Чтение онлайн

Иначе он всё время будет лезть в мою жизнь. Делать, как лучше. Наблюдать, контролировать, управлять. Это же Гектор. Ему или полное подчинение или никак.

Заказываю кофе и чизкейк и злюсь на себя — надо было сразу уезжать. А я — трусиха зависимая. Всё переживала: как же мама? Нет, дальше так не пойдёт. Если я действительно хочу свободы и самостоятельности — нужно жечь мосты и обрубать хвосты. Сразу. Резко. А не по кусочку.

Решение даётся легко, потому что правильное.

Набираю Гектора, жду, когда ответит, он снова начинает взволновано, задевая ещё звенящие струны души:

— Алла… Что-то случилось?

— Ты можешь приехать?

— Всё-таки приехать. Я же сразу говорил. Скоро буду.

— Где ты будешь? Я ведь не дома.

— Я знаю, где ты. Твой новый аппарат. В нём — специальная программа.

Вот же сволочь! Я ему что — подопытный кролик? Хомячок лабораторный? Следить за мной.

Мерзко.

Ёжусь.

— Жду, — бросаю в трубку и отключаюсь.

В кафе тихо. Звучит ненавязчивая музыка. Немногочисленные посетители опробуют новое заведение. Однако и они все сразу оборачиваются, когда он появляется на пороге. Ещё бы — в такие заведения не заглядывают завсегдатаи светских сводок.

А ещё у Гектора — особая энергетика, которая одновременно притягивает и подавляет.

Он уверено идёт к столику, за которым сижу я. Подзывает официанта, делает заказ. Кладёт на стол пачку сигарет, вытягивает одну и закуривает. Запах его табака в сочетании с парфюмом — дурманит. Такой очень мужской — холодно-терпко-строгий аромат.

— Полагаю, этот сопляк тебе всё рассказал?

— О да, мистер проницательность, — ехидничаю я, отводя глаза и комкая салфетку. Не хочу видеть Гектора, не хочу его обонять. Иначе пропитываюсь им. Его образ отпечатывается на внутренний стороне век и тревожит потом в неприличных снах. — И про слежку, и про то, кто ты.

Он выпускает в сторону тонкую струйку дыма, немного нервно сбивает пепел в пепельницу.

— Что думаешь делать в свете открывшихся обстоятельств?

— Уеду.

Гектор вздрагивает.

— Не дури, — всё-таки резко комментирует он. — Ты жизни не знаешь.

— И не узнаю, если ты всё время будешь жить её за меня. А ты — будешь.

— Буду, но не так, как раньше. Без вмешательства. Просто быть рядом, страховать, поддерживать.

Мотаю головой:

— Я тебе не верю. Ни одному слову. Ты всё наше знакомство мне только лгал.

— Нет, — обрывает он, — наоборот — был предельно честен. И тебя саму просил не строить иллюзий на мой счёт. Не придумывать меня. А теперь мне приходится чувствовать себя виноватым, — с горечью произносит он, — за то, что я не соответствую твоему вымышленному образу меня.

— Ты винишь себя в этом? — удивляюсь я.

— И в этом тоже, — говорит он, и сигарета в тонких красивых пальцах начинает дрожать. — Алла, у меня никогда не было отношений с девушками. Только секс со шлюхами — без эмоций, без лиц, без имён. Ты моя первая и единственная женщина после мамы, с которой захотелось стать ближе и духовно и эмоционально. Но я понятия не имею, как это делается. И косячу раз за разом, — он затягивается, смотрит в сторону. — Знаешь, наверное, на мне проклятие. Потому что все, кто меня любит, обязательно страдают или погибают. Поэтому, Алла, не люби меня, но позволь мне заботиться о тебе, помогать, беречь. Хотя бы на расстоянии. Если тебя напрягает видеться раз в неделю — давай реже, раз в месяц. Только не уезжай.

И это «не уезжай» он произносит таким потерянным и грустным тоном, что у меня в душе всё обрывается и летит вниз. В тартарары. Потому что в его голосе звучит такое отчаянное одиночество. Ведь теперь, когда Рус от него отказался, у него совсем никого нет из близких. И…это даже страшно. Но…

— Извини, — шепчу, — но я решила. Я уже говорила тебе один раз — мне ничего от тебя не нужно…

— Алла, — перебивает он и накрывает мою ладонь своей, — пожалуйста. Я тенью стану. Я умею. Ты не будешь меня замечать. Только останься — здесь, в этом городе…

Нельзя. Нельзя поддаваться, нельзя жалеть. Это неправильно. И для него, прежде всего, неправильно. Нельзя любить другого, перечёркивая себя. Это нехорошо. Нечестно. Ему тоже нужны здоровые честные равные отношения, и со мной он их явно не выстроит. Я всегда буду для него маленькой нежной девочкой, о которой надо заботиться, закрывать её от бед всего мира, лелеять и защищать. А ему рядом нужна волевая и сильная женщина, чтобы могла стоять бок о бок и решать проблемы наравне.

А я, если останусь здесь, никогда не вырасту. Потому что у меня всегда будет искушение позвонить большому и сильному Гектору, и он тут же примчится и всё разрулит.

Нельзя. Ради нас обоих.

Поэтому я встаю и говорю:

— Ещё раз извини. Но я решила.

Собираюсь уходить, он тоже поднимается следом, а потом… потом делает то, чего я никак не ожидала.

При всём честном народе в маленькой кафешке чистюля и педант Гектор Асхадов… падает на колени, хватает мои руки и начинает осыпать их лихорадочными поцелуями.

И ему всё равно на вспышки смартфонов. На то, сколько человек сегодня запостят его фото в соцсетях.

Он никого и ничего не видит, потому что смотрит только на меня.

Раненым взглядом одинокого мальчишки, который всю жизнь искал любви, а получая её, считал себя виноватым в этом и недостойным.

Господи, как же трудно отказывать, когда на тебя смотрят такими глазами!.. Когда целуют тебе руки. Когда просят на коленях.

Невероятно трудно.

Но я должна.

ТРИ ГОДА СПУСТЯ…

С Колей мне легко и просто. С ним я никогда не жду подвоха. Он меня отогрел и отдышал после ледяного Гектора. А здесь — на Севере — мне, южанке, так важно было обрести пушистость в отношениях и душевный покой.

Тем более что я долго привыкала к здешнему климату — длительным зимам, моментальным вёснам, короткому лету. В первый год у меня даже случилась депрессия из-за вечно серого неба над головой. Из-за того, что почти весь день приходится сидеть при искусственном свете. Из-за того, что так быстро нужно убирать в шкаф лёгкую одежду и снова облачаться в куртки и сапоги.

Если бы не Коля рядом… наверное, я бы умерла той своей первой — северной — зимой. Мой второй муж чуткий, он знает, когда нужно просто посидеть рядом, держа за руку. А когда — укутать в тёплый плед, сварить какао и включить романтичную мелодраму.

Коля, конечно, не семи пядей во лбу — он не разгадывает кроссворд любой сложности за три минуты. Но одного заучки мне хватило на всю жизнь. У них, как правило, завышенные требования — и к себе, и к другим. Рядом с ними нужно всё время стоять на цыпочках, а человек так не может. С Колей я могу позволить себе быть неидеальной, но зато, переступая порог нашей панельной двушки, оставляю за ним все беды и невзгоды рабочего дня.

Здесь меня ждёт любовь. Не абсолютная, идеальная, выверенная до миллиметра, неживая. А обычная — земная, человеческая, тихая и уютная.