Чтение онлайн

– Эй! Куда?
– увидев расходившихся, Циклоп почувствовал, что перегнул палку, а затевать ссору с Птолемеем без поддержки было опасно.
– Ну да, мне опять больше всех надо. Сдалась мне эта падаль!

Сказал и заржал, как лошадь, отчего его лицо стало еще страшней, чем было. Но его никто не поддержал.

Маниша вскочил на ноги и, толкая в грудь замешкавшихся центурионов, запричитал:

– Трупы соберите. Мне оставили? Воинов разместите по линии дороги так, чтобы лагерь был защищен от нападения со стороны щели. И чтобы все были ближе к скалам, не ждите, когда сверху камнями привалят. Кашевара в работу. Скоро все с голоду попередохнут. Циклоп, ну что ты топчешься как бык на бойне? Сердце мягкое? Крови ждешь? На дорогу глянь! Отправь людей, которые так сильно рвались в бой, на разведку. Пусть все вокруг облазят. Обнюхают. Вдруг нас ожидают еще какие сюрпризы. Или напомнить тебе историю прошлой ночи?

Спорить с Манишей - себе дороже. Он помнит обиды и не прощает промахов. А его влияние на Птолемея, всем известно.

Трели свистков центурионов, игравших сбор легионеров, привели лагерь в движение.

– Что мне с тобой делать, Прокл?
– потупив взгляд, спросил Птолемей у раненого, когда они остались одни.

– Признал? Дай команду, чтобы добили. Пощады не жду. Одно прошу, не мучай, - с трудом проговорил пленный.

Птолемей передал раненому лежащий рядом полупустой бурдюк с теплой, но еще не затхлой водой и запустил ладонь в свои курчавые волосы. Было видно, что он обескуражен и удивлен неожиданной встречей со своим старым и непримиримым врагом по детским играм. С человеком, который однажды спас его от разъяренного раненого на охоте оленя, чей кусок рога, хранимый Проклом как память о происшедшем, лежал у его ног. Да-а. Если бы не Прокл, то олень поднял бы будущего военачальника на рога. Птолемей на тот момент, вывихнул ногу и сидел на земле, облокотившись на поваленный ствол пихты. Он уже представлял в уме свои внутренности, развешенне по кустарнику. То же положение, что и у Прокла в этот час. Полная безнадега. Но точный бросок дротика остановил оленя. Этот паренек был самым искусным метателем. Вспомнил Птолемей и рога оленя. Они глубоко вошли в мягкую землю. Олень завалился на бок, кусок рога, не выдержавший веса животного, надломился. Вот она - память, под ногами валяется. Если бы дротик тогда пролетел мимо цели, то убит был бы не только Птолемей, но и он сам, уже безоружный.

В памяти всплыл момент загона того злосчастного оленя. Соплеменников было полдюжины, а спас его один, четырнадцати лет отроду, разглядевший беду и проявивший смекалку. Побросав мешавшие в беге дротики и лук, он один бросился не за оленем, а наперерез сквозь кусты в обход скалы. Это дало ему возможность выскочить в тот самый момент, когда олень, находясь к Проклу боком, уже был готов проткнуть Птолемея своими рогами.

Вот такая сложилась картина. Два врага и связывающий их случай. От этого ситуация еще страшней и нелепей. Как уберечь Прокла от своих 'оленей' Птолемей не знал. Как найти тот спасительный дротик, которым можно остановить неминуемую смерть старого друга. Если бы этот случай был не с ним, а с Манишей, он бы и не думал. Кинул бы пленного на расправу македонцам. По другому никак. Но эта, лежавшая в пыли кость - часть его памяти. Что делать?

– Как ты оказался здесь? Почему седой? ...Почему не пришел ко мне до того, как поступил на службу к Дарию? Или переметнулся бы к нам перед боем, когда увидел наше присутствие?
– тихо, без нажима в голосе, спросил Птолемей.
– Я уверен, что у тебя есть этому объяснение.

Грек покачнулся едва не выронив меч.

– Не молчи. Скажи, почему я должен тебя убить. Ты же был среди нас самый лучший. Твое место в строю рядом со мной! С Александром!

Персидский воин терял силы. Это было заметно по тому, как он всем телом навалился на рукоять меча, вдавливая конец лезвия в щель каменной плиты дороги. Рука, закрывавшая глубокую рану на левом боку, скользнула вниз, и на полу стала собираться лужица крови. Казалось, что вот-вот тело завалится на пол. Но, придя в сознание, пленный, демонстрируя силу духа, попытался выпрямить спину.

Вспомнив про пайсу, Птолемей стал вытирать с медальона кровь, но так и не переборов отвращения, кинул его в самый дальний угол грота.

– Ну, посмотри же на меня!
– Птолемей рывком схватил грязные волосы Прокла. Он встряхнул тело воина и, подняв голову грека за подбородок, заглянул в глаза.
– Почему ты не рядом со мной?

Грек улыбнулся.

