Чтение онлайн

Хороших родителей не бывает: дитё всегда будет или недолюбленным, или залюбленным.

Важно прощаться с иллюзией об идеальном воспитании. Какие бы правильные условия ни были созданы ребёнку, в религиозной семье или в семье, где оба родители – детские психологи, дети все равно получат свой драматичный опыт. А если не получат, если не разочаруются в своих родителях, тогда ещё тяжелее. Они не смогут никогда построить здоровые отношения с партнером.

Если бы в глазах твоих сыновей остался светиться ореол над твоей головой, то их будущие жены были бы обречены чувствовать себя всегда гадкими утятами.

Я тоже поджидаю момента, подходящего возраста, когда мне самой можно будет мягко подтолкнуть моего старшего сына к другому психологу. Чтобы он там слил все накопившееся на меня.

И чтобы своему сыну ни говорила я, он по большей части не будет меня слышать. А вот те же самые слова, услышанные от постороннего нейтрального человека, ему зайдут. Особенно слова, сказанные за деньги. Одну и ту же мысль, сказанную бесплатно или за деньги, будут воспринимать кардинально по-разному.

Поэтому я бы очень хотела, чтобы мои дети со временем начали ходить к психологу.

Тамар, мне удалось тебя хоть немного вытащить из твоей ямы виноватости?

Тамара: Неужели у вас есть какие-то проблемы со своими детьми? И ваши дети пойдут к психологу?!!!

Валентина: Ты, похоже, слишком хорошо обо мне думаешь. Я в своей семье не могу быть психологом. Там я обычный человек со своими слабостями. Психолог я – на час и за деньги. Выхожу из кабинета, ключом дверь закрыла – все, я Валька, Валюша, мама, дорогая – кто угодно, но не психолог. По крайней мере стараюсь, чтоб так было. И да, я втихушку мечтаю, когда мой 17-летний сын согласится на психотерапию, чтобы мне стряхнуть со своих плеч последние капельки материнской виноватости перед ним.

Тамара: Надо же… Не ожидала… Значит, это нормально, что мои дети тоже где-то будут на меня обижаться, злиться, бояться и местами ненавидеть?

Валентина: Да, нормально. Если мама не признаёт свою злость на своего ребёнка, то будет УДУШАЮЩАЯ ЛЮБОВЬ: «ешь, сука, котлетку до конца». Поэтому важно самой себе признаваться, что все мамы злятся на своих детей. И цель не прятать эту злость, а больше отдыхать. Повторюсь: единственное, что мы (родители) можем сделать, это стараться травмировать своих детей как можно меньше.

Тамара выдохнула.

Тамара: Моя мать всегда любила больше моего брата. Он старше меня на 4 года. Андрей и сейчас все время какой-то проблемный. Развёлся, работа вечно не складывается. Сейчас вроде устроился таксистом работать, но его всегда все не устраивает. Сына своего 8-классника после развода по полгода не видит. Его сын живет постоянно то у его бывшей жены, то у нас, летом по 3 месяца, на карантине у нас жил очень долго. Ну, типа климат ему в Сочи больше подходит. Бориска, мой племянник, – он хороший. Я не против, что он у нас живет.

Но меня возмущает, что мама все только для своего Андрюшеньки старается. «Андрюшеньке картошку нужно два мешка прислать», «Андрюшеньку помогите на работу в Сочи устроить», а почти 40-летний Андрюшенька ведёт себя как последняя неблагодарная скотина.

Я в свою сторону за все свои 34 года не могу вспомнить ни одного тёплого слова от матери, все через губу, все свысока: «ну-ну, посмотрим, что там у тебя выйдет, ерундой занимаешься». И так на любую тему. Когда я себе мужа выбрала, она неделю лежала в кровати в чёрном платке, показывая мне, что она в трауре от моего выбора.

Сейчас мы с мужем живем очень дружно. У нас все настолько хорошо, что я даже не могу до конца в это поверить. Иногда плачу тихонько от счастья, пока никто не видит. Так страшно, что подружки могут сглазить, стараюсь не рассказывать об этом. Я даже сторониться их стала из-за этого.

Ну почему моя мать такая холодная? Мне так не хватает моей бабушки. Она умерла. Это был самый родной и дорогой в моей жизни человек. Я помню, как сильно она меня любила. Мать так не любила даже на сотую часть. У бабули всегда были наготовлены и горячие завтраки, и эти ее варенички.

Тамара начала плакать.

Тамара: Ну как у такой тёплой и заботливой бабушки могла родиться такая надменная и ледяная дочь – моя мать? У меня в голове это не укладывается… Я так скучаю по моей бабуле. После ее смерти я забрала себе ее фартучек на память. Мне он так дорог.

Тамара плакала. Я сидела и молчала, наблюдая, как отгоревывание о смерти близкого человека продолжало выходить из неё.

Внутри меня были одновременно включен и мой собственный внутренний ребёнок, который тоже оплакивал ее потерю. И слёзы так же катились и по моим щекам. Я стараюсь никогда не сопротивляться подобным явлениям в моем теле во время терапии. И одновременно внутри меня был включён взрослый наблюдатель, который фиксировал: так, сейчас идёт этап № 2, дальше будет вот так, а потом нужно будет чуть сюда повернуть вопросом.

Если технически смотреть, то схема движения терапии была следующей. Клиентка начала этап сепарации от матери. Сепарацией в психологии называют эмоциональное отделение от кого-либо. Она схожа с процессом рождения ребёнка. Но это делать клиенту всегда очень страшно. Эмоциональную пуповину отрезать всегда больно.

А выживу ли я после того, когда полностью отделюсь от материнских сценариев? А подхватят ли руки акушеров, когда я полностью выйду из тела матери? Или умру? Вдруг я до сих пор жила только благодаря маминым советам?

И душа Тамары интуитивно правильно искала, как себе подстелить соломку. Искала надежные руки акушеров, которые ее подхватят. Она нашла тёплого персонажа в своей биографии – бабушку.

Поэтому, прежде чем дальше работать со стульями с матерью для сепарации, нам было необходимо проработать смерть бабушки.

Потому что полностью получить поддержку от бабушки она пока не могла из-за недопрожитого горевания о расставании с ней.

Валентина: Расскажи, как она умерла? При каких обстоятельствах? Каким было вообще ваше общение в последние годы? Где она жила? Как проходили похороны?