорошо здесь весной. Так же как и в моём старом дворе. Хоть и взяли с Аллой новую квартиру, а ноги сами идут к своему старому дому. Посидишь на лавочке около дома или на балкон выйдешь и просто дышишь. Воздух там какой! Алка сразу привыкла к новой квартире, а я так и не смог. Не моё это всё! Мне ближе, когда мы, одиннадцать человек, в шестидесяти квадратах жили. Сейчас, в стометровой, ищем друг друга. И кругом высотные дома – солнца даже не видно. Тоска!

Скоро жена придёт, надо подготовиться. Она и так уже “дошла” со мной. Единственное, что мог сделать, настоял, чтобы положила сюда: лекарства, процедуры, уход – мол, ещё есть надежда. Хватило бы мне только сил до конца выдержать эти боли и достойно уйти. Перепробовано уже всё, но пока не научились лечить эту болезнь. Может и научатся лет через сто.

– Федя, привет!

– Здравствуй, Алла.

– Лекарства принимаешь? Тебе веры нет! На процедурах был?

– А то! Как на персональной машине, никого по дороге не подсаживают. Погрузили, отвезли, привезли, сгрузили.

– Медсестра говорит, что ты целыми днями в окно смотришь. Даже телевизор не просишь включить. Сын зачем его тебе привёз?

– Фильм интересный – “Жизнь” называется, только каналы не переключаются.

– Ты почему не ешь яблоки, мандарины…

Хороша у меня Алла, даже если бы не был на ней женат, всё равно за ней бы приударил. Вроде все долги заплатил, только жене останусь должен. Обидится она на меня, что одну оставил. Прости меня, Алла, не смог – не бывает к Богу опозданий… Интересно, выйдет она после меня замуж? Одиночество – не самая приятная вещь. Дети, внуки – это всё понятно. Но это никакой личной жизни. Даже если она и выйдет замуж, я буду не в обиде.

– Федя, Федя ты меня слышишь? О чём ты думаешь? Почему на меня так смотришь?

– Жизнь нашу с тобой вспомнил. Как начинали, как дети болели, как власть в стране поменялась: то федерация у нас, то конфедерация. То голод, то война. Только сейчас до меня дошло, как мало уделял тебе внимания.

– Выйдешь и наверстаешь, – уверяет Алла.

– Уже не выйду. Ты это…того…если нормального человека встретишь…

– Прекрати!

Интересно, а где она скажет, чтобы её похоронили? Около своих родителей или около меня? На христианском кладбище видел могилу Екатерины Байрамовой-Соколовой, а рядом с ней могила Байрамова, но дата на ней на пять лет спустя и это в мусульманской республике! Молодец мужик, Бог всё равно один. А около своей верной жены всегда спокойней.

– Федя, Федя! Ты опять меня не слушаеш

– Светлана сегодня к тебе заскочит, а Игорь не сможет.

ь!

– Дети как?

Пора собираться в дорогу. В первый раз в жизни пойду налегке: без комплекта тёплого белья, без термоса с чаем, еды, чтобы перекусить два раза, без спиннингов. Туда ничего не возьмёшь, кроме своего честного имени и своих дел в этой жизни. Вот только кто теперь будет отмечать все дни рождения моих родных? Больше некому, я был последний… Зато встречу своих: бабушку, опять стану у неё расспрашивать о местах не столь отдалённых, где провела восемнадцать лет, где встретила жён Тухачевского, Уборевича. Как смогла ты выжить в этом аду… Брата увижу, но он снова улизнёт на свидание, а скажет, что пошёл в библиотеку. Отец опять будет что-то ремонтировать, хотя, что там можно ремонтировать наверху? Маму увижу. Она теперь точно меня ни на шаг не отпустит.

– Федя, Федя!

– Что ты кричишь? Я тебя прекрасно слышу!

Ну что мне тебе сказать?! Что я всегда чувствовал твоё верное и надёжное плечо? Что ты всегда стояла, как тот оловянный солдатик? Что мне просто повезло с тобой, даже повода для ревности не давала. Не как твоя сестра. Муж с другим её застукал. Так он ещё ей цветы купил, в знак своего прощения. Вот она и получила индульгенцию на следующие свои похождения. Поубивал бы таких мужиков!

– Я буду ждать тебя. Приготовлю твоё любимое соте. Но не торопись ТУДА, у тебя ещё ЗДЕСЬ много дел. И никто кроме тебя теперь это не сделает. Конечно, я всё равно буду рядом, возле тебя и детей, и буду помогать, чем смогу. Посмотри на нашу дочь, разве можно так разговаривать с детьми? Звонит она по телефону: “Маша, через пятнадцать минут буду дома и буду вас кормить. Если игрушки не будут убраны, то повешу тебя и твою сестру на вешалках”. И это ещё дочь меня стеснялась! А наш сын Игорь? Как только создал своё дело, сколько он стал пить! Я понимаю, что без этого ни один вопрос не решается, но не в таком количестве! Жена ему ничего не может сказать, он на неё имеет гипнотическое действие. Сколько я могу с сыном воевать из-за этого.

– Игорь почти и не пьёт, как узнали, что у тебя, – отвечает Алла.

– Знаешь, всю нашу жизнь c тобой хотел тебе детские стишки прочитать, но боялся показаться сентиментальным. Теперь могу:

“Жмёмся мы к друг дружке

Чтоб теплее стало…”

Я буду ждать тебя…

Увидел в газете:

"Список составляющих, которые будут нужны для приготовления блюда: один стакан кефира (или простокваши), половинка чайной ложечки сахарного песка и такое же количество соли, один стакан мелко натертого сыра твердых сортов, два стакана пшеничной муки, половинка чайной ложки соды, ну и также для начинки один стакан мелко нарезанной ветчины, колбаски или сосисок и растительное масло для жарки (желательно рафинированное)”.

Какой простой, красивый и изящный рецепт – как раз для меня! Надо попробовать. Надеюсь, что в этот раз обойдётся без жертв. В последний раз, когда я делал пирожки, то пришлось отдирать засохшее тесто к рукам вместе с кожей. О самих пирожках уже не говорю. Хоть кто-нибудь сказал бы, что начинки кладётся десертная ложка, а не половник! Тесто на пирожках не закрывалось, пришлось латки изготовлять и присобачивать. Все пирожки были в заплатках и неопределённой формы…

Ладно о грустном, итак, половинка чайной ложки сахара, соли, соды – а это сколько в граммах? 10 граммов, 20 или 30? Чайные ложки могут быть разными по объёму. Только неответственные женщины могут написать такой рецепт. Ладно, чтобы не обидеть соль, сахар и соду, берём всё поровну, сохраняя тем самым главный принцип – всё должно быть в гармонии! Возьмём дифференциал… От чего же мне его взять? О! От общего объёма муки, кефира, сыра и так далее. И получаем 13,263748495 граммов. Но сначала надо одеть фартук. Это процесс! А вот женщины наплевательски относятся к этому важному компоненту готовки. Берём электронные весы и начинаем взвешивать. Как всё легко, когда есть техника! Теперь сыр – это на тёрке. Готово. Затем посуда, где смешаем все ингредиенты. Это есть. Заправляем муку, сыр и кефир. Теперь чем мешать? Блендером и никаких проблем. Мешаем, и что же это такое получилось? Как можно вовнутрь положить колбасу или ветчину, если это похоже на заготовку для блинов? Опять добавлять муку? Нет! С меня предыдущих тех пирожков хватит, больше не хочу! А колбасу и ветчину можно и так съесть или положить на сковородку и залить яйцами. Нет таких проблем, чтобы их не смог решить российский мужик! Даже российские женщины не в состоянии его поставить в тупик. Начинаем жарить сырники, типа хачапури. Вроде получаются, но почему они разваливаются? Что-то не так в этом процессе. Как же наши бабы их делают? Вроде температуры недостаточно. Берём штангенциркуль, рулетку и начинаем мерить. Измеряем площадь конфорки, высоту пламени, вычисляем полезную площадь сковородки и берём интеграл. Вычисляем и получаем, что температура дна сковородки 937,345 градусов Цельсия. Так как площадь конфорки и сковороды – величины постоянные, то жмём на ручку газа и увеличиваем пламя на сантиметр. Измеряем, как увеличилась высота пламени и вычисляем температуру сковороды – 1057,567 градусов. Вполне приемлемо, и смотрим на процесс. Да, лучше, но не совсем то. Это лишь означает, что я пошёл не по тому пути. Тогда берём вязкость муки, сыра, кефира и так далее. Смотрим по справочникам их значения и подставляем в ряд Фурье, так как очень много компонентов. И теперь наблюдаем за третьей гармоникой. Она основная – остальными можно пренебречь. Третья гармоника показывает, что всё дело в пространстве. Что бы это значило? Хм… Эврика! Объём! Надо ограничить объём растекания массы. У меня ещё осталось полкастрюли хачапури, выливаю на сковородку. И получаю кулебяку! Как всё просто! Не представляю, как наши женщины готовят, не зная высшей математики? О! Добавляю колбасу и ветчину и получаю пиццу. Пора мне начать писать книгу по кулинарии! Одна сторона моей пиццы уже подошла, переворачиваем и ждём. У меня уже слюнки текут. Вроде готово. Надо попробовать, как середина пиццы, готова ли? Что это такое? Как резина, даже нож не берёт…

Пора заканчивать этот эксперимент и идти в кулинарию. Как раз по дороге и выброшу своё произведение искусства. В магазин ещё надо зайти: взять бутылку водки и выпить за Победу! Всё могло быть и хуже!

В кабинете редактора. Редактор Автору:

– И шо вы имеете сказать в Литературе, с вашим порванным чулком и подбитым глазом?

– Возьмите мою рукопись…

– Вы хотите видеть, шобы ваш душевный перегар услыхал не токо я?! За шо вы меня так не любите?