– Ответ прост, как сама жизнь. Ты меня знаешь, я не мог поступить иначе. А верующие в тебя воины? Да мало ли, чего нельзя купить за золото...

– О чем ты говоришь? А я?
– в недоумении спросил Птолемей.
– С каких это пор я стал твоим врагом?

Слова Птолемея не коснулись ушей грека. Тот задумался.

– Той весной, когда Александр двинулся в поход на северных соседей, мы проводили тебя и еще дюжину наших соплеменников. Вы должны были соединиться в один отряд у моря, где-то у Красной Скалы, что в трех стадиях от нашего поселения. Ты помнишь этот день?
– спросил раненый грек.

Он поднял голову и только теперь, Птолемей, сквозь бороду и шрамы, смог различить знакомые черты лица. Тот же открытый и честный взгляд голубых глаз, сломанный с горбинкой нос.

– ... Был праздник. В тот день прилетели первые ласточки, а поля уже покрывала высокая сочная трава. Я выгнал скот на пастбище и отправился за вами. Мы выпили немало вина у храма Аполлона. Все были веселы, ты, обняв меня за плечи, звал меня идти с тобой, помнишь? Твоя возлюбленная, эта рыжая бестия, красавица Ирина, надела на тебя венок с жасмином... Это был добрый день. Ты его помнишь?

Птолемей помог греку облокотиться на камень, сам же присел рядом на корточки.

– Ирина! Ну как же! ...Как она?
– Птолемей не мог не вспомнить свою первую любовь. Добрая улыбка, веснушки и медная копна волос, большие и всегда испуганные карие раскосые глаза.
– Она наверное, уже давно нянчит свою ребятню. За кого она вышла замуж, где живет?

Прокл невесело усмехнулся.

– У меня скоро будет возможность передать ей от тебя привет.

– Что ты сказал?
– растеряно спросил Птолемей.

– В тот роковой день, когда вы ушли к Александру, она вышла замуж за ангела смерти. И брат мой погиб. И сестры твои. И я, должен был быть вместе с ними, но почему-то выжил после ранения. Беспамятным попал в плен. Жил долгих три года в рабстве. А поседел, увидев мертвыми родных и близких.
– Прокл убрал с лица волосы.
– Эти шрамы я прячу в космах. Они, от плети надсмотрщика за гребцами на галере. А вот где был ты, когда резали, насиловали и убивали наших женщин? ...И ты меня еще спрашиваешь, почему я не с тобой? Чем твой Александр лучше Дария? Раньше персы охраняли Шелковый Путь, теперь эта дорога отошла Риму. Где смысл? Где ты видишь свое оправдание, наемник?

Птолемей удивленно смотрел на пленного.

– Как только за поворотом скрылся наш последний рекрут, на берег высадилась банда пиратов. Они были одеты в одежды купцов. Как они были добры! Помню, подарили старикам бочонок вина. Их приняли. Накормили. А ночью, они вырезали всех, кто оказал им сопротивление. Меня пленили, ударив спящего по голове дубиной. Три долгих года я был прикован к веслу. Сбежал, как только появилась первая возможность. Эти ублюдки, атаковали торговый корабль финикийцев. Подло подкрались ночью и обстреляли из луков. Морское течение загнало неуправляемую купеческую галеру на мель и пиратам пришлось расковать рабов, чтобы они столкнули корабль на чистую воду. Было темно, а до берега рукой подать... После побега я работал в помощниках у кузнеца. Окреп. По ночам ковал себе меч и броню. Заработав немного денег, купил одежду солдата и нанялся на сторожевую триеру. Я денно молил всех богов, чтобы они дали нам возможность встретиться с морскими разбойниками. Но не судьба.

Птолемей, сжав кулаки, молча слушал. Он не мог поверить через какие испытания прошел его давний друг.

– Я хотел быть рядом с тобой, но ты с Александром. А знаешь ли ты, что я его проклял и возненавидел за то, что он забрал лучших людей нашего селения. О, если бы вы тогда были с нами, а не с ним! Тогда, может быть, Ирина бы и нянчила своих детишек. А твои племянники, уже были бы в том возрасте, когда я тебя спас.

Птолемей закрыл лицо руками.

Он слышал о нападении на родное селение. По его просьбе римский Сенат объявил этих пиратов - вне закона. Сказать было нечего...Ком горечи подкатил к самому горлу. День выдался на славу. Потерял треть воинов, но встретил старого друга.

– Не ломай голову. Ты мне ничего не должен. Твой брат там, на галере, выходил меня. Он умер на моих руках от ран, - прочитал мысли полководца пленный грек.
– У тебя нет выхода. Убей меня.

Птолемей ничего не ответил.

– Сможешь мне помочь добраться до края пропасти, а дальше я сам справлюсь?
– спросил Прокл с надеждой в голосе.

Стратег вытянул из-за пояса кусок полотняной материи, служивший ему платком и полотенцем, и сказал:

– Возьми, приложи к ране.

Грек сунул ткань под панцирь. Птолемей с тревогой посмотрел на слугу, но тот был занят золотыми бляхами на панцире стратега и не слушал их.