Чтение онлайн

Фактически сборник «История овладения атомной энергией в СССР» должен был стать отчётом правительства СССР перед народами СССР — приходило время, когда люди должны были узнать, что они недоедали, долго носили ватники, тесно жили после войны не в последнюю очередь потому, что средства шли на обеспечение мирного будущего России.

Должен был советский народ узнать и то, какой величественный подвиг и в какие краткие сроки он совершил, создав не только атомную бомбу, но и новую мощную отрасль экономики — атомную.

Показательно для характеристики российско-советской цивилизации то, что цитированные выше мысли Владимир Иванович Вернадский (1863–1945) высказал за 33 года до манифеста Рассела — Эйнштейна, где содержался призыв к учёным мира «помнить о своих обязанностях перед человечеством.»

Но показательно для характеристики российско-советской цивилизации и то, что один из руководителей СССР — Лаврентий Павлович Берия включал в официальный правительственный сборник именно эти мысли Вернадского.

А это значило, что, в отличие от лидеров Запада, лидеры СССР были проникнуты естественным для них стремлением к миру, естественным для них чувством ответственности за мирное, свободное и развитое будущее мира.

Недаром именно в СССР Сталина родился великий лозунг: «Миру — мир!»

В проекте сборника «История овладения атомной энергией в СССР» были и такие слова:

«Атомная бомба в руках советского народа — это гарантия мира.

Премьер-министр Индии Неру правильно оценил значение советской атомной бомбы, заявив: «Значение атомного открытия может способствовать предотвращению войны».

Подчеркну ещё раз: выше приводимый текст — это изложение советского официального взгляда на проблему ядерных вооружений.

Вот как смотрели на эту проблему Сталин, Берия и вообще всё советское руководство.

На Западе атомная бомба США официально и открыто (!) рассматривалась как средство диктата, как оружие для вполне возможного ядерного удара по СССР. Руководство же Советского Союза, в том числе и Л.П. Берия, сразу рассматривало советское ядерное оружие как фактор стабилизации и сдерживания потенциальной агрессии.

И это — исторический факт!

Негодяи пытаются представить Сталина, Берию некими моральными уродами, бездушными манипуляторами судьбами сотен миллионов людей. А Сталин, Берия и их соратники жили и работали для мира и созидания.

Им были органически чужды разрушение, смерть, война — в отличие от нынешнего Запада и США, которые всё более не могут жить, не убивая, не разрушая, не подавляя волю и свободу народов.

Закончу же я свой рассказ об «атомно-ракетной» победе Лаврентия Берии для России вот как.

В «атомном» «Арзамасе-16»-Сарове и сегодня живёт 88-летняя Людмила Дмитриевна Павлова-Головина (в девичестве — Катаева). В Саров она приехала в 1947 году молодым врачом-кардиологом, многие годы лечила всю «Саровскую» «верхушку» Атомного проекта: академиков Харитона, Щёлкина, Зельдовича, Сахарова и других. Лечила она и директора «Объекта», дважды Героя Социалистического Труда, генерал-лейтенанта инженерной службы Бориса Глебовича Музрукова.

Музруков (читатель с ним уже знаком) — фигура историческая, легендарная. Первую Звезду он получил как директор военного «Уралмаша», а одним из первых дважды Героев стал в 1949 году как директор Плутониевого комбината № 817. Ив обеих своих должностях он часто имел дело с Берией, во время войны — по телефону, после войны — зачастую и «живьём».

Людмила Дмитриевна была другом семьи Бориса Глебовича, хорошо знала и его, и его жену. И вот уже в семидесятые годы врача Головину вызвали к Музрукову, почувствовавшему себя плохо. В итоге Людмиле Дмитриевне пришлось выводить его из состояния клинической смерти.

Когда всё благополучно закончилось, и за жизнь Бориса Глебовича можно было не бояться, она решилась задать Музрукову давно мучивший её вопрос: «Борис Глебович, чего уж тут таить в такой момент, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к Сталину и Берии?»

Музруков со Сталиным никогда не встречался, но стиль Сталина знал и по личным впечатлениям — директор «Уралмаша», выпускавшего танки, в поле зрения Сталина попадал. Что же до Берии, то, как уже сказано, Музрукову приходилось много взаимодействовать с ним ещё во время войны, а после неё именно Берия привлёк Музрукова к «атомным делам».

И вот в момент, который был, безусловно, «моментом истины», вновь вернувшись с того света на этот, Музруков ответил так: «Людмила Дмитриевна, никого не слушайте, не верьте никому. Запомните: тем, что мы сейчас с вами разговариваем, что мы живём и что живёт страна, мы обязаны прежде всего двум людям — Сталину и Берии».

Так человек, который сам много сделал вначале для того, чтобы день 9 мая 1945 года стал для России днём Победы, а позднее сделал не меньше для того, чтобы обеспечить России прочный мир, оценил вклад в историю России двух великих её сынов, потрудившихся в середине XX века для России больше, чем кто-либо другой.

Впрочем, совершить так много Сталин и Берия смогли только потому, что не отделяли своей судьбы ни от судьбы России, ни от судьбы и будущего её народов.

МОЁ ПОВЕСТВОВАНИЕ о наиболее крупных победах и заслугах Берии перед Россией разворачивается во времени последовательно: Закавказье, НКВД, война, Урановая и Ракетная проблемы.

Однако начиная с работы первым секретарём Закавказского крайкома ВКП(б) и первым секретарём КП(б) Грузии Берии пришлось осваивать ремесло управленца-«многостаночника», который решает самые разнородные проблемы не последовательно, а параллельно, то есть — одновременно!

После перевода в Москву необходимость параллельного решения разных, нередко очень далеко друг от друга отстоящих, проблем для Берии лишь возросла и сопровождала его уже до последнего дня его государственной деятельности.

Есть занятный документ — «Выписка из протокола № 81 заседания Политбюро ЦК ВКП (б) о распределении рабочего времени Л.П. Берия».

Вот его полный текст:

«15 марта 1951 г.

Строго секретно

Решение от 15 марта 1951 года